- Ты когда-нибудь слышал, как разбиваются мечты?
- Нет. А ты?
- Слышал, - горький смешок, - они разбиваются как скорлупка лодки о скалы, как стекло в окне от брошенного в него камня, как…
Ладонь накрывает ладонь, пальцы сухие и чуть дрожат.
- Нужно время, чтоб все встало на свои места. Однажды жизнь вернется на круги свои, и ты скажешь спасибо Небесам, что они дали вам этот шанс начать все с самого начала.
- С какого начала? О чем ты говоришь? – Дженсен смотрел и ничего не видел, пустой взгляд, обращенный в никуда, - черт, это не смешно. Я ничего не вижу, а он даже не помнит меня…
***
Окна выходят на восток. Каждое утро он чувствует кожей, как солнце встает и заглядывает в окно его палаты. Он учится видеть наощупь и на слух. Он учится жить заново - в темноте. Он спрашивал Майка о том, слышал ли тот, как разбиваются мечты; сам Дженсен слышал. Это звук осыпающегося крошкой лобового стекла, скрежет металла, визг тормозов и звук сирены скорой помощи. Он совершил ошибку, начал выяснять отношения, когда был за рулем, он не справился с управлением и теперь он наказан.
- … все по справедливости, Дженсен, ты это заслужил…
- Простите… - скрип дверных петель, шаги, щелчок замка, - простите, но я хотел бы поговорить с вами…
***
Его мир состоит из новых лиц, разговоров о прошлом и попыток вспомнить. Он злится, когда видит в глазах женщины, которую называет мамой, слезы. Злится на себя за то, что ничего не может сделать, чтобы она не плакала. Врачи делают оптимистические прогнозы и обещают его родителям скорое улучшение.
Джареду никто ничего не говорит. В первые дни его оградили от общения с внешним миром, за исключением родных и близких друзей. Позже он успел заново познакомиться с коллегами по работе,
что приходили его навещать. За три недели в больнице он перевидал много лиц. Но чувство, что кого-то не хватает, его не оставляло. А потом он услышал разговор Майка по телефону и пошел искать ту самую палату семьсот шесть.
- Простите… - скрип дверных петель, шаги, щелчок замка, - простите, но я хотел бы поговорить с вами…
***
Дженсен не верил тому, что слышал. Кто пустил его к нему? Кто разрешил?! Он же так просил, черт!
- Да, проходите, - если стоять спиной к двери и лицом к окну, можно не сразу понять, что собеседник вас не видит, – вы что-то хотели?
Говорить Джареду «вы» почти больно. Торопливые шаги, крепкая рука на плече, властный разворот, и вот уже пальцы исследуют лицо, прикасаются к щекам, скулам, чертят линию бровей и едва трогают губы. Словно это Джаред слеп, а не он сам.
- Ч-то? – голос хрипит и не слушается, даже в этом он слаб сейчас. Может это все вина за то, что он сделал с ними?
- Я тебя знаю, - пальцы проводят по закрытым векам. Дженсен делает шаг назад, часто-часто моргает, и ему кажется, что он видит свет. |
