| Вес сердца Маат | |
 |
Автор: deirdra |
|
– Добрый день. Меня зовут Бэла Талбот. Что? Да, конечно, это ненастоящее имя. Конечно. Но мне нравится. Знаете, имя – как кожа. Или как одежда, что наденешь – так и пойдёшь. В смысле – будешь жить или по правилам, или сам правила придумывать. Что? Да, не отвлекаться. Как так получилось? Вообще, интересная история. Думаю, вам будет забавно выслушать. У меня есть время? Сколько угодно?. Хорошо. Да, зовут меня... Не важно. И мне двадцать... Да тоже, в общем, не важно. Самое главное, считаю, если умеешь быть взрослым, значит, уже взрослый. А мне, знаете ли, пришлось быстро повзрослеть. Жизнь заставила... И родственники постарались... В общем, это тоже не важно. Как я оказалась здесь? На самом деле просто. Около полугода назад случайно – по работе – пришлось столкнуться с парочкой придурков. Я вообще мужчин не люблю, глупые, самодовольные хлыщи. И строят из себя... А закурить можно? Ах, да... Конечно... Так вот, строят из себя этаких покорителей жизни, корона интеллектуального первенства, замыкающее звено развития, венец творения. А на самом деле, не представляете, какие они все олухи. Вот я – симпатичная, но, скажу честно, не шедевр, видите ли, с такой жизнью надо знать себя и замахиваться на достижимое. Папочка постарался... В смысле? Да во всех смыслах: и с внешностью не подгадил, и морально закалил, ну, и состояние фамильное. Мерзавец он, без вариантов, так что иногда смотришь в зеркало и блюёшь полдня – я ведь очень на него похожа, кроме цвета волос. Да, он блондин. С тех пор блондинов н-е-н-а-в-и-ж-у. А вообще, за откровенное и чистосердечное признание полагается смягчение вердикта? Да, понимаю. Но врать мне и так надоело уже, хочется сказать всё как есть. Знаете, иногда так и думала: а от меня что-нибудь осталось, ну, от меня – не от Бэлы, Талбот, Лугоши и ещё многих – а от меня? Жутко. И всю ночь проворочаешься, а на утро никакого толка от тебя. К психоаналиткам не ходила. Не люблю платить врущим бездельникам... По делу?.. Дело у меня тогда смешное было – дурацкая кроличья лапка. Очередной богатый обалдуй решил с судьбой в рулетку поиграть. Всегда удивлялась: неужели денег мало, не хватает? Да вы представляете, сколько это стоит: найти, перекупить, доставить? Этой лапке потом до пенсии пахать!.. Но я же говорю: дебилы. Так вот, а эта лапка была тогда уже в лапах у двух ещё больших дебилов, чем мой драгоценный заказчик. Мало того, один из них её ещё и в руки взял. Парни не первый год в бизнесе... Ладно, да, – не моём, но параллельном. А как дети безмозглые – хватают всё, совершенно не думая о последствиях. Как они так долго продержались, интересно? Удача, наверное. Говорят же – дуракам счастье... И не сложилось тогда у меня. Не повезло. Всё так хорошо шло. Но нет, второй дебил, что постарше, отыскал адрес. Подозреваю, кто подсказал... Я люблю Квинс – самое лучшее место на земле, серьёзно. Нью-Йорк, Атлантика, Кросс-Бэй... И полная затерянность среди толпы. Знаете, толпа – идеальная маскировка, намного вернее шляпы, очков и парика. Но он всё же нашёл меня. И переиграл. Чего мне потом стоило объяснить заказчику потерю заказа – лучше не вспоминать, серьёзно. Дерьмовое дело, я так и сказала себе. Потом они ещё раз перешли мне дорогу. Правда, нисколько не поумнели. Просто удачливые, даже не представляете, как. Смотрела я тогда на старшего – красивый, сучонок, глаза и губы такие, что поискать ещё – да пропащее дело. Почему? Мальчик занят. Такое сплошь и рядом сейчас, но они и здесь отличились: надо было видеть, как он на своего младшего смотрел. Особенно, когда тот не видел – чисто взгляд умирающей собаки: умирает, а всё у хозяйской ноги и смотрит, смотрит. Я справки тогда уже навела, всё понятно было. А младший его – брат, братья они. Так ведь вы?.. Ну да... Так вот, младший – вот кто сучка. Из тех, кто не себе и никому. Нарушишь его оградительную полосу – убьёт, бешеный совершенно. А брату – тычок под рёбра и взгляд обиженный. Говорю: идиоты. только красивые оба, но старший – да, красивее. Серьёзно, закурить нельзя? Всегда никотин успокаивал. Хотя на работе – табу. Только когда одна, наедине... Да, удачливые они. Но в главном – вот где не повезло... А потом всё же я их сделала. Третий раз – волшебный, правда-правда. Их там тоже трое было – ирония судьбы, не так ли? – ещё и старый один, тоже знакомый, но не умнее. Олух. Даже риска почти не было – они же как птенцы неоперившиеся. Зато пафоса, особенно в младшем, тот, что каланча – только слушай, такое тебе напоёт, Женевскую Конвенцию наизусть перескажет... А у брата его глаза совсем больные, дерганный весь уже тогда ходил. Только и держался, что перед братом. Моё дело – взять и отдать. Вот что самое убойное: никаких следов, никаких хвостов. И никакого прошлого. Без прошлого лучше, оно слишком тянет сильно, не продержешься... И всё было бы совсем замечательно, потому что главное-то я сделала – и без жертв, заметьте, никакой крови, никаких смертей. Кража – грех? Так они сами это крали и перекрадывали по десятку раз. Я – посредник, вот и всё... Но эта сука захотела больше. И, понимаете, отказать-то я не могла. Только вот сейчас они бы не выпустили. Уж слишком это было, в последний раз... Я и серьёзно не думала, что ещё встретимся, но пришлось. Главное, надо было так сделать, чтобы не второй, младший, – он бы убил. Он совсем шизнулся, я наблюдала за ними перед: этот бы убил, голыми руками. Он, понимаете, любил брата, ну, того, старшего, пусть и как чокнутый и невменяемый, но любил. Любит. И за то, что я сделала с его братом – просто порвал бы. Даже не фигурально. А меня mon papa ещё научил, умная скотина и живучая: хочешь жить – ударь первой. Это он мне такие сказки на ночь читал, что ж вы хотите... Я уже думать устала, как бы устроить лучше, так тут они и без меня поцапались. Не знаю, что и почему, но вот думаю, это младший. Он там вечно – запевала на два голоса, чешет языком, как ветряная мельница. Ну и чокнутый он уже был, съехавший совсем. От него люди шарахались, если он взглянет по-особому... Вот он остался в той дыре на востоке, а старший поехал меня искать. Я, конечно, позаботилась, чтобы он нашёл побыстрее, только не догадался бы, кто помог. Но опять вышел прокол: он успел нарыть кое-что. Да что там – имя моё узнал. Не пойму только, кто протрепался. Он же – туповатый, у них там всем заправлял второй, а этот только стрелять и резать может. Мог... Но вычислил. И нашёл. И не тронул. Я, когда дверь открыла, готова была. А он весь собранный и злой, вот только это ему не помогло. Ничего бы не помогло – ни кольт, ни брат-психопат. Я таких спёкшихся вижу за милю. Но когда он меня к стенке прижал, подумала, что не прочь трахнуться с ним, понимаете, не любовью заняться и прочие дурости, а трахнуться – чтобы жёстко и грубо, как он нечисть мочит. Чтобы он орал что-нибудь, пусть даже это придурошное имечко своего брата, как он там его называл: Сэмми, Сэмми. Он бы и орал. Только вот ему одно надо, вернее, двое – кольт и Сэмми, желательно, под одной крышей. А Сэмми ещё и в одной кровати с ним. Да, может быть, меня грохнуть – я тогда поверила: может. Впервые видела, насколько они похожи оба. Но... Сэм бы выстрелил, точно. А этот всё же нет – спёкся. Слабак. Так ему и надо. И ушёл. Я сидела и ждала, помню, а в ладони счёт, из его кармана вытащенный. Эри, мотель "Эри", Пенсильвания. Бумажка мятая и пахла порохом. Наверное, он тоже весь пропах порохом. И брат его. Ещё – злостью. Ну и к чёрту. Собрала вещи, что он расшвырял, кольт разыскивая – никакой сноровки, он бы даже моё нижнее бельё в шкафу не нашёл – и отправилась следом. Эри, мотель "Эри", Пенсильвания. Знаете, почему-то верила, что повезёт. Может быть, из-за дурацкого двойного Эри – какое совпадение! Мотель, конечно, сущий клоповник. Портье спал, в коридорах свет тусклый и двери залапаны – точно местечко про них. Я шла даже и не торопясь. Куда спешить – десять лет ждала, вот оно, освобождение. Ещё, помню, думала: куда бы поехать после? Мальдивы? Барселона? Чего-нибудь солнечного и тупого и подальше – от всех этих сделок и охотников. А потом я вошла – комната маленькая, темно, две кровати. Чуть не рассмеялась: эти олухи спят раздельно. Боже! Одному через месяц предстоит круиз в один конец, а он всё брата оберегает. Кругами ходят вокруг друг друга. У меня Таурус, знаете, Таурус РТ92С, на пятнадцать патронов и очень удобный. Я попала, точно, сразу продублировала. И в этот миг – ничего не чувствовала: ни жалости, ни гнева, ни брезгливости, ничего. Хотя, нет... Я победила. Всех сраных мужиков и их обоих. Сразу, одним ударом, четырьмя выстрелами.. Нет, до этого не убивала. И тогда, ну да... Да. А потом эта шутка, в смысле – темно, ветер, дурацкие шторы отдуваются с окна, дурацкие куклы под одеялами и дурацкий звонок – как в дурацком ужастике. Никогда их не любила. И они – смеялись надо мной. Оба. Пока. Потому что я – сейчас, через три минуты, а они, оба, одновременно, – через три недели. Ждать так долго, так намучаешься... Это моя месть – я сказала имя. Всё равно не поможет, а он – они – извертятся, как ужи на сковородке. Все три недели. Я победила, да. Как в тот день на качелях, в парке, когда поцеловала маленькую красноглазую стерву. Я снова победила... Напоследок всё же взяла верх. Почему здесь? Самой интересно. Но, знаете, не люблю три вещи: мужчин, собак и ожидание. А в Таурусе ещё были патроны. Вот я и подумала: чистилище лучше приёмной той белоглазой суки. Пусть обломается тоже. Что скажете? |
|
|
|