Дженсен догадывался, что совместный поход на «Кровавого Валентина» не может закончиться хорошо. Даже если Падалеки не будет привлекать к ним внимание громким смехом и комментировать фильм, то кто-нибудь непременно заметит, что человек, сидящий в зале с огромным ведерком попкорна, и тот, что расхаживает по шахте с киркой, - одно лицо. После этого наверняка бы посыпались просьбы дать автограф или сфотографироваться, сопровождаемые глупыми и бессмысленными вопросами. Когда это Дженсен оказывался не прав?
Но стоило Джареду хитрым взглядом посмотреть на него из-под длинной чёлки и пообещать взамен исполнить любое желание, Эклз тут же сдался и, схватив со столика ключи от машины, с криком «Мне вечно приходится тебя ждать! Ночной сеанс через двадцать минут!» оказался в дверях.
Пробравшись в темном зале на последний ряд и получив от Джареда бутылку с пивом и скорый поцелуй в шею, Дженсен уже готов был признать, что и он, порой, может ошибаться. Эта убежденность продлилась ровно до тех пор, пока Падалеки не начал отодвигаться от него и что-то бормотать себе под нос.
Эклз решил, что наблюдение за другом интереснее того, на что он потратил несколько месяцев, пока, изображая из себя психа, носился по съёмочной площадке. Падалеки в течение всего фильма вжимался в кресло, теребил рваные на колене джинсы и, не отрываясь, смотрел на экран, уворачиваясь то от огня, то от направленного на зрителей дула ружья. В одной из финальных сцен фильма Дженсен, глядя на то, как Джейми размахивает пистолетом, приблизился к Джареду и хрипло прошептал на ухо:
- А убийца на самом деле я!
Джаред резко отшатнулся и в полный голос ляпнул:
- Черт, чувак! Не лезь ко мне!
С рядов перед ними только громко зашикали. Дженсен удивленно смотрел на Падалеки и понимал, что поход в кино с этой балбесиной действительно был глупой затеей. С ним если не одно, так обязательно другое.
После финальных титров Дженсен, подождав, пока основная часть зрителей, делясь впечатлениями, покинет зал, в упор посмотрел на друга и без улыбки спросил:
- Джей, что это было?
- Это было чертовски страшно, вот что!
Дженсен только хмыкнул и потащил его к машине; глаза слипались неимоверно, хотелось как можно скорее добраться до постели и заснуть.
В машине Джаред подозрительно косился в его сторону и хмурился.
- Джей, что?
- Да так, – Падалеки, казалось, смутился. - Думаю, что в следующий раз тебе лучше сняться в комедии.
- В ужасах я ни на что не годен? – усмехнулся Дженсен.
- Наоборот. Видимо, я теперь спать не буду.
- Не сгущай краски! – Дженсен засмеялся в голос. - Ты уже три года браво сражаешься с нечистью. И ты все лето носился от маньяка-убийцы в маске!
- Только потом он снимал маску и шел пить с нами пиво! А когда я смотрю на тебя, я жду, что у тебя на голове вдруг противогаз нарисуется!
- А еще я могу побегать за тобой с киркой по саду, было бы желание! Ладно, девчонка, выметайся из моей тачки, приехали!
- Не смешно, придурок!
В ответ он услышал только безудержный смех.
***
Дженсен выбрался из душа, когда Джаред уже довольно посапывал, уткнувшись в подушку. Он осторожно залез под одеяло, поцеловал Падалеки в плечо и упал на постель. Но спустя пять минут Джаред начал ворочаться и с криком сел, запутавшись в одеяле. Он перевел дыхание и взглянул на Дженсена, который лежал и смотрел на него с выпученными глазами.
- Мне приснилось, что ты пытался меня убить.
- Да, я уже два года планирую свое кровавое дело, - сонно бросил Дженсен. - Джар, твоя впечатлительность не дает спать нам обоим.
- И что теперь делать? Принесешь мне теплого молока со снотворным?
- И завтра с утра отпаивать тебя кофе, чтобы ты смог проснуться? Нет.
Джаред засопел и устроился под боком у Дженсена.
- Тогда спой.
- Обойдешься.
- Джеееенс! Ну, пожалуйста! Хочешь, я исполню второе желание?
- Разберись с первым!
- А ты считай, что я выписываю тебе неограниченный кредит! – в голосе Падалеки слышалась улыбка.
- Это дорого тебе обойдется.
- Согласен на все, - тут же кивнул Джаред, - а то мне вечно приходится подслушивать, когда ты поешь в душе.
- А ты думаешь, почему я там так ору? – Дженсен повернулся к Джареду и, подождав, пока тот устроится у него на плече, тихонько начал:
Once there was a way to get back homeward
Once there was a way to get back home
Sleep, pretty darling, do not cry
And I will sing a lullaby
Golden Slumbers fill your eyes
Smiles awake you when you rise
Sleep pretty darling do not cry
And I will sing a lullaby…
К концу колыбельной двадцатишестилетний здоровенный мужик довольно спал, улыбаясь во сне.
- Ты точно будешь рассчитываться за это дня три, – тихонько пробормотал Дженсен и, наслаждаясь тишиной, закрыл глаза. |
