***
Когда Дин снова открывает глаза, уже позднее утро, за окном дождь, в окно бьют мокрые листья и потому, наверное, в комнате зеленоватый полумрак. Он с детства любит в такие дни завернуться в одеяло, перевернуться на другой бок и подремать еще с часик. Только одеяла почему-то нет, а за спиной чувствуется что-то теплое и живое.. Он сонно поворачивает голову и понимает, что Сэм не спит уже давно. Потому что смотрит на него совсем не сонными глазами.
- Эй, - голос Сэма, хриплый, но знакомый, окончательно возвращает его к действительности.
Дин переворачивается на спину, проводит руками по лицу, старается перестать слышать дождь, который всюду - и во сне и наяву.
Он готов к тому, что сейчас придется объясняться. Это любимое занятие Сэма – зацепиться за что-нибудь, а потом весь день нудить: «Дин, ну давай поговорим, ну давай обсудим!..». Ну ладно, поговорим, так поговорим. Он поворачивается к брату, кладет голову на сгиб руки, и почему-то удивляется тому, как они вдвоем так спокойно поместились на кровати, с которой и поодиночке умудряются падать.
- Дин, ты как, в порядке?
Дин молча кивает.
- Хорошо. Тогда я в душ, а потом схожу за завтраком.
И уходит в ванную, оставив Дина в полном недоумении. Кто ты, и что ты сделал с моим братом? Дин озадачено садится, свесив ноги с кровати. Он невольно улыбается, представив, какое будет у Сэма лицо, если крикнуть ему вслед: «И что, мы даже не поговорим?».
Сэм возвращается с завтраком и газетами, стряхивает капли с капюшона и ставит стаканы на стол.
- Ну и потоп! Во дворе такие лужи, я чуть не утонул!
- Мечтаю увидеть, как ты утонешь в луже! – язвит Дин, хотя почему-то чувствует себя очень уязвимым, как ежик, перевернутый на спину.
Они допивают кофе, когда дождь немного стихает и уже не барабанит так по окнам.
Дин складывает вещи в сумку, но не перестает сушить мозги над странным поведением брата. Может, ему это все приснилось? Но почему они тогда проснулись на одной кровати? Черт, а звучит-то как: «проснулись на одной кровати»! Может, Сэм не пристает с разговорами, потому что сам уже все додумал?
Когда они выходят во двор, Дин, неожиданно даже для себя, первым начинает разговор.
- Сэм, по поводу того, что было утром…
- Ну?
- Ну? Ну мне… сон приснился… плохой..
Сэм закрывает багажник, выпрямляется и засовывает руки в карманы куртки.
- Кошмар?
- Ну, да, кошмар..
Сэм молчит. Дин продолжает, чувствуя, что все его старые привычки ломаются, хрустя, как черствые крекеры. Он никогда не любил выяснять отношения, оправдываться и рассказывать свои сны…
- В общем, мне приснилось, что не мы с тобой хоронили отца, а я… вас обоих.. как тогда..
Да, с таким уровнем ораторского мастерства в конгресс его точно не изберут.
Но взгляд Сэма становится из обычно-дружелюбного каким-то теплым.
- И?
Дину кажется, что этот разговор ему тоже снится, и во сне они поменялись ролями. Да, Дин и молчаливый Сэм – один из признаков Апокалипсиса..
- Ну, мне нужно было убедиться, что ты не умер..
- Дин, я не умер, - тихо и твердо произносит Сэм и смотрит ему в глаза, оставляя отпечаток слов на сетчатке.
Он механически смахивает с Импалы ветки, сбитые грозой и долго рассматривает мокрые листья.
- Что такое? – не выдерживает Дин. – Бедные листики, погибли в полном расцвете сил?
- Да нет, цвет знакомый, - он опять смотрит ему в глаза и черт его знает, о чем он сейчас думает.
Дин мечтает взять Сэма за шиворот и спросить, что с ним сегодня такое. Но он очень ясно чувствует, что и с ним что-то не так. Что-то поменялось, в них, между ними, вокруг. Не стало хуже, просто по-другому, по-новому..
- И все?
Сэм задумывается на несколько секунд.
- Нет, не все. Я рад, что тебе приснился этот сон.
- Совсем рехнулся?!
- Пока не совсем. Я рад, что тебе приснился этот сон. И я рад, что ты это сделал. Потому что это то, что иногда делают все братья. То, что иногда делают все мужчины! Обнимаются и хлопают друг друга по плечам. И это нормально. В этом нет ничего девчачьего!
- Господи, можно я умру сейчас?!
Сэм улыбается и Дин почему-то чувствует, что у него теплеют ладони.
- Дин, я все понимаю. И я помню, что нам говорил отец. Просто это нормально. Это хорошо. Так легче, правда?
Дин хлопает его по плечу, в шутку и всерьез. Сэм смеется и вся неловкость исчезает.
- Я правда рад. Мы ведь действительно опять становимся братьями. Может, когда-нибудь окончательно сойдем с ума и даже поговорим о чем-то серьезном.
И Дин чувствует, что его ладони окончательно согрелись.
|
