Слишком много народу. Уже рябит в глазах от чужих спин, плеч, затылков, волос всех мастей – Дженсен орудует локтями, пробираясь сквозь толпу, люди ворчат и недовольно расступаются. Но все еще слишком далеко. Джаред где-то там… И его голова больше не возвышается над толпой. Дженсен не понимает, куда бежать и кричит:
- Дже-е-ей!!!
Дженсен проснулся от собственного крика, весь в поту, тяжело дыша. Что за хрень? Кошмаров еще только не хватает. Он сполз с кровати, долго шарил ногой по полу в поисках второго тапка. Тот оказался почему-то у кресла и мокрый. Дженсен тихо выматерился сквозь зубы – как же заебали эти слюнявые животные, хорошо хоть не гадят в обувь. Впрочем, какой хозяин, такие и собаки. Брезгливо отпихнув от себя шлепанцы, он отправился на кухню босиком. Проходя мимо гостиной, услышал звук работающего телевизора и, наступив на узкую полоску света от настольной лампы, тихо приоткрыл дверь. Джаред лежал на диване с пакетом чипсов и ополовиненной бутылкой пива в руках. Еще три пустые бутылки стояли на полу. На часах была половина третьего ночи. Дженсен включил верхний свет.
- Падалеки, ты осатанел? Нам вставать в семь утра! Крипке завтра сдерет кожу с твоей жирной задницы и натянет на тупую башку! – громко рявкнул Дженсен, впрочем, без особого раздражения – Джаред обладал удивительной способностью слетать утром с постели свежим, как огурчик, невзирая на количество выпитого накануне. Падалеки подскочил, сел, рассеянно потер глаза и, щурясь от яркого света, уставился на Дженсена. Спал, засранец.
- Из нас двоих жирная задница не у меня.
- Символично, что против тупой башки ты не возражаешь, - усмехнулся Дженсен, выходя в коридор, - иди в кровать, алкаш.
- Да, мамочка, - наверняка его спине показали средний палец, но Дженсен был уже на пути к кухне. Не включая свет, он налил себе апельсинового сока и жадно выпил целый стакан. Налил еще. Где-то там в коридоре этот собаколюб наткнулся на Харли… или Сэди, послышался хриплый мат, собачий визг, затем басовитое сюсюканье: «Бедная девочка! Нехороший Джаред на лапу наступил… Иди пожалею…» Дженсен закатил глаза, чего, впрочем, все равно никто не увидел, сделал последний глоток и отправился в постель. Предстоящий день обещал быть тяжелым. Скорей бы уж Рождественские каникулы.
По утрам Дженсен Эклз ненавидел весь мир. Не сказать, что он сильно любил его в остальные моменты, но утро – это самое тяжелое для психики время. Смотреть на свежего Джареда, бодро скачущего вместе с собаками, было выше его сил.
- Джени! Мы гулять! Кофе на столе, и я разогрел твои круассаны. Спасибо можешь не говорить! – последнюю фразу он прокричал уже с улицы.
Дженсен закрыл окно, чтобы не слышать радостных визгов, фырканья и лая собак. Сегодня снимается сцена драки, причем бьют Дина. Нахрена он вообще встал с кровати? Вид из окна вызвал очередной приступ уныния, и Дженсен раздраженно опустил жалюзи, которые скрыли три снежных кома, валяющихся по двору. Дженсен вздохнул и достал из микроволновки круассаны.
- Разогрел он их. А сколько пафоса! Можно подумать – сам испек, - пробурчал он.
Черт, как же хочется забраться обратно в кровать и не вылезать оттуда месяц. А лучше – два.
Кофе был на удивление хорошим. Даже придраться оказалось не к чему. И это тоже раздражало.
В целом, это утро ничем не отличалось от остальных. В начале декабря в Ванкувере - какая неожиданность, правда? - уже вовсю хозяйничала зима. Дженсен поежился и, хотя на кухне было жарко, полы с подогревом ласкали босые пятки, а по телу разливалось тепло от горячего кофе, мысль о том, что вскоре придется выйти на улицу не вызвала никакого оптимизма. Дженсен вдруг вспомнил ночной кошмар. Неприятное воспоминание забралось под кожу и где-то в районе желудка – или сердца? – расцарапало себе свободное место и расположилось со всеми удобствами. Ну вот. Нулевое настроение стремительно пошло на минус.
Они даже не опоздали. Дженсен просто молча отодвинул Падалеки и сел за руль. Всю дорогу Джаред болтал без остановки и только на подъезде к площадке вдруг спросил:
- Ты еще не проснулся или просто не с той ноги встал?
- Если погода не изменится, то Рождество мы будем встречать в этой дыре, - не отрывая взгляда от еще не расчищенной дороги, мрачно ответил Дженсен. - Потому что аэропорт занесет снегом.
Джаред удивленно обернулся:
- Ты чего? Спермотоксикоз, что ли?
- Не удивительно, учитывая, что я живу с мужиком и двумя собаками, а не как все нормальные люди с красивой женщиной, - буркнул Дженсен, притормаживая у будки охранника и кивая тому головой.
- Я, не поверишь, тоже живу с мужиком и двумя собаками, - хохотнул Джаред, - однако это не мешает моей сексуальной жизни.
Дженсен ничего не ответил. Но, припарковав машину, пробормотал раздраженно вслед уже выскочившему наружу Джареду:
- Потому что ты блядь и ебешь все, что шевелится. Я все время опасаюсь за свою задницу и собак.
Тот услышал и обиженно засопел.
- Да пошел ты. Не хочешь разговаривать, так и скажи, - и Падалеки направился к трейлеру гримеров, на ходу тиская всех, кто встречался по дороге.
Настроение испортилось окончательно.
День прошел, как обычно. «Камера! Мотор! Начали!» «Джаред, сука, что ты жрешь?! Еще раз! Дубль!» «Дженсен, отметка на полу для кого нарисована? Ты вываливаешься из кадра!» «Джастин, размах побольше, такое ощущение, что ты боишься его ударить, а он ведь сейчас тебя пристрелит! Ты вампир или кто?!» «Спасибо, снято! Перерыв пятнадцать минут!»
К вечеру Дженсен мог думать только о бутылке пива и своей постели. О! Эта вожделенная кровать... Однако добраться до нее удалось только к двенадцати ночи, потому что Джареда пробило на поговорить. И, да. Третья бутылка пива была явно лишней. Раздевался Дженсен уже с закрытыми глазами и уснул, кажется, еще до того, как голова опустилась на подушку.
Тишина в толпе – это страшно. Дженсен метался от одной спины к другой, пока не понял, что все эти люди смотрят в одну сторону. Ноги моментально стали ватными, дыхание сбилось, и он почувствовал дурноту.
- Джаред?!
Никто даже не обернулся. Люди продолжали молчать. И Дженсен рванулся из последних сил, уже молотя без разбору по рукам, плечам, головам… Мужчины, женщины, дети… И вдруг раздался странный звук, в тишине прозвучавший особенно зловеще. Дженсен вздрогнул и обернулся. Мужчина, которого он только что отпихнул локтем, упал. Дженсен с ужасом смотрел на разбитую голову манекена. И это словно послужило сигналом для остальных. Люди, оказавшиеся магазинными манекенами – Дженсен вдруг увидел ценники на одежде – начали падать один за другим, расчищая дорогу к Джареду. А когда все они оказались на асфальте, расколотые, с нелепо подогнутыми конечностями, Дженсен, наконец, увидел его. Джаред сидел на земле, закрывая окровавленное лицо руками…
Утром Дженсен был похож на бультерьера. О чем и сообщил беспардонный Падалеки, выйдя на кухню, где Дженсен пытался пить кофе, отбиваясь от любвеобильных животных. Дженсен решил никак не реагировать, и в кои-то веки Джаред проявил тактичность: молча собрался и свалил на площадку, бросив на прощание: «До вечера». А вот у Дженсена был выходной, который он решил провести в любви. К самому себе. Открыл бутылку вина, нарезал сыр, включил Джейсона Мэннса.
В конце концов, до переезда к Падалеки, он много читал. Умудрялся же когда-то это делать. Но монстр, зовущийся его другом, не был согласен делить Дженсена ни с кем. Поэтому последняя книга так и осталась с закладкой на третьей странице. Дженсен глотнул вина, поставил бокал на столик и открыл книгу в темно-бордовом переплете с белыми прописными буквами на обложке: «Хьюберт Селби. Последний поворот на Бруклин» и мужским силуэтом с пистолетом в руке.
«Гарри покрутил ножом, нацелился в нее и крикнул: «Ну-ка не зевай!» Она задрала левую ногу, закрыла лицо руками, отвернулась и завизжала: «А-а-а-а!!!» - а нож ударился в стену у нее за спиной, упал на тротуар и запрыгал в нескольких шагах от нее».
Дженсен закрыл глаза. Снова вспомнилсяночной кошмар - сидящий на земле Джаред, прикрывший окровавленное лицо руками. Воспоминания о том, как кровь просачивалась сквозь дрожащие пальцы, настойчиво стучались в сознание, словно непрошенный гость в воскресное утро. Дженсен сделал над собой усилие и вернулся к чтению.
«Жоржетта озадаченно посмотрела на небольшую часть лезвия, оставшуюся снаружи, на рукоятку, торчащую у нее из ноги, ее до того удивила бегущая по ноге кровь, что она не задумалась ни о ране, ни об опасности, а только глазела на нож, силясь понять, что произошло».
Дженсен решительно отложил книгу, поднялся с дивана и направился в коридор – пожалуй, стоило подышать свежим воздухом. Он обул ботинки и присел, чтобы завязать шнурки, когда вдруг заметил торчащий из-под вешалки листок бумаги, исписанный незнакомым почерком. Не имея привычки читать чужую корреспонденцию, Эклз поднял с пола измятый листок, собираясь положить его куда-нибудь повыше. «Надеюсь, ты захлебнешься собственной кровью…» Дженсен моргнул, пытаясь прогнать наваждение, и невольно снова взглянул на неровные строчки. «Ты останешься один, никто не придет тебе на помощь, никто не успеет…» Дженсен сам не заметил, как разгладил странное письмо и углубился в чтение: «… я уничтожу тебя. Я ненавижу тебя каждое мгновение своей жизни. Сплю я или бодрствую, я ненавижу тебя за то, что ты рядом с ним. он мой… он всегда будет моим… а ты лишишься всего… я сделаю все, чтобы он никогда даже не посмотрел в твою сторону… надеюсь, твоя башка расколется так же легко, как раскалываются манекены…»
Манекены. Господи.
Дженсен в ужасе смотрел на расплывающиеся перед глазами буквы. Что это? Кому это прислали? Джареду?
Нацепив куртку и сунув письмо в карман, Дженсен вышел на улицу, надеясь, что холодный воздух усмирит переполошившиеся мысли, но в итоге просто замерз и сел в машину.
Он не помнил, как оказался на съемочной площадке в двенадцать часов дня. Наверное, по привычке.
Увидев его, Джаред запрыгал, как козел, Крипке скривился, пробормотав: «Вы просто не можете друг без друга, признайтесь уже», а Нэнси, гримерша, радостно улыбнулась и предложила кофе. Она нравилась Дженсену своей доброжелательностью, готовностью помочь и неизменной корректностью. А еще тем, что она всегда как-то умудрялась улавливать его настроение. Вот и сейчас, протягивая кофе, девушка покачала головой:
- Жаль, коньяка нет. Не помешало бы сейчас, правда?
Она шагнула вперед, но, споткнувшись о валявшиеся на полу спутанные провода, неловко взмахнула рукой, и горячий кофе выплеснулся Дженсену на куртку. Эклз инстинктивно отшатнулся и посмотрел на растекающиеся по груди струйки.
- Ожог первой степени, срочно звоните 911, - завопил Джаред и засмеялся.
- Блин, - досадливо поморщился Дженсен, размазывая по куртке кофе, и улыбнулся: - любимая, между прочим, кур… - Он осекся, увидев с каким ужасом смотрит на него Нэнси.
- Дженс! – Джаред подскочил к нему, картинно подвывая и общупывая. – Ты жив, любовь моя? О, ты не пострадал! Я счастлив, боже, как я счастлив! Ты цел и даже не промок!
Нэнси отступила на шаг и отвернулась.
- Чувак, - Джаред счастливо хрюкнул ему в шею, - Я знал, что ты спасешь меня и не бросишь одного на съедение Крипке!
- Падалеки, - фыркнул Эклз, пытаясь высвободиться из медвежьих объятий, - если ты не перестанешь меня лапать, у меня встанет, и мне придется тебя трахнуть.
Джаред счастливо заржал и хлопнул его по спине так, что Дженсен закашлялся.
- Простите, - донесся до них расстроенный голос Нэнси.
- Нэнси, лапочка, все в порядке, - в один голос отреагировали Джаред и Дженсен, поворачиваясь в ее сторону.
- Чувак, - Джаред снова повернулся к Эклзу. - Я так тебе рад. Последние два дня ты сам не свой. Я уже подумывал дать тебе, лишь бы ты не куксился, - и Джаред снова заржал.
Дженсен застонал, отчаянно сожалея, что не остался дома читать Селби. Пользы было бы больше.
На самом деле, он давно воспринимал шутливые домогательства Падалеки как сами собой разумеющиеся. Напрягало то, что их было много, и они были громкие. Все остальное выглядело милой рутиной, шутливой перебранкой любящих супругов.
«Так до хрен знает чего можно додуматься», - мрачно констатировал Дженсен.
А к вечеру все вернулось в нормальное русло. Джаред блистал и искрил, Крипке остался доволен и обещал всем пятый – феерический - сезон, успех, новые контракты, кучу денег и славу. Маньяк. И, поскольку они даже закончили немного раньше обычного, Падалеки умудрился-таки затащить Дженсена в бар.
Несколько дней все было хорошо, и Дженсен так и не решился заговорить с Джаредом о письме.
Дженсен замер, в ужасе глядя на то, как Джаред раскачивается взад-вперед, сидя на земле. Шея была вся в крови, она капала на колени, стекала по пальцам, пачкая длинные рукава светлой рубашки. Дженсен потянулся за телефоном, и тут Джаред отнял ладони от лица. Лица у него не было. Сквозь рваные клочья мяса белели кости черепа… Дженсен начал проваливать в темноту…
- Дженсен! Проснись! – он открыл глаза, моментально понимая, что ему приснилось очередное продолжение его кошмарного сериального сна. Видимо он кричал во сне, потому что на кровати сидел перепуганный Джаред и все еще продолжал его трясти, до боли стискивая пальцы на предплечье.
- Оторвешь, - скривился Эклз.
Джаред отдернул руку и совершенно по-детски спрятал за спину.
- Прости, что разбудил. Просто… Э… ну…
Дженсен сел, потирая плечо, и потянулся за стаканом воды, стоявшем на тумбочке.
- Я кричал?
- Ты? Нет, - удивился Джаред, - а что?
- Кошмар. А чего тогда разбудил?
- Тебе тоже? Вообще-то мне только что приснилась такая мерзость, что… в общем, не хочешь выпить?
Дженсен допил воду, косясь на друга, поставил стакан на место и рывком вскочил с кровати. Натянув штаны, молча кивнул и вышел из комнаты.
На кухне он достал пива, но услышав, как Джаред пробормотал: «Приснится же такая хрень… Кожу живьем содрали. Кошмар…» потянулся к бутылке с виски. Спустя час и одну бутылку Дженсен окончательно уверился в том, что одинаковые сны двум разным людям, пусть даже и друзьям, живущим под одной крышей, просто так не снятся.
На следующий день Джаред успокоился и, казалось, обо всем забыл. Но Дженсен помнил. Он всегда считал все эти истории про вещие сны бабским бредом, но… Странные вещи начали происходить к концу первого сезона. Техника ломалась совершенно неожиданно, пропадали сценарии, люди получали травмы на ровном месте. И ладно бы еще Джаред, который в принципе был человеком-аварией. Но после того как на одного из осветителей вдруг упал абсолютно надежно зафиксированный прибор, Дженсен был готов поверить всю эту чертовщину. Да и по съемочной группе поползли разговоры о том, что на съемках фильмов про нечисть такие вещи часто случаются.
Поэтому Дженсен решил на всякий случай проверить. Если Джареду угрожает опасность, то он… Что именно он сделает, Дженсен не решил, но он не позволит причинить другу вред. Никому. Это только с виду Джаред такой большой и сильный. На самом деле, он совершенно беспомощен и беззащитен. Как ребенок. Иногда Дженсен думал, что если бы его, Дженсена Эклза, не было рядом, Джаред не смог бы даже самостоятельно одеться, потому что банально не нашел бы в доме парных носков. О том, как Джаред жил без него раньше, Дженсен не задумывался. Да и не хотел, честно говоря.
Во время обеденного перерыва он решил поговорить с Тедом – ассистенту режиссера по должности положено было быть в курсе всего происходящего на площадке и вне ее. С большим трудом избавившись от любопытного Джареда, сующего свой длинный нос повсюду, Дженсен утащил Теда за дальний столик кафе и сел спиной к надутому и обиженному Джареду, чтобы не отвлекаться. За спиной периодически раздавался хохот Падалеки, который всеми силами пытался показать, что ему глубоко наплевать на Дженсена и его секреты. Дженсен улыбнулся и приступил к допросу.
- А я думал, ты знаешь, - удивленно протянул Тед.
- Вы все тут охуели? – процедил Дженсен. – Джареду угрожает какая-то маньячка, а вы молчите?!
- Мы Джареду давно сказали, - пожал плечами Тед, - на прошлой неделе я ему все письма отдал. Так он тебе не рассказывал?
- Куда он их дел? – нетерпеливо бросил Эклз.
- В карман сунул, - Тед посмотрел на часы. – В полицию мы сообщили, но ты же сам понимаешь, что на такое давно уже никто…
- Да, пока не станет поздно, бля! - заорал Дженсен и сорвался с места.
Члены съемочной группы начали испуганно оборачиваться, а Дженсен ураганом пронесся к выходу, даже не услышав, как Джаред озадаченно окликнул его вслед.
Влетев домой, Эклз, не потрудившись разуться, ворвался к Джареду в комнату и начал выворачивать ящики его стола. Впрочем, долго искать не пришлось – письма стопкой лежали в среднем ящике, на самом верху – Джаред явно не удосужился даже заглянуть в них.
Это была целая поэма в письмах. Сидя на ковре, Дженсен читал, и с каждым письмом ему становилось все хуже. Живое актерское воображение услужливо рисовало картины, описанные в посланиях. То, что девица, страдала навязчивой идеей и явным маниакально-депрессивным психозом не вызывало никаких сомнений. Дженсен взял очередное письмо, распечатанное на принтере.
«Ненавижу тебя, грязный уебок. Ненавижу за то, что ты все время рядом с ним. Ты не достоин его. И ты его не получишь, понял? Он никогда не будет твоим. Он любит только меня, мы принадлежим друг другу. Ты видел когда-нибудь, как кислота разъедает кожу? Малюсенькая капля прожигает до костей. И это больно. О да, ты узнаешь, что такое настоящая боль, когда за несколько секунд станешь куском горелого мяса… А мы будем смеяться над тобой. Потому что мы будем счастливы…»
- Дженс? – от неожиданности Эклз вздрогнул. – Джени, - снова растерянно окликнул его Джаред, - что ты делаешь?
- Ты читал это? – вопросом на вопрос хмуро ответил Дженсен.
- Господи, - вздохнул Падалеки, опускаясь на ковер рядом с другом. – Ты об этих глупостях. Как ты узнал?
- Тед сказал, - проворчал Эклз, - почему ты промолчал?
- Не знаю, - Джаред покачал головой, - зачем? Многие, наверное, получают нечто подобное.
- Я не получаю, - отрезал Дженсен.
- Завидуешь? – ухмыльнулся Джаред.
- Просто понимаю, почему тебе кошмары снятся, - хмуро проронил Эклз, отшвыривая письмо. – Ведь ты же это читал?
- Читал кое-что, - кивнул Джаред, - но забыл.
- Никак не пойму, при чем тут я, - задумчиво протянул Дженсен.
- Она ревнует, - улыбнулся Падалеки. – Тебя ко мне.
Дженсен только фыркнул.
- Ты… - Джаред помолчал. – Ты что, испугался? За меня испугался?
- Чуть не рехнулся, - пробурчал Дженсен, разглядывая ковер – смотреть на Джареда почему-то не хотелось. – Понимаешь…
- Чувак, да ты никак боишься меня потерять.
Смешок Джареда почему-то вызвал у Дженсена раздражение, и он вскочил на ноги.
- Рыдать на твоей могиле мне уж точно не хочется, - процедил он и, злобно пнув письма, пошел на кухню за пивом.
В эту ночь он спал, как убитый.
Утро выдалось серым и нерасполагающим к разговорам. Джаред молча пил чай, Дженсен задумчиво смотрел в окно.
- Все равно не сходится, - проронил он.
- Что именно? – переспросил Джаред.
- Что-то не так с этими письмами, - объяснил Эклз.
- Ах, ты опять об этом, - поморщился Падалеки. – Дженс, смени тему, а?
- Никак не могу понять, что упускаю, - словно не слушая его, снова сказал Дженсен.
Джаред отставил недопитый чай и поднялся со стула.
- Поехали, а то опоздаем, - сказал он, выходя из кухни, - я и так вчера не закончил, пришлось уехать, посмотреть, куда это тебя как ветром сдуло. Крипке меня убьет.
Впрочем, настроение Крипке было не смертоубийственным, хотя и достаточно мрачным. Он сразу предупредил, что не намерен более терпеть всяческие выкрутасы, и что никто не покинет площадку, пока все не будет снято, как следует.
- Особенно, - подчеркнул он, - это касается тебя, Падалеки. – А ты, - повернулся он к Дженсену, - погуляй часика полтора. Но потом чтоб был здесь, как миленький, иначе засуну твой контракт тебе в одно место.
- Спасибо, что не во все дыры, - буркнул Дженсен. – Я тут потусуюсь.
- Гримироваться! – рявкнул Крипке на Джареда, и тот, усиленно изображая покорность, пошел сдаваться в руки Нэнси.
Дженсен достал сигарету, покрутил ее в пальцах, размышляя, а потом сунул в рот и направился в курилку.
- Эклз! – идущий навстречу Тед помахал в воздухе конвертом и скривился. – Еще одно.
- Давай сюда, - Дженсен выхватил у него письмо.
«Не верю, что ненависть разрушает. Я живу ею, питаюсь ею, как питалась бы любовью, не будь тебя. Но это скоро случится. Скоро – слышишь? – ты перестанешь мешать мне. Сегодня ночью я поняла, что больше ждать и готовиться нечего, надо просто сделать это – и все. И тогда, наконец, он поймет, что ты не нужен ему, что он всегда любил только меня. А мне больше никогда не придется смотреть, как ты смеешь касаться его, обнимать, трахать взглядом у всех на глазах, ублюдок! Но я навсегда сотру улыбку с твоего мерзкого лица…»
- Боже, - Дженсен выронил из рук листок бумаги и, побледнев, посмотрел на Теда: - Вызывай охрану, - бросил он и метнулся обратно на площадку.
Дженсен несся так, как никогда в жизни. Черт, зачем он ушел? Надо было быть рядом и не отпускать Джареда от себя. Члены съемочной бригады шарахнулись в стороны, а он, свернув тележку с реквизитом, отпихнул зазевавшегося осветителя и, пробегая мимо Майерса, заорал на ходу:
- Где Джаред?!
Майерс только успел крикнуть ему в спину:
- У себя в трейлере.
Дженсен чуть не сорвал дверь с петель, но уже на пороге понял, что опоздал – по подбородку стоящего у зеркала Джареда стекали струйки крови, и Эклз едва не заорал от ужаса, не сразу осознав, что это грим.
Держа в руке стеклянную бутылку кока-колы, Нэнси сидела на стуле, и Дженсен двинулся к ней.
Увидев его, она как-то растерянно улыбнулась и… все смешалось в один страшный клубок, словно время растянулось и стало вязким и тягучим, как переваренное варенье.
Джаред обернулся и на его окровавленном гримом лице мелькнула радость. Не слыша ни звука, Дженсен по губам прочитал: «Джени?», но времени на объяснения не было. Дженсен медленно, стараясь не делать резких движений, наступал на Нэнси.
- Девочка моя, - откуда-то со стороны услышал он свой голос, - он не помешает нам. Он – никто, он мне не нужен, мне нужна ты.
Глаза Нэнси широко распахнулись от изумления, но пальцы еще крепче сжали бутылку.
- Нэнси, - продолжал Дженсен, сокращая расстояние между ними, - я знал, верил, что ты любишь меня. Теперь мы всегда будем вместе, мы никогда не расстанемся, ведь только с тобой я могу быть счастлив…
Нэнси, не отрываясь, смотрела Дженсену в глаза, и тот попытался улыбнуться ей самой ослепительной своей улыбкой, отчаянно надеясь, что справится.
Дверь трейлера снова распахнулась, с грохотом ударившись в стену. Нэнси вздрогнула и, увидев ворвавшуюся в трейлер охрану, сорвала прикрывающую бутылку крышку.
- Пригнись! – заорал Дженсен Джареду, краем глаза успел заметить, как Нэнси выбросила руку вперед и прыгнул.
Они упали на пол, Дженсен больно ударился локтем и на несколько мгновений будто отключился, не слыша ничего, кроме душераздирающего женского визга, и ничего не понимая, кроме того, что, кажется, успел.
- Мистер Эклз, - услышал он голос откуда-то сверху, - мистер Падалеки, с вами все порядке?
И только теперь Дженсен осознал, что лежит на Джареде, а тот крепко обнимает его, прижимая к себе.
- Все в порядке? – снова услышал он голос одного из охранников, - вы можете встать?
- Кажется, нет, - проронил Дженсен, приподнимая голову и глядя Джареду в глаза. – Не сейчас, - добавил он и накрыл рот Джареда своим.
А потом время снова стало нормальным.
Они целовались на глазах у остолбеневших охранников, сыплющей проклятиями Нэнси и застывшего в дверях Теда. Джаред цеплялся за куртку Дженсена, а тот, не замечая привкуса грима, не отрывался от его губ и исступленно шарил рукой по телу.
Охрана вывела брыкающуюся Нэнси, а Тед, тряхнув головой, словно прогоняя наваждение, прикрыл многострадальную дверь.
Вскоре прибыли полиция и «скорая». Пришлось доказывать, что единственным потерпевшим оказалось зеркало и что срочная госпитализация никому не требуется. Джаред пытался отбиться до дотошных медиков, Дженсен давал показания полиции. Впрочем, пострадавшими казались только Тед, виновато отводивший взгляд, и Крипке, запивавший пивом горсть успокоительного.
А потом все закончилось, как будто вырубили свет - уехали "Скорая" и полиция, на площадке воцарилась совершенно непредставимая без команды "Мотор!" тишина, время опять зависло непонятно где. Дженсену постоянно хотелось оглядеться - прямо как Алисе в Стране Чудес - но взгляд все равно останавливался на Джареде - тот уже стоял вплотную к уставшему до дрожи в коленках Дженсену. Да, Джаред смыл грим, но все равно был бледнее обычного.
Оба молчали.
- Ну, почему до тебя все так медленно доходит? – наконец, улыбнулся Джаред. – Интересно, а если бы пришлось все-таки порыдать на моей могилке, ты что-нибудь понял бы?
- Отцепись, - буркнул Дженсен.
- Да ты никак краснеешь, спаситель мой? – рассмеялся Падалеки. – Кто бы мог подумать! Бросив лукавый взгляд на растерянного Дженсена, он взял его за руку, счастливо вздохнул и провел по ладони языком, словно пробуя кожу на вкус.
Дженсен судорожно выдохнул и закрыл глаза. Но ему не нужно было видеть, чтобы знать, что Джаред победно улыбается.
- Ты так романтично повалил меня на пол… - шепот раздался совсем близко.
- Джей, здесь полно народу, - попытался сопротивляться Дженсен.
Джаред тихо засмеялся, и Дженсен поднял на него взгляд. Глаза Джареда были темными и блестели. Сухие губы чуть приоткрылись, и он прошептал:
- Знаешь, я почти благодарен Нэнси. Если бы не она, неизвестно сколько времени я бы тебя ждал. Поцелуй меня, а?
- Не здесь, - тихо проронил Дженсен и, сам себе противореча, лизнул Джареда в губы.
- Домой приедем, трахнешь меня? – шепнул Падалеки.
- Черт… - Дженсен ударился головой о стену, - Джаред, прекрати. Иначе я не выдержу и сделаю это прямо сейчас.
- Знаешь, - не глядя на него, произнес Джаред, - однажды - правда, я довольно сильно набрался в тот день - я пошел в душ… Ты тогда улетел в Чикаго. И я впервые решил попробовать. Никогда раньше не делал этого, а тут… Почему-то представил, что это твои пальцы. Сначала было немного странно и на самом деле не очень удобно. Но я лег в ванную, закинул ноги на бортик и… знаешь, я трахал себя пальцами, представляя, что это твои руки.
Дженсен дышал, как после многокилометровой пробежки, он сжал кулаки так, что побелели пальцы и, не отрываясь, смотрел на губы Джареда, продолжавшие произносить непристойности. Здесь, в павильоне. Почти на глазах у всех, хорошо хоть, что шепотом. Только от того, что Джаред, Джаред Падалеки, шепчет, можно было рехнуться. А если еще учесть, что...
- Конечно, это не совсем то, чего бы мне так хотелось, но за неимением лучшего… Трахать себя одной рукой и дрочить другой ужасно неудобно. Никогда не пытайся сделать это сам. Но тебя не было. Ты по-прежнему был гетеросексуален, как президент США и тверд, как скала. Но ощущение, когда палец проникает внутрь и… знаешь, простата действительно существует, - Джаред хитро улыбнулся, - только самому не очень удобно – длины не хватает. Я хочу взять у тебя в рот, - не делая пауз закончил он и погладил Дженсена между ног.
- Сумасшедший, - неуверенно процедил Дженсен, отпихивая его от себя. – Хочешь, чтобы я кончил на глазах у всей съемочной группы?
- Прости, - лучезарно улыбнулся Джаред, - просто я слишком давно хотел этого. Обещаю загладить вину.
- Ну, все, - фыркнул Дженсен, - мы уже и так позорно засветились, дальше некуда.
- Всегда есть куда еще, - подмигнул Падалеки.
- Верю, - усмехнулся Эклз.
- Валите к черту, - раздался вопль Крипке, - вы все, валите отсюда и радуйтесь. Все равно сегодня работать невозможно! Но чтобы завтра ровно в пять утра были здесь! А кто не явится, тому я засуну его контракт…
Дженсен расхохотался, заглушая окончание фразы.
- Знаешь, - повернулся он к Джареду, - еще чуть-чуть, и я действительно поверю в сверхъестественное.
|
