Черт его знает, что там было в этом чертовом бокале на этой чертовой вечеринке. Ладно, в трех бокалах. Но мир пошатнулся, утратил четкие очертания, дохнул тяжелым жаром в лицо, и в центре этого горячего водоворота оказался Дженсен. Которого Джареду пришлось фактически тащить до такси, а затем до квартиры, до спальни в квартире и до широкой кровати в этой спальне. И раздевать, поскольку в таком состоянии Дженсен упорно пытался залечь одетым, что шло в возмутительной ширины разрез с внезапно возникшими у Джареда - вставшими, можно сказать, - планами. И он помог Дженсену раздеться и уложил в постель. Дженсен просто напрашивался на компанию, полностью раздетый - когда Джаред стаскивал с него трусы, Дженсен пытался его оттолкнуть, но если ты мужчина, скрыть свой интерес к происходящему невозможно. Поэтому Джаред просто свалил Дженсена на кровать, пару раз стукнул по рукам, чтобы не мешал, а потом, для предотвращения дальнейших поползновений вырваться, по заднице. Это оказалось приятно, и Джаред шлепнул еще пару раз, посильнее. Так, чтобы остались следы. Краснота на ягодицах.
Дженсен попытался перевернуться и оттолкнуть его, но Джаред прижал его ладонью между лопаток, и внезапно из-под его ладони по спине Дженсена потянулись тонкие черные линии.
Джаред на мгновение застыл, понимание того, что что-то не так, скользнуло по краю сознания, что-то, что было в сценарии одной так и не снятой серии третьего сезона, но тут Дженсен дернулся, и Джаред переключился на более интересные и актуальные вещи. Такие, как необходимость прижать Дженсена посильнее и внушить ему, что в ближайшие минут двадцать оба они никуда с этой кровати не денутся. А для этого следовало приложить того покрепче. Что Джаред и делал несколько минут подряд, пока его ладонь практически не онемела, а Дженсен не перестал вырываться и начал глухо стонать и о чем-то просить.
Смысл слов до Джареда не доходил. Сначала было что-то грубое и яростное, что сменилось потом жалобным и покорным. Что-то вроде "не надо, хватит, Джаред, хватит, прошу тебя" и стоны. И вот смысл этих стонов для Джареда был предельно ясен. Я хочу тебя. А его собственное тело уже горело от желания, поэтому он рискнул оставить Дженсена на минуту одного на постели и спешно стянул с себя всю одежду, успев до того момента, как Дженсен снова попытался перевернуться на спину и изобразить нежелание заниматься сексом. Сбросив носки, Джаред вовремя прихватил Дженсена за плечи и вновь прижал к постели. И на мгновение замер, ибо на спине Дженсена уже растекся и застыл черный узор.
Но воздух в комнате был слишком вязок, шум в ушах мерен и назойлив, а Дженсен горяч и почти покорен, и мысли о непонятных татуировках укатились в сторону, оставив лишь странное послевкусие, придававшее происходящему немного нереальный оттенок. И в нереальности происходящего плечи Джена имели солоноватый привкус пота и бегущей горячей крови. И Джаред склонил голову и лизнул крошечный черный вихрь, свернувшийся под правой лопаткой.
Язык на мгновение обожгло, а затем по всему телу Джареда будто пропустили электрический разряд, и слабое бормотание Дженсена о его каком-то там нежелании отошло на десятый план. Терпеть дальше стало невозможно, и он мысленно махнул рукой на смазку, да и где в дженсеновском беспорядке ее искать, в ванной, что ли, за многие километры от постели... Обойдется, он же сам уже хочет так, что извивается и задницу в руки подставляет. Остается только взять покрепче взять за бедра, приподнять и вставить, помогая себе рукой.
Горячо и тесно. Болезненно тесно, и Дженсен что-то там скулит и хнычет и дергается, будто ему не нравится. Джаред остановился и, продолжая его держать, свободной рукой провел тому по животу и обхватил член. Не надо притворяться, Джен, ты же в восторге, и Джаред вцепился Дженсену в бедра и втиснулся до конца. И потом остались только резкие движения вперед-назад, и чужое тело под руками – дергающиеся бедра, выгибающаяся спина, напряженные плечи, - и сносящее все преграды удовольствие.
Дженсен под ним был горячим и покорным, он уже не пытался вырваться и только стонал в подушку. Джаред сжимал руки сильнее и сильнее, и уже не видел, как тонкие черные линии возникшей ниоткуда татуировки изогнулись, закрученные на концах тугие вихри распрямились и поползли по коже. До лопаток и выше, и там, где пальцы Джареда впивались в горячие мокрые от пота плечи, линии оторвались от кожи и захлестнули кисти. Молнией промелькнув на ладонях, они потекли по запястьям, по внутренней стороне предплечья, по тонкой коже поверх синих вен, на локтях сменили путь, вывернув на внешнюю сторону, и побежали по напрягающимся плечам, изгибаясь и распускаясь крошечными черными листьями и шипами. Джаред ощущал острый укол каждый раз, когда новый шип вонзался ему в кожу, но разум остался где-то далеко, там же, где бокалы с виски и еще чем-то, и крошечная боль лишь увеличивала наслаждение, как и стоны Дженсена. Если бы он к ним прислушался, то, возможно, снизил бы темп, но в ушах стучала кровь, перед глазами все расплывалось, и осталось только все затмевающее наслаждение. От секса, от наркотика, от власти над другим мужчиной, когда не нужно нежности, а можно просто взять. Когда ты с мужчиной, всегда понятно, хочет он тебя или нет. А раз хочет, то не надо изображать из себя невинную девушку. И ты так сладко стонешь, Джен, тебе же хорошо, не надо притворяться, Джен, не надо…
Тонкие линии дотекли до плеч и вылились на спину. И там растеклись чернильными струйками, распустились листьями и черными, будто из сгоревших бутонов, цветами, завертелись крохотными смерчами, впились в спину короткими шипами, раскатились от плеч по лопаткам, и вниз, до поясницы. И застыли. Будто татуировка была на спине Джареда всегда.
Еще совсем немного, уже немного, как хорошо, вперед-назад, тихо, Джен, тихо, не кричи, тебе же нравится, давай же, кончай… Перед глазами пелена, воздух вокруг сгустился, в ушах чужие вскрики и отголоски собственных стонов, хорошо, хорошо, все тело напряжено, еще и еще, ох, Джен, Джен…
Оргазм скрутил почти внезапно, опалив темным пламенем. Джаред глухо простонал что-то неразборчивое и так сжал руки, что Дженсен вскрикнул по-настоящему, и будь Джаред способен в тот момент думать, испугался бы, что смял Дженсену и мышцы, и кости в перемешанную бесформенную массу.
И в тот же момент на его спине затейливым узором татуировки вспыхнул и погас черный огонь, осел пеплом, смешался с потом, растворился и втек в кожу. Исчезнув без следа.
Джаред безвольно обмяк и несколько долгих минут не мог ничего делать, кроме как жадно вдыхать вновь ставший прозрачным и неощущаемым воздух. И готов был так пролежать еще долго, если бы до его сознания наконец не дошел смысл слов Дженсена:
- Джаред, бля, отпусти меня, пожалуйста, я дышать уже не могу, Джаред, дай мне вздохнуть, дай мне кончить, Джаред, ты с ума сошел, пожалуйста…
Джаред глубоко вздохнул и скатился с Дженсена. Тот охнул и с трудом перевернулся на спину, тут же потянувшись к напряженному члену. Джаред лениво скосил глаза и пронаблюдал за тем, как Дженсен кончил всего через пару движений и расслабленно вытянулся на постели.
Они так и заснули, мокрые от пота и измазанные спермой. Наутро Дженсен никак не мог решить, что у него болит сильнее – голова или задница, а Джаред никак не мог вспомнить, почему ему так хочется задрать Джену рубашку на плечи и внимательно осмотреть спину. Впрочем, он махнул на это рукой, решив, что Дженсен со своей спиной от него и так никуда не денется.
А в брошенной в стирку простыне остались крохотные, почти невидимые, пылинки черного пепла.
|
