***
Часть первая: Запах корицы
Как же это волшебно – ощущать нежный, немного пряный запах свежей выпечки с корицей. Ты знаешь, что кто-то, может быть, твоя мать, или сестра, или даже бабушка – кто-то из них – войдёт сейчас в комнату, неся на большой плоском фарфоровом блюде гору сладких булочек, чей поистине потрясающий армат непременно пропитает всё вокруг, наполняя лёгкие вкусным, сдобным воздухом, которым, кажется, уже можно наесться, а тело – непередаваемым ощущением предвкушения праздника. Ты уже почти видишь их – горячие, свежие, чуть золотистые – до ужаса аппетитные... Хочется протянуть руку, поскорее ощутить вкус домашней выпечки, потому что рот уже непроизвольно наполняется слюной, а в желудке урчит от долгого ожидания. Тепло, идущее от печи в кухне, чувствуется даже здесь: оно словно непременный атрибут этого волшебного действа, ритуала, церемонии. И ещё – стакан тёплого молока или чая, как дополнение, последний штрих, который придаёт картине законченный вид.
– Сэм, – прямо над самым ухом, так, что подскакиваешь от неожиданности. – Хватит сидеть без дела. Папа скоро придёт, нам нужно собирать вещи.
Сэм Винчестер открывает глаза, отрываясь от созерцания выдуманной им самим картины. Он может поклясться, что чувствовал этот запах и тепло, и всё прочее тоже. Но кто будет слушать десятилетнего мальчишку, который просто держит в руке жестянку с бурым порошком на дне: Дин сказал, что пора укладывать вещи. Скоро снова в путь. А банку с корицей надо спрятать – она хороша в борьбе с некоторыми призраками, так что не стоит разбрасываться столь ценным веществом направо и налево – вдруг, пригодится.
– Сэм, оставь уже в покое корицу, – Дин начинает сердиться. – Папа будет с минуты на минуту – хочешь, чтобы мне опять досталось из-за этого беспорядка?
На полу очередного номера мотеля разбросаны вещи. Джон получил сообщение о каком-то опасном существе и сразу же ушёл – даже слова не сказал сыновьям. Но Дин всегда знает, что делать. И он был уверен, что беспорядок не обрадует отца, особенно, если им придётся быстро покинуть город.
– Да, – кивок. Придётся отложить всё это до лучших времён – если такие наступят. А поиграть в «банку с корицей» можно и сегодня вечером, когда все улягутся спать. Или даже в отцовской машине, если вдруг Джон решит, что им не стоит оставаться на ночь.
Помогая брату наводить порядок и укладывать вещи в дорожные сумки, Сэм украдкой отсыпал немного порошка в карман собственных штанов – теперь приятный запах словно окутывал его, постоянно говоря о чём-то, что младший Винчестер никак не мог уловить. Он не знал, почему корица вызывает в нём такие странные порой чувства, ассоциации, ведь он никогда не был свидетелем того, как пекутся пироги с корицей и яблоками – возможно, его мать готовила что-то подобное, но тогда он был ещё слишком мал, чтобы соображать. Но запах... Он намертво впечатался в его сознании в единой связке с подобными фантазиями – и уже ничто не могло разорвать эту цепочку.
– Это начинает мне действительно надоедать, – проворчал Дин, протягивая Сэму какой-то свитер. Видимо, он стоял в такой позе уже довольно долго. – Положи это поверх папиной рубашки, иначе он потом меня убьёт, если я что-то забуду.
Словно во сне, Сэм взял протянутую кофту, кое-как сложил её и попытался уложить в сумку, хотя, места там уже почти не осталось.
– Ты как-то странный сегодня, – сказал Дин. – Витаешь в облаках...
Младший Винчестер почти не слышал его – коричневая пыль осела на его пальцах, когда он засунул руку в карман. И ему снова привиделась эта приятная картина мира и покоя. Запах корицы был для него запахом дома, настоящего, где по выходным пекут что-то вкусное, приходят гости, а семья – целая, нормальная семья – собирается за одним столом. Дома, которого у него, по сути, никогда и не было.
1.
– Сэм, телефон! – крикнул Дин из ванной комнаты.
Smoke On The Water – песня не из лёгких. Сопровождаемая подобной приглушённому рычанию вибрацией, она звучала поистине устрашающе.
– Да? – поддев ногтём крышку и прижав трубку к уху, спросил Сэм.
– Дин? Дин Винчестер? – услышал он мужской голос на другом конце. – Это ты?
– Это Сэм.
– Сэм?
– Да, Сэм Винчестер. Простите, но брат сейчас немного занят...
– Здравствуй, Сэм. Понимаю, но мне чрезвычайно нужен Дин. Даже если он занят.
– Дай сюда, – открылась дверь ванной, и вместе с клубами пара оттуда показалась рука старшего Винчестера.
Сэм нерешительно протянул ему телефонную трубку.
– Говорит Дин Винчестер, – Сэм ещё успел расслышать пару фраз прежде чем дверь захлопнулась.
Он чуть приоткрыл окно – было душновато – и окинул взглядом пустынную улицу. Сейчас была середина дня и самая невыносимая жара, которую только Сэму довелось испытать. Наверное, было не меньше сорока градусов в тени. На улицу выходить не хотелось: раскалённый асфальт нагревал воздух до странного состояния, когда толком не удавалось дышать: казалось, вязкое вещество застревает в лёгких, и не удаётся полностью выдохнуть весь образовавшийся углекислый газ. Люди, наверное, предпочитали сейчас сидеть по домам или же в своих магазинчиках и лавках, которые были расположены по обе стороны от главной дороги. Все надеялись переждать раскалённые часы и насладиться мягким теплом позднего вечера.
Сэм уже было хотел закрыть окно, потому что стало только хуже: горячий воздух радостно устремился внутрь, лишь усугубляя ситуацию, но что-то его остановило. Какой-то аромат проник в комнату в месте с запахом старой резины стёртых покрышек и пыли от дороги.
Где-то пекли хлеб, или булочки – что-то в этом роде. И самое главное – в этом Сэм был уверен на все сто процентов – здесь не обошлось без корицы. Он вдохнул так глубоко, как только позволил объём его лёгких – внутри даже заболело. Ему отчаянно хотелось удержать этот запах внутри себя, сохранить... Ещё один глубокий вдох.
– Сэмми, – позвал Дин, открывая дверь ванной и впуская в комнату дополнительную порцию тёплого воздуха.
– Что? – нехотя отрываясь от своего занятия и закрывая окно, отозвался тот.
– Звонил один парень, он папин друг. Ты, наверное, его толком не помнишь – он как-то раз приходил к нам, мне было лет девять тогда. Я знаю, что он давным-давно спас отцу жизнь, и теперь он просит помочь.
– Кто он?
– Эдвард Дикан, – роясь в сумке в поисках свежей рубашки, ответил старший Винчестер. – У него есть тюрьма, представь?
Сэма это не вдохновило.
– Чего он хочет от нас?
– В тюрьме объявился злобный призрак. Думаю, нам надо заняться этим. Завтра и начнём. Собирай вещи.
Призрак, тюрьма... Работа – важнее всего.
***
Форма заключённых оказалась очень неудобной: представляя собой сплошной комбинезон, застёгнутый на кнопки, эта одежда, сшитая из какого-то материала низкого качества, вызывала раздражение кожи. К тому же в ней было действительно жарко – ярко-оранжевая ткань прилипала к рукам и груди, почти не впитывая пот. Сэм попытался почесать локоть, когда они вереницей ярких, как попугаи, пятен проследовали в столовую. Ничего не удалось: суровый охранник, стоявший рядом, несильно огрел его дубинкой по руке. Дин позади младшего Винчестера издал возглас возмущения, но ему пришлось замолчать, когда дубинка настигла и его.
Сэму определённо не нравилось в тюрьме, Дина же всё происходящее, похоже, забавляло. Младший Винчестер не слишком понимал его, но, в конце концов, он списал все странности на невероятную способность брата приспосабливаться к различным условиям – он чувствовал себя, как рыба в воде, в большинстве мест. Разве что рестораны не входили в этот список.
– Ну, что, есть идеи по поводу нашей работы? – присел Сэм рядом с Дином в столовой. Украдкой оглядываясь, он увидел, что многие сидят группами – за длинными столами. Сэм как-то раз смотрел передачу про одну тюрьму, там даже брали интервью у одного из заключённых: тот рассказывал о своих буднях. Он сказал, что в тюрьме всегда есть своя иерархия, даже в столовой и в очереди в общий душ. И, не дай Бог, кто-то пройдёт не в своё время – ему потом могут устроить весёлую жизнь. Сам этот парень был главой крупной банды, созданной прямо в рамках тюрьмы. Он собирал своеобразную дань различного рода – сигареты, деньги, любые железки, которые ему могли предложить... А тех, кто был не с ним, иногда весьма жестоко избивали. Более пятидесяти процентов нынешних посетителей тюремной столовой были представителями тёмнокожей расы. Сэм никогда не делили людей на хороших и негров, но, вспоминая о Гордоне, он всё-таки мог предположить, что они могут быть чрезмерно жестоки.
– Да, – кивнул Дин, пока Сэм пытался разобраться в социальном устройстве этого мини-государства. – У меня есть версия – маньяк Марк Муди, это определённо он. Ритуальные убийства, оккультизм и, в конце концов, собственная смерть от сердечного приступа.
Сэм кивал в такт словам брата, хотя почти не слушал. Он краем глаза видел, как уставился на него его сосед по камере – тот сидел в углу с точно такими же, как он, бугаями, что-то тихо им говоря.
Не то чтобы Сэм сильно боялся – всё-таки по коридорам ночью ходят охранники... Пытаясь убедить себя в том, что ничего плохого не случится (это удавалось хреново), Сэм пропустил добрую часть речи Дина, который, в конце концов, толкнул младшего Винчестера в бок, требуя внимания.
– Ты уверен в этих своих предположениях? – уточнил Сэм.
– Конечно. За кого ты меня принимаешь? – возмутился Дин, доедая ужасный обед, к которому Сэм так и не смог притронуться. Да уж, точно – Дин выживет в любых условиях.
– Тогда перейдём к плану действий, – начал Сэм, но его голос был заглушён криком охранника:
– Поднимайтесь, становитесь в шеренгу!
Сэм покорно встал, прошептав напоследок:
– Спроси у своего сокамерника об этом маньяке.
– Ты тоже, – кивнул Дин, прежде чем их построили и отконвоировали обратно в корпус.
2.
Когда выключили свет – часов в одиннадцать – Сэм уже давно лежал на своей части кровати: на верхней полке. Изредка свет прожектора, освещавшего территорию, косыми лучами падал на бетонный пол камеры, затем исчезал, намереваясь навестить других заключённых.
Сокамерник Сэма, похоже, давно спал. По крайней мере, никаких звуков снизу не доносилось. Но стоило лишь Сэму задремать, как он услышал какой-то невнятный шум.
– Хэй, – донеслось с нижней полки. – Парень, ты спишь?
Сэм, держась за железные поручни, перегнулся через край кровати.
– Что?
– Тебя как звать?
В темноте лицо обладателя голоса было не различить, но Сэм ещё помнил его с обеда в столовой – высокий, выше его на голову, широкий в плечах, с накачанными мускулами. Короче, готовый кик-боксёр или убийца.
– Сэм, – нерешительно отозвался младший Винчестер.
– А я – Большой Бен.
– Ммм, – неопределённо протянул Сэм, недоумевая, что этому парню потребовалось от него в полуночный час.
– Я хочу тут тебе кое-что предложить...
В животе внезапно возникло тревожное ощущение.
– Я видел, как ты в столовой сидел рядом с каким-то парнем. И я видел, что вы что-то определённо замышляете. Не хочешь поделиться идеями?
Сэм сглотнул.
– Мы ничего не замышляли...
– Брось! Тут тюрьма, а не курорт. Тут свои законы. Знаешь, законы выживания.
– Нет никаких идей.
– Ладно, как бы то ни было, предлагаю сделку – я не говорю своим парням, что вы собираетесь смыться отсюда при первом же удобном случае, а ты мне окажешь одну маленькую услугу.
Сэм лихорадочно соображал, что этот мужик может потребовать от него в замен на молчание. Деньги? Какой-нибудь перочинный нож? Сигареты? Ничего этого у Сэма не было. По правде говоря, у него вообще ничего сейчас не было. Всё, что они получили – это форму, куртку, одеяло и рулон туалетной бумаги.
– Откуда мне знать, может, ты уже всё им сказал? – вырвалось у Сэма.
– Ты не дурак, – заключил Бен, едва слышно ухмыльнувшись. – Я ничего им пока не сказал. Поэтому тебя сегодня никто не тронул. Но кто знает, что может принести завтрашний день? Ну, так что, согласен?
– Ты молчишь, – сказал Сэм. – А что должен делать я?
Большой Бен замолк на миг.
– Всего-то ничего, – через некоторое время проговорил он. – Знаешь, тут некоторым даже нравится: кормят, пусть иногда и всяким дерьмом, содержат – есть, где спать, тепло и почти чисто. Мне вот нравится – когда отмотаю срок, снова придётся в трущобы отправляться, а там жизнь не сахар, так что всё равно вернусь сюда.
Сэм слушал. Разговор Бен явно намеренно начал издалека.
– И знаешь, вроде бы всё идеально, – проговорил Бен задумчиво. – Но единственное, чего тут нет, так это женщин. А без них, приятель, как-то хреново...
Сэм почувствовал, как у него холодеют пальцы рук и затылок.
– Всё, что тебе надо сделать, чтобы я молчал, так это помочь мне. Это просто мелочи по сравнению с тем, что могут устроить тебе мои ребята – там по рукам пустят, как шлюху последнюю...
Сэм уже не слушал, он пытался осознать сам факт того, что ему предлагают такое.
– Это будет честная сделка, – разглагольствовал Бен. – Всё по-братски.
Дин! Его брат за пару стальных дверей от него, как он сможет ему помочь?
– Ну, что скажешь? – Большой Бен явно был намерен узнать ответ прямо сейчас, не дав Сэму шанса как следует всё обдумать. Даже ни намёка на план избавления.
– Эй, ты там заснул?
– Нет, – выдавил Сэм.
– Так что решил? Не завидую тебе, если сейчас откажешься. Завтра на площадке тебе сначала набьют морду, а потом спустят штаны в каком-нибудь тёмном углу.
По крайней мере, там будет Дин, он точно что-нибудь придумает. А сейчас они одни в камере – помощи ждать неоткуда, разве только если повезёт, и охранник окажется поблизости, что маловероятно.
– Нет, – прошептал Сэм.
– Чего ты там бормочешь? – приподнялся Бен. Его объёмистый силуэт был виден на фоне решётчатого окна.
– Нет, – добавив уверенности в голос, ответил Сэм.
– Нет? – недоверчиво переспросил Бен.
– Нет, – в который раз повторил Сэм, укладываясь обратно на кровать, накрываясь одеялом.
– Хм, что ж, ты решил сам. Так сказать, выбрал свою судьбу, – зловеще пробормотал Бен, возвращаясь на своё место.
Сон окутывал удушливым облаком.
Сэм, наконец, заснул, дыхание его выровнялось, и даже свет прожектора уже не тревожил его. Поэтому когда его резко дёрнуло в сторону, потом вниз, он даже не закричал, просто широко распахнул глаза от испуга. Всё, что он видел перед тем, как его голову с силой приложили к металлическому поручню, было искажённое злобой и похотью лицо его сокамерника.
Сэм пришёл в себя через некоторое время, чувствуя, как по виску течёт горячая густая кровь. Он инстинктивно дёрнулся, хотел закричать, но его тело было зажато в накачанных руках Бена, а огромная, как лопата, ладонь зажимала его рот так, что он мог лишь тихо мычать.
– Ты сам виноват, Сэм, или как там тебя, ты мог бы выбрать что-то другое, ведь был и второй вариант, – послышался над его ухом голос Бена, страшный, хриплый от невыносимо грязного желания.
Сэм вновь дёрнулся.
– Тихо, – прошипел Бен. – Ты мог бы дать мне то, что я хочу, добровольно, тогда бы тебе почти не было больно. Но теперь – я желаю тебе завтра встать на ноги, парень.
Он сильно надавил рукой на грудную клетку Сэма, отчего тот стал задыхаться, дёргаясь в железных объятьях Бена.
Он не знал, что Бенджамин Роддл, в повседневной жизни Большой Бен, отсидел уже четыре срока за изнасилования и преднамеренные убийства. При этом ему было абсолютно всё равно, кто ему попался – девушка ли, парень – ему одинаково нравился секс любой разновидности и качества.
Сэм уже ничего не видел – всё вокруг расплывалось перед глазами в кровавой дымке. Бен немного ослабил хватку, чтобы не убить свою жертву, а то потом проблем не оберёшься.
– Ну, что, приступим? – наклоняясь к лицу Сэма, обдавая его несвежим дыханием, прорычал Бен.
Пару раз толкнув младшего Винчестера головой о стену, чтобы он не дёргался в дальнейшем, затем рывком расстегнул кнопки на его комбинезоне, содрал одежду с тела Сэма, стянул трусы, затем чуть замешкался, расстёгивая собственный комбинезон, извлекая из трусов набухший член гигантских размеров. Прижав обнажённого Сэма к стене, он пальцами раздвинул его ягодицы и, всё ещё зажимая рот парня ладонью, вогнал член в его тело.
Сэм ощутил жгучую боль, словно его разрывали на части раскалёнными клещами. Он был на грани реальности, потому что голова пылала: кровь уже залила лицо, неприятно стягивая кожу, набираясь в носу, мешая как следует дышать. Его ритмично то прижимали к стене, то ослабляли хватку. Бен дышал шумно, свободной рукой вцепившись в бок Сэму, ожесточённо впиваясь пальцами в рёбра. Сэм закричал, если бы смог: рука царапала короткими неровными ногтями щёку и подбородок, грозясь вывихнуть челюсть. В его тело врывались снова и снова, раз за разом принося адскую боль. Руки были заведены за спину и прижаты животом Бена к спине. В нём было столько силы, что попытки Сэма освободиться были тщетны. Прибавив к этому ещё и сотрясение мозга, которое, похоже, он уже заработал, можем получить отнюдь не радостную картину.
– Нравится, да? – прохрипел Бен где-то далеко, потому что Сэм стал терять ощущение реальности, чувствуя только, как по щекам текут нежданные слёзы – просто реакция мозга и тела на издевательства.
Уже где-то в непроглядной тьме, когда хватка чуть ослабла, он умудрился вцепиться зубами в ладонь мужика, до крови, сжимая зубы в бессознательной попытке освободиться...
– Дин!!!
Что было дальше – Сэм уже не помнил. Вроде бы, он получил ещё несколько ударов, внутри его тела, там, где пульсировала в агонии чужеродная плоть, разлилась какая-то жидкость, похожая на кислоту – она разъедала всё внутри, по ногам текло какое-то месиво, весь мир накренился, полетев вниз, а потом в голове взорвалась атомная бомба.
3.
Дин проснулся так мгновенно, словно его окатили ледяной водой. Он вскочил с койки, благо, что спал на нижней полке, подбежал к решётке, закрывающей маленькое оконце в двери, пытаясь рассмотреть что-то во тьме за пределами камеры.
Из соседней камеры доносился какой-то невнятный шум. Там, где в данный момент, предположительно, должен был сейчас спать Сэм.
– Хэй, – начал Дин, пытаясь разглядеть хоть что-то в почти непроглядной тьме.
Свет прожектора на миг осветил противоположное помещение, тени заметались по тёмным стенам, высвечивая что-то тревожное, что-то, чего не должно быть...
– Сэм! – крикнул старший Винчестер.
Его сокамерник что-то недовольно пробормотал во сне насчёт «придурков, которые орут по ночам вместо того, чтобы спать».
Стон. Дин мог поклясться, что слышал что-то очень похожее.
– Дииин, – донёсся до него хриплый, придушенный голос брата.
– Сэм! – снова заорал Дин.
– Заткни рот, – угрожающе приподнялся на верхней полке мужик с длинными волосами. – Иначе я сейчас тебе вправлю мозги.
– Эй, охранник, – потряс старший Винчестер решётку в двери. – Кто-нибудь! Слышите, там что-то происходит!
– Смотри, что за чертовщина? – Браун ткнул в один из экранов, отображавших коридоры корпуса.
Парень внизу, в одной из камер кричал что-то, указывая на помещение напротив.
– Я проверю, – сказал Стиплер, прикрепляя резиновую дубинку к поясу.
– Только остерегайся призрака-убийцы, – засмеялся Браун, наливая в металлическую кружку кофе.
– Конечно, я ведь не хочу потерять работу только вследствие своей смерти...
– Нужна помощь! – всё ещё кричал Дин, хотя теперь почти никаких звуков из камеры Сэма не доносилось.
Замолчав на секунду, он пытался расслышать шорохи, звуки.
– Что тут у нас? Парень, чего ты орёшь посреди ночи?
Охранник прогулочным шагом двигался от решётчатой двери, по пути заглядывая в камеры, где спали заключённые.
– Там что-то происходит, – в который раз повторил Дин, указывая на дверь противоположной камеры.
– Сейчас разберёмся.
Охранник подошёл к двери, заглядывая между прутьями решётки.
– Там тихо, – сказал он, оглядываясь на Дина.
– Я точно что-то слышал! – с раздражением отозвался старший Винчестер. – Там мой брат. Вы должны проверить.
Охранник, вместо того, чтобы проверить камеру тщательнее, повернулся к Дину.
– Сдаётся мне, парень, здесь что-то нечисто. Ты что-то задумал?
– Нет! – снова закричал Дин. – Вы должны что-то сделать.
– Успокойся, парень, и иди спать.
– Дииин! – вновь донеслось из-за двери, на этот раз гораздо громче.
Охранник бросил взгляд на Дина, снял с пояса рацию и нажал кнопку.
– Сектор F, срочно подкрепление.
В рации что-то неразборчиво ответили.
Ещё раз внимательно посмотрев на старшего Винчестера, он достал ключи.
***
– О, Господи! – услышал Дин, едва лишь по всему корпусу дали свет и открыли камеру.
Мимо камеры Дина прошёл Дикан, заглянул в камеру.
– Что там? – нетерпеливо проговорил старший Винчестер.
– Нам нужна скорая!
Послышался какой-то шум, затем из камеры вывели Большого Бена, закованного в наручники.
– Сопротивлялся, – обращаясь к Дикану, проговорил охранник.
Тот кивнул.
– Выпустите меня, – неожиданно и твёрдо сказал Дин.
– Чего? Парень, ты в своём уме?
– Да. Там мой брат. Выпустите меня.
Дикан вновь посмотрел на него, чуть подумал и приказал:
– Откройте эту камеру.
– Эд, он только сегодня в столовой устроил драку.
– Выпустить! – чуть повысил голос Дикан.
Дин бросился в камеру напротив, только открыли дверь, и застыл в ужасе.
– Сэм!
Его брат лежал на нижней полке кровати, прикрытый одеялом, кажется, без сознания. Его лицо было залито кровью, на виске волосы слиплись поверх раны.
Он дёрнулся от прикосновения, застонал, с трудом открывая глаза.
– Дин.
Старший Винчестер тем временем оглядел камеру – стена напротив кровати была вымазана в чём-то.
– Чёрт побери, Сэмми, что он сделал? – неожиданно охрипшим голосом спросил Дин, поворачиваясь к брату.
Молчание.
– Сэм?
Врачи ворвались в камеру с носилками, стали осторожно перекладывать младшего Винчестера.
– Погодите, – начал было Дин, но его оттолкнули.
– Выноси, только осторожно.
– Подождите, – наконец, старшему Винчестеру удалось пробиться к брату. – Сэм, мотель «Ястреб», 301.
Он успел прошептать это, когда в камеру вошёл Дикан в сопровождении других охранников.
Комбинезон Сэма лежал в углу, за кроватью.
– Выходи, Винчестер, – обратился к нему Дикан. – Пройди в свою камеру.
Оглянувшись ещё раз на ярко-оранжевое пятно комбинезона, он вышел в коридор и прошёл к стальной двери.
3.
Окончательно Сэм очнулся только в больнице при тюрьме. Решёток на окнах его палаты не было – видимо, об этом позаботился Дикан. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как он оказался здесь, не слишком хорошо осознавал, видел ли он Дина наяву в камере, или же он потерял сознание ещё тогда, когда Бен... Последнее, что всплыло в его памяти – это название мотеля и номер комнаты. Следовательно, Дин всё-таки каким-то образом проник в его камеру ещё до того, как приехали врачи.
– Как ваши дела? – заглянула в палату милая девушка в халате медсестры.
– Мария, – одёрнул её появившийся следом молодой врач. – Выйди, пожалуйста, в коридор...
Девушка, слегка раздражённая, последовала за ним.
– Джон, прекрати, он не дрался ни с кем в этой тюрьме, просто один парень, как я слышала, его...
Сэм со вздохом откинулся на подушку. Теперь все в этом госпитале будут говорить про него только одно: его трахнул в камере какой-то тип, жирный, потный мужик, не просто трахнул, а изнасиловал...
– Дин, – в слух проговорил Сэм.
– Простите? – Мария заглянула в палату вновь.
– Нет, всё в порядке.
Открыть окно не составило бы никакого труда, но проблема была в том, что Сэм не мог толком стоять на ногах. Один раз он попробовал присесть на кровати, но тело вновь отозвалось болью, так что пришлось вновь прилечь. Бездействие не давало Сэму покоя: когда он ещё не отошёл от шока, мысли ещё не одолевали его так сильно, но стоило лишь чуть-чуть прийти в себя, как он начинал думать о Дине, о призраке в тюрьме, лишь бы только не возвращаться к тому моменту прошлой ночи.
Вскоре принесли какую-то еду на подносе, но есть не хотелось, поэтому Сэм даже не взглянул на принесённые ему макароны с сыром и грибами и чай. Но он непроизвольно вздрогнул, когда Мария, приоткрыв дверь, принесла результаты каких-то анализов, и запах, который Сэм мог почувствовать за милю, ворвался в палату, всколыхнув льняные занавески.
– Корица, – пробормотал он.
– Что? – сделала удивлённое лицо Мария.
– Я говорю, здесь пахнет корицей. Где-то пекут булочки или пирог.
Мария чуть улыбнулась, устраивая поднос рядом с кроватью Сэма.
– Вы угадали. Здесь часто так пахнет – у нас на складе в кухне стоят целые мешки с корицей...
Сэм уже не слушал, погружаясь в этот аромат. Он почти никогда раньше не задавался вопросом, почему этот запах действует на него, словно наркотик на заядлого наркомана, вводя его в странное для него состояние необъяснимого покоя, которое он слишком редко испытывал.
Мария уже ушла, когда он, наконец, вышел из этого подобия транса, навеянного запахом корицы. Есть не хотелось.
***
– Ну, что, тебе нравится? – рычал Бен, тиская его тело в своих руках, как брусок пластилина, врываясь в него снова и снова, причиняя ту самую боль, которая, кажется, теперь навсегда отпечаталась в его мозгу, памяти, нервах, каждый из которых навек запомнил это движение и сопротивление собственных мышц. Каждый сдавленный вздох. Каждую судорогу, скрутившую запястья рук. Ногти, царапающие кожу. Пальцы, что спивались в бок.
– Дин! – вскрикнул Сэм, просыпаясь, барахтаясь в темноте палаты и одеяле кровати.
В помещении было пусто. Полежав некоторое время в этой невыносимой для сознания тишине, Сэм решил, что единственный выход, который у него есть сейчас – это открыть окно, пойти прямиком в номер 301 мотеля «Ястреб» и дождаться Дина, потому что стоило ему лишь закрыть глаза, как он видел искажённое в свете прожекторов лицо Бена, чувствовал вновь то, что ему довелось пережить.
Кое-как выбравшись из кровати, стараясь подавить собственные стоны внутренней боли, которая вгрызалась в плоть подобием тупых ножниц. Тело не желало слушаться, протестуя против такого обращения, требуя отдыха и покоя, но Сэму в глубине души понимал, что, возможно, шанса больше не представится. Дин, вероятно, сейчас пытается разобраться с призраком, но, к сожалению, он ничем не может ему сейчас помочь, потому что попасть в здание тюрьмы точно так же сложно, как и выбраться оттуда.
Стараясь держаться за стену и не уронить что-то по неосторожности, Сэм достиг окна. Пластиковая створка открылась легко, впуская в помещение ночную влажную свежесть, которая совершенно не ассоциировалась с изнуряющей жарой дня.
Первый этаж располагался не слишком высоко над землёй – фундамент здания был гораздо массивнее и плотнее, чем у обычной больнице в городе, словно это могло бы как-то спасти в случае непредвиденной ситуации. Например, Сэму эти лишние полметра почти не могли помешать. Разве что ноги подкосились, когда подошвы больничных тапок столкнулись с тёмным асфальтом тротуара. Сэм упал на одно колено, чувствуя, как горит кожа на месте ушиба. Затем, прижавшись к холодной шершавой стене, он прошёл чуть дальше по тротуару и, достигнув приоткрытой двери склада, остановился, как вкопанный, вспомнив слова Марии о корице.
В помещении было прохладнее, чем на улице, многочисленные полки занимали тканевые мешки, доверху наполненные буроватым порошком с таким знакомым Сэму запахом. Младший Винчестер мог бы, пожалуй, провести здесь большую часть ночи, но сейчас он лишь взял одну из старых консервных банок, которые толпились тесной кучей у двери, и отсыпал внутрь немного из ближайшего мешка.
Что может быть нелепее, чем человек, медленно бредущий по улице, одетый в зелёную пижаму с ржавой жестянкой в руке?
Сэм замер от неожиданности, когда чуть не налетел в темноте на высокий забор, который, как видно, окружал больницу по периметру. Сэм обругал себя мысленно, ведь это было очевидно: больница при тюрьме должна быть защищена чем-то, кроме решёток на окнах.
Но ни тока, пропущенного через металлические пруты, ни колючей проволоки, никаких других неприятных сюрпризов здесь не наблюдалось. Поэтому, подтянувшись на руках, пытаясь не замечать режущей боли в боку, Сэм вскоре оседлал ограду, а мгновением позже спустился с другой стороны, чувствуя, как внутри, где-то в районе желудка беспокойно и рефлекторно сжимаются мышцы. Секунду на передышку... Только затем он услышал какие-то крики со стороны больницы, свет, постепенно нарастающий вой сирены... Всё-таки сигнализация была предусмотрена. Всё, что оставалось делать – это бежать. Хотя и выходило не слишком хорошо.
Мотель «Ястреб» состоял из большого числа одноэтажных коттеджей, расположенных полукругом вокруг небольшого здания офиса, который сейчас темнел в зарослях дикого шиповника. Видимо, внутри сейчас все спали, судя по темнеющим в свете фонарей провалам окон. Номер 301 Сэм нашёл не сразу, но, обнаружив, в конце концов, невзрачный домик, который, похоже, уже давно не красили, он осторожно приблизился к двери. Заперто не было, внутри – темно и душно, но, что действительно обрадовало Сэма, так это расстёгнутая сумка с его вещами на кровати и пакет с едой на прикроватной тумбочке.
Всё-таки Дикан присматривал за ними.
– Дин? – нерешительно позвал Сэм, надеясь, что брат уже тут, но никто не откликнулся.
Младший Винчестер прошёл в ванную комнату, когда почувствовал сильнейшее головокружение, которое заставило его вцепиться в дверную ручку так, что костяшки пальцев побелели. Сэм решил отложить купание до того времени, когда явится Дин. Хотя кожу на бёдрах всё ещё стягивала смесь из крови и спермы Бена, было бы глупо приложиться головой ещё раз только из-за собственного упрямства.
Переодевшись в собственные джинсы и рубашку, Сэм прилёг на узкую скрипучую кровать, морщась от новой боли – теперь уже в голове. Он и забыл на время, что сотрясение мозга за эти несколько часов никуда не делось, хотя и не давало о себе знать всё это время.
Прикрыв глаза, осторожно пристроив голову на слишком большой и жёсткой подушке, Сэм постарался дышать глубже, чтобы переждать неожиданно возникшую слабость. В мягкой темноте помещения предметы разбухали, как губки, впитывающие воду, казались больше, чем на самом деле...
Бен расстегнул пуговицы чуть ниже его толстого живота и извлёк свой набухший член. Сэм видел это, знал, что через мгновение его тело будет содрогаться от боли и от этого ощущения чужеродной плоти внутри, но сильные руки прижали его к стене, зажимая рот, прикасаясь к его коже так, как он никогда и никому не давал права прикасаться.
– Сэмми, – голос вырвал его из зыбких и липких пальцев сна в блаженные сумерки действительности.
– Дин, – прошептал младший Винчестер, когда брат присел на край его кровати, притягивая к себе рывком, обнимая...
Сэм всегда знал цену объятиям Дина; они действительно стоили дорого, даря стойкую уверенность в том, что старший Винчестер действительно волновался за брата.
Внезапно головокружение вновь обрушилось на него, заставляя едва слышно простонать сквозь зубы перед тем, как вновь провалиться в неспокойный сон – повторение недавней ночи.
4.
Дин места себе не находил от беспокойства: с тех пор как он вернулся в камеру, он не переставал думать о том, что произошло ночью. В его голове одно самое ужасное, но и наиболее логичное, предположение в неравной борьбе уложило на лопатки все остальные ненужные мысли, возвышаясь теперь над ними в победной эйфории. Только легче от этого Дину не стало. Учитывая то, что вскоре весь корпус, не смотря на суровое приказание немедленно лечь спать, гудел, как встревоженный улей, предположение Дина строило свой собственный фундамент неприятной уверенности в своей правильности.
– Этот Большой Бен, – начал длинноволосый сокамерник, который, похоже, уже забыл о сне вовсе. – Он тот ещё ублюдок.
Дин резко развернулся к нему, как охотничья собака, почуявшая добычу.
– В смысле? – напряжённо проговорил он.
– В смысле, – продолжил мужик, – ты ведь тут недавно, я и забыл. И, значит, ничего не знаешь про Большого Бена?
– Чёрт, – выругался Дин, теряя терпение. – Рассказывай уже.
– Он сидел тут четыре раза. И не просто так за банальную кражу тостера, а за свои мерзкие делишки.
Дин заставил себя молчать, ожидая продолжения.
– Говорят, что он изнасиловал семь девушек, – зловеще проговорил сокамерник. – И пятерых парней. А уж о педофилии и говорить бесполезно...
– Он и парней? – переспросил Дин, чувствуя, как сердце пропускает удар за ударом.
– Да. При этом ему вообще без разницы, кого трахать. Он просто...
– Чёрт, – снова пробормотал Дин, бросая взгляд в окошко на приоткрытую дверь противоположной камеры.
Там сейчас кто-то отмывал со стены кровавые разводы.
– Да, он просто маньяк по этой части – имеет всё, что движется. Только трое из его жертв выжили. Представь: попользовался и сразу же пришил...
Сэм.
В голове с болью стучало лишь одно имя.
– Сэмми, – пробормотал Дин, глядя на собственные руки, – О, Господи.
– То чёрта поминаешь, то Бога, – усмехнулся сокамерник. – Знаешь, я думаю, этого твоего Сэма отделали под орех. А сам-то не видел? Тебя ведь отпускали на него посмотреть.
– Я не знал, – прошептал Дин так, чтобы мужик его не услышал. – Я ведь догадывался, но не знал наверняка.
– Как, говоришь, зовут этого урода?
– Ты про Большого Бена?
– Да, – нехорошо улыбаясь, откликнулся старший Винчестер.
– Всем спать, ублюдки, иначе я вам сейчас спою колыбельную и пару раз пройдусь по вашим чёртовым спинам!! – заорал охранник в конце коридора.
– Значит, Большой Бен, – укладываясь, повторил Дин.
***
Утром в столовой стоял непривычный гул: явно обсуждалась какая-то горячая новость.
Хотя почти все говорили вполголоса, создавалось впечатление, что в помещение внесли сразу несколько десятков неисправных вентиляторов. Дин решил, что это стоит его внимания, и внимательно прислушался.
– Вот жуть-то, – негромко сказал кто-то за столиком в углу.
– Слыхал? – неожиданно подсел к нему его сокамерник, не замечая, что длинные волосы лезут в тарелку с овсяной кашей, которая более всего напоминала сгусток какой-то слизи неизвестного происхождения.
– Что? – изобразил неподдельный интерес Дин, стараясь не обращать внимания на запах пота, который шёл от мужика и буквально сбивал с ног.
– Это про Большого Бена. Вчера его посадили в карцер и – только подумать – он сдох ночью от сердечного приступа!
Дин молчал, переваривая информацию.
– Представь – трахнул твоего братца и тут же сдох! Получил-таки своё, чёрт проклятый!
Дин скрипнул зубами, пытаясь осознать тот факт, что Бен умер раньше, чем он – Дин – смог прикончить его, только потом понимая, что это – новая жертва призрака, за которым он охотился.
Ввиду отсутствия Сэма (снова жгучее беспокойство внутри) пришлось самому устраивать небольшой беспорядок в столовой, а затем, под общий шум и крики охранников, пробираться в помещение кухни, потом по вентиляционной трубе прямиком к камере маньяка Муди, где, как они с братом узнали днём ранее, тот умер после «разговора по душам» с охранником. Старый матрац, пропитанный бурой кровью, запылал ярко и жарко, не хуже костей, облитых бензином. Дело, вроде бы, было сделано, только прикрывая тяжёлую стальную дверь в полную горького и жирного дыма камеру, Дин внезапно услышал приближающиеся шаги. Шаркающие, словно старческие, они, тем не менее, быстро проложили путь от входа к коридору, в котором в данный момент находился старший Винчестер, а затем их обладатель показался из-за угла. Тёмный силуэт, напоминающий шкаф, двигался на Дина, хрипло дыша. Свет из окна упал на опухшее, синее лицо мертвеца, в котором старший Винчестер узнал сокамерника Сэма, который, вообще-то, должен был умереть ещё ночью, и, как видно, умер, только теперь почему-то почти твёрдо стоял на ногах. Более того – надвигался на Дина угрожающе, с явными намерениями прикончить случайного свидетеля.
– Большой Бен, – прошептал Дин, отступая.
Тот не упустил шанса прижать плечи старшего Винчестера к холодному бетону, вдавливая его в стену.
– Можно и так, – невнятно проговорил ходячий труп. Наверное, подумал Дин, челюсти и язык уже не работают.
– Будешь слушать меня, – приказал Бен точно таким же голосом.
Дин многозначительно пожал плечами, насколько это было возможно, но промолчал.
– Я думаю, твоему братцу понравилась прошлая ночь, и он ещё долго будет вспоминать и меня и мой толстый инструмент, который я всадил в его задницу. Ничего, ты его успокоишь, чтобы он не скучал.
Дин настороженно вгляделся в синее лицо мертвеца.
– Сам всё поймёшь, – внезапно коротко оборвал Бен, подаваясь вперёд.
Его рот внезапно широко раскрылся, даже челюсть хрустнула, из тёмного нутра вместе с гнилостным сладковатым запахом разложения потянулся лентой густой дым – форма демона, лишившегося, пусть на время, своего тела.
Запоздало вспомнив, что вынужден был оставить медальон, подаренный Бобби, в номере мотеля, чтобы не пищал на металлоискателе у входа в тюрьму, Дин почувствовал, как его лицо облепляет что-то влажное и мерзко-холодное, забирается внутрь, пробирается вниз по трахее, мешая дышать, пропитывает лёгкие, вливается в кровь, стекается к сердцу.
– Пора выбираться отсюда, – бросив взгляд на решётку, через мгновение проговорил Дин, небрежно отталкивая в сторону мёртвое тело Большого Бена. – Тебе дали отставку.
***
Этим же вечером Дин вновь заварил кашу, в этот раз на площадке для прогулок. Здоровенный бугай заехал ему в челюсть – довольно-таки чувствительно, почти свернул. После этого Дикан, притворяясь до крайности разъярённым, затащил его в туалет и там уже поблагодарил за проделанную работу. Оставалось лишь врезать ему, как следует, для натуральности вида, а затем выбраться на свободу по старому мусоропроводу.
«Импала», как и положено верной подруге, ждала недалеко от того места, где Дин спрыгнул на землю с низкого карниза. В салоне его дожидались удобные и привычные вещи: потёртые старые джинсы, пропахшие пылью многочисленных дорог, футболка и клетчатая рубашка – всё, как положено. Мотор машины отозвался привычным бормотанием на поворот ключа в системе зажигания.
Ещё небольшое дельце осталось.
По дороге в мотель «Ястреб» Дин подъехал к круглосуточному магазинчику и купил целый пакет булочек с корицей – странно, что он вдруг вспомнил об этом: брат относился к корице, как кошки – к валерьянке. Годы, проведённые в обществе Сэма, прочно закрепили в памяти это знание: младший Винчестер – это просто страсть к корице в человеческом обличии.
5.
– Ты как? – отпустив Сэма, осведомился старший Винчестер.
– Ничего, – явно бодрясь, отозвался тот, со стоном откидываясь на подушку.
– Я тут тебе кое-что принёс, – чуть улыбнулся Дин, протягивая брату объёмистый бумажный пакет.
Стоило лишь Сэму открыть пакет, как его окутал волшебный аромат, который, удивительно, стал встречаться на его пути всё чаще.
– Корица, – выдохнул он, вынимая одну, ещё тёплую, булочку и откусывая внушительных размеров кусок.
– Бери, – протянул он пакет Дину, но тот лишь покачал головой, усмехнувшись:
– Мучное на ночь не ем.
– Зануда, – протянул младший Винчестер, заканчивая с первой булочкой и принимаясь за следующую. – Господи, это действительно то, что мне нужно.
Это был его сладкий сон, дурман, какая-то загадка, которую он надеялся разгадать. Что-то, что засело глубоко в подсознании, скользя под пальцами, вырываясь, не желая попадаться в ловушку так глупо.
– Я рад, – коротко сказал Дин, перебираясь на собственную кровать. – И я чертовски устал.
– Я тоже, – признался Сэм, только сейчас замечая, как брат отводит взгляд, стараясь не смотреть на него, словно что-то скрывает.
Дин, конечно, мастер по части маскировки, но и Сэм уже давно привык к нему и знает, как его раскусить.
В этот раз это не составило труда: в сердце Дина нашла свой приют жалость. Неприятное, как скользкая гниль, чувство, которое лишь могло усугубить состояние Сэма. Как бы старательно Дин не закрывался, младший Винчестер знал: сейчас его брат украдкой смотрит на него и представляет, что происходило в той камере в этой страшной темноте, когда Бен сдирал с него одежду и грубо мял руками.
Мне не нужна жалось, хотелось сказать Сэму, но после этих слов Дин, наверняка, раздражённо спросит, о чём это он болтает, но лучше умрёт, чем признается в своих чувствах.
Сейчас не было смысла поднимать этот вопрос, и Сэм уже решил закрыть глаза и постараться заснуть, когда вдруг Дин, кашлянув, немного хрипло спросил:
– Слушай, Сэм, мне кажется, что тебе следует...
Сэм приоткрыл глаза в удивлении: Дин никогда не страдал чрезмерной нерешительностью.
– ... рассказать мне, если...
– О чём? – резко прервал его младший Винчестер.
– О чём хочешь – выбор за тобой. Просто знай, что если вдруг тебе понадобится что-то сказать, ты можешь рассчитывать на меня.
Сэм кивнул, хотя в темноте всё равно было ничего не разглядеть, и ничего не сказал. Как видно, дела обстоят намного хуже, если уж Дин так разволновался. Думает, что ему, Сэму, нужна эта чёртова жалость? Уж лучше бы делал вид, что ничего не случилось, это гораздо больше поможет младшему Винчестеру... Конечно, Сэм иногда любил поговорить по душам, а Дин, напротив, это ненавидел, но теперь, кажется, они поменялись ролями.
– А как там с призраком? – стараясь, чтобы его голос звучал как можно более беспечно, спросил Сэм, мысленно признавая, что переход на другую тему оказался слишком резким.
Дин несколько мгновений молчал, видимо, недоумевал, но затем точно так же фальшиво – беспечно, как и Сэм, ответил:
– Всё оказалось так, как я и говорил. Марк Муди – точнее, его призрак – докучал Дикану и его ребятам. Я сжёг всё, что от него осталось – матрац, пропитанный кровью – и он сдох, наверное. Дикан сказал, что он перезвонит нам, если я крупно ошибся.
– Хорошая работа, – пробормотал Сэм, со вздохом переворачиваясь на бок, накрываясь с головой одеялом. – Спокойной ночи.
Голос прозвучал глухо, но это его нисколько не волновало. Он мысленно попросил у неба, чтобы кошмары не снились ему хотя бы этой ночью.
***
Толстые, как сосиски, пальцы впивались в рёбра, грозясь смять, сломать, чтобы осколки кости прошили лёгкие насквозь, окрашиваясь в бурый и бледно-красный...
– Тебе это нравится, да?
Чёртов Бен вновь ворвался в его сон, но Сэм, даже осознавая тот факт, что он спит, не мог заставить себя вынырнуть в тихую реальность, где никакого сокамерника не было, а был лишь он, лежащий в кровати в номере мотеля, и Дин – всего в метре от него, тихо вздыхающий во сне.
Вязкая субстанция сна не желала отпускать, словно наваливаясь на него невыносимой тяжестью, холодной ладонью зажимая рот, толкая вперёд головой о холодную твёрдую стену камеры. Можно было бы закричать, но ощущение ладони не исчезало, мешало, сжимало челюсть слишком сильно...
– Сэм!
Дина разбудили невнятные крики брата, когда тот, беспокойно ворочаясь на кровати, путаясь в простынях, бормотал что-то вроде «отпусти меня, отпусти!». Он вскочил, потряс младшего Винчестера за плечи, стараясь разбудить его, пока тот метался, закованный в цепи кошмара.
Подействовало, слава Богу!
Сэм рывком сел, сжимая руками голову, затем уставился на Дина совершенно диким взглядом, который, тем не менее, постепенно становился осмысленнее.
– Дин, – пробормотал он, тяжело дыша.
– Всё в порядке? – откликнулся тот.
– Нет. Не совсем, наверное, – признался Сэм.
– Расскажи мне всё, – вновь повторил старший Винчестер, глядя в окно.
– Я... – замялся Сэм. – Я... не могу, не сейчас, Дин. Сейчас мне этот не поможет...
– Я знаю, что поможет, – неожиданно перевёл взгляд на брата старший Винчестер.
Сэм подавил рвущийся наружу крик – глаза Дина были черны, как ночь за окном, чернота затопила зелёную радужку, белки глаз, затопила всё вокруг, внезапно превратившись из спасительницы во врага, внезапно став кошмаром наяву.
Всего мгновение – и Сэм, уже не обращая на боль в голове и во всём теле, перекатился через кровать и свалился на пол, пытаясь встать и достичь двери, но Дин неожиданно проворно ухватил его за ногу, с силой дёрнув на себя. Лоб Сэма встретился с деревянной облицовкой кровати, из глаз словно искры посыпались, когда младший Винчестер пытался понять, где пол, а где потолок. Дин с глухим рычанием затащил его обратно на кровать, подмяв под себя, вдавливая в податливый матрац.
– Снова встретились, Сэмми, – прошипел он, запуская пальцы в волосы младшего Винчестера, с силой оттягивая голову того назад. – Надеюсь, ты меня ещё помнишь?
– Дин, – прошептал Сэм, чувствуя, что задыхается.
– Ну, да, теперь можешь звать меня так, – сказал демон голосом брата, губами, языком брата; руками Дина причиняя Сэму боль. – Хотя, у меня было так много имён, что теперь и не припомнишь.
С этими словами он, чуть приподнявшись, толкнул Сэма вперёд. Младший Винчестер почувствовал, как от удара о спинку кровати во рту хрустнули зубы, а металлический привкус крови скатился комом в горло.
– О, нет, не думаю, что смогу тебе помочь, – снова сказал демон. – Но продлить твои ночные кошмары на год-другой я в состоянии.
Дин-демон резким движением повернул голову Сэма на бок, чуть не свернув тому шею, и впился в его губы неистовым, жестоким поцелуем, языком ударяя по шатавшимся зубам, чем вызвал новое кровотечение, затем проник чуть глубже, перекрывая доступ к кислороду. Сэм дёрнулся, затем снова и снова, но Дин был сильнее его, а уж в команде с демоном его тело словно отлили из стали.
Сэм попытался высвободить руку и, хотя это ему не удалось, он получил возможность сделать вдох, потому что демон, на миг отвлёкшись, разорвал поцелуй.
– Тииихо, – пропел он. – Иначе я могу придумать что-нибудь ещё.
Хотя подсознательно Сэм понимал, что это Дин, одержимый демоном, но это не приносило облегчения, поэтому когда демон припал губами к его шее, временами пуская в ход и зубы, младший Винчестер решился на отчаянную попытку.
– Ты такой восхитительный, – пробормотал Дин, вызвав у Сэма невольную улыбку сквозь боль наполовину выбитых зубов. Уж брат-то точно никогда бы про него так не сказал.
Внимание демона немного ослабло, когда Сэм, слегка высвободив руку, двинул Дину локтём в лицо, мысленно извиняясь за сломанный нос.
– Чёрт! – завопил демон: кровь заливала его лицо, он вскочил, дезориентированный, тем самым давая младшему Винчестеру шанс быстро подняться с кровати и, хотя голова кружилась немилосердно, достичь двери, хватаясь за латунную ручку. Но выбраться ему не удалось: прозвучало несколько выстрелов, и Сэм запоздало подумал, что не следовало оставлять под подушкой пистолет. Пули прошили больной бок и руку чуть ниже локтя, ослепляя дикой жгучей болью, словно тело опалили на газовой горелке. Тошнотворный запах горелой плоти ударил в нос, когда Сэм открыл глаза, он осознал, что лежит на грязном полу, а Дин возвышается над ним, криво улыбаясь.
Пистолет в его руке тускло поблескивал сталью.
– Не следовало, – сказал он, рывком поднимая Сэма на ноги. Ничего не вышло – ноги младшего Винчестера не слушались, боль от ранений пульсировала и отдавалась во всём теле, заставляя приглушённо стонать.
– Больно, ага? – осведомился Дин, когда, схватив брата за простреленную руку, дотащил его до растерзанной кровати.
Швырнув Сэма лицом в подушки, он занялся его джинсами.
Сэм дёрнулся, в помутневшем сознании всплыли жёсткие прикосновения пальцев, сдирающих тюремный комбинезон.
– Нет, – простонал он. – Нет!
– Отчего же? – поинтересовался Дин, стягивая с Сэма джинсы. – Неужели, тебе это не понравилось?
Измученное тело не желало действовать, мозги почти отключились, когда Дин, оттянув резинку боксеров младшего Винчестера, на секунду замер, задумавшись.
– Думаю, тебе будет интереснее, да и мне, чего уж таить, если я начну немного с другого.
Сэм подумал, что кошмар продолжается, и он просто забыл проснуться в самом страшном месте.
Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, принося новую порцию боли. Кровь пропитала футболку на боку, кровь залила руку, горячая, густая – она так и не переставала сочиться из огнестрельной раны, теперь уже капая на простыни и пол.
Где-то на задворках реальности снова послышался голос Дина-демона.
А затем тело вновь тряхнуло, словно через Сэма пропустили электрический ток: горячая сталь пистолета ворвалась в его тело, раздирая ещё не зажившие раны.
Сэм закричал – даже против собственной воли, ведь ему казалось, что он уже не способен на какие-либо движения или звуки.
Дин погрузил ствол пистолета по самый курок, всё ещё удерживая оружие в ладони так, что костяшки его пальцев упирались в упругие ягодицы Сэма.
– Знаешь, – чуть подавшись вперёд, отчего пистолет немного дёрнулся, а внутри всё вновь загорелось болью, прошептал он. – Это тело – оно всё помнит.
Он указал на себя.
– Оно помнит, как ты мучил его, как разрывал пальцами рану на его плече – тут, кстати, даже шрам остался – а что будет, если я сейчас возьму и спущу курок, а, Сэмми?
Ненавистное в устах этой твари прозвище немного привело Сэма в себя, но тело, измученное, израненное, отказывалось повиноваться.
– Я представляю, как пуля прошьёт тебя насквозь, пройдя через все ткани. И ведь сдохнешь ты не сразу, это я тебе обещаю. Сможешь мне подарить ещё небольшую порцию кровавого секса.
Дин двинул пистолетом, и Сэм, к своему ужасу и удивлению, почувствовал волну какого-то грязного удовольствия, когда выступ на стволе задел стенку кишки.
Он снова застонал, только на этот раз боль уже была перемешана с чем-то другим.
– Что это, Сэмми? – вдруг насмешливо спросил Дин, когда тело младшего Винчестера само, без всякого разрешения, дёрнулось, сползая ниже, насаживаясь на пистолет.
– Чёрт, – выдавил из себя Сэм, блуждающий взгляд которого вдруг упал на жестянку, принесённую им из больницы. Там ещё было корицы немного на дне...
Пальцами здоровой руки он зацепился за край консервной банки и так быстро, как только мог, прочертив локтём в воздухе невидимую дугу, опрокинул её на бок Дина, который, всего мгновение назад хищно улыбаясь, сейчас вдруг закричал. Громко, пронзительно, словно его клеймили калёный железом.
Сэм повернул голову, с ужасом наблюдая, как рубашка медленно тлеет, а сквозь образовавшуюся дыру проглядывает блестящая кроваво-красная область ожога.
Через мгновение Дина отбросило вперёд, и демон вырвался из него не подобием бесформенного тумана, а тёмным силуэтом, словно вырезанным из грязной свалявшейся ваты, напомнившим Сэму о битве на кладбище, когда Джон Винчестер рывком выдрал порождение ада из мёртвого тела.
Силуэт подплыл было к младшему Винчестеру, но у Сэма в нагрудном кармане рубашки находился медальон Бобби, так через мгновение дым единым потоком устремился в дверную щель.
– Сэм, – прохрипел Дин, поднимаясь на ноги.
Сил младшего Винчестера хватило только на то, чтобы избавиться от пистолета в собственном заднем проходе, затем же слабость опрокинула его на подушку и, силой заставив закрыть глаза, позволила провалиться во тьму.
6.
Утро было совершенно больным: бледность тумана, нездоровая влажность асфальта, лихорадочно-яркие пятна на небе перед рассветом...
Сэм не мог толком пошевелиться, чувствуя лишь тёплую поверхность простыней кровати и собственное онемевшее тело, которое словно более не принадлежало ему, став теперь чем-то вроде балласта, ненужного, мешающего.
Дин сидел в кресле – тяжело мочал. Сэму хотелось сказать, что брат ни в чём не виноват – ведь сознанием его управлял не он, а вторгшийся в него демон, но во рту всё пересохло, и, стоило лишь ему попытаться сделать лишь глубокий вдох, как жёсткий кашель наждаком прошёлся по горлу.
Дин вскочил, схватив со стола стакан с водой, приблизился к младшему Винчестеру, придерживая ладонью его голову, чуть наклоняя стакан, чтобы прозрачная жидкость небольшими порциями поступала в рот Сэма.
Сознание обнесло свою крепость рвом, заполненным лавой, и металлической оградой, как в тюрьме, только бы не возвращаться мыслями назад, в тот час, когда Дин... Когда Дин был не тем, кто он есть на самом деле.
Хотелось бежать от этого, ведь всё равно наступит день, когда младший Винчестер осторожно дотронется до рукава куртки брата и скажет: «Нам надо поговорить». И они будут бессмысленно сотрясать воздух, пытаясь что-то выяснить, какой-то частью своего существа понимая, что выяснять здесь нечего и не о чём размышлять. И кто-то, в конце концов, прервёт всё это, заказывая пару бутылок пива, проводя бессонные ночи в холодном или душном номере мотеля, убивая тварей, делая всё для того, чтобы просто не думать и не вспоминать. Значит, нет в этом никакого смыла – не забыть, не обсудить. Можно просто продолжать жить дальше.
– Ты как? – говорит Дин, не отрывая взгляда от газеты, хотя, Сэм мог бы поклясться, что он не прочитал ни слова – просто тупо смотрел в одну точку.
– Не так уж и плохо, – соврал Сэм, хотя все кости ныли.
– Нет, плохо, – говорит Дин, всё ещё не глядя на брата. – Тебе надо в больницу.
Как глупо! Дин и сам не верит своим словам и мыслям, он просто говорит ради разговора – лишь бы не молчать. Сэм, вообще-то, ему немного благодарен: сам сказать что-то первым он не смог бы. Старший Винчестер, как всегда, взял на себя самое трудное.
– Глупо, – словно ножом отрезает. – Что я скажу в больнице? Нас, как ты помнишь, Хендриксон ищет с таким рвением!
Дин кивает – соглашается. Сам в курсе, что ехать в госпиталь – это подать себя агенту ФБР на блюде с голубой каёмочкой.
– И что же тогда делать? – беспомощно и как-то обескуражено.
– Ехать. Уезжать.
– Куда?
Газета уже отброшена в угол, но взгляд ещё направлен куда-то вбок, туда, где стоит пакет со вчерашними булочками.
– К Бобби. К Элен. Кстати, где она сейчас?
– Не знаю.
– Значит, к Бобби.
Сэму кажется, что это не с ним два дня подряд творятся всякие ужасы, а с Дином. Сэму кажется, что ему должно быть тяжелее...
– Мне ведь тоже непросто! – неожиданно срывается старший Винчестер. – Чёрт, да что же это такое!
Он вскакивает на ноги, меряет комнату широкими нервными шагами, затем вновь валится в кресло. Теребит кольцо на безымянном пальце, крутит серебряный обруч, тянет вверх, снимая, затем вновь окольцовывает палец.
– Значит, к Бобби, – повторяет Сэм, словно и не заметив этой неожиданной вспышки.
Дин не удерживается, поднимая голову, бросая на брата удивлённый взгляд.
Он привык, что эмоционально он сильнее.
Он привык, что всегда контролирует ситуацию.
Привычке приходится изменить.
Привычное менять непросто.
– Поднимайся! – неожиданно командует Сэм, хотя голос всё ещё слушается крайне плохо. – Хватит здесь сидеть. Пора в путь.
Дин смотрит и не узнаёт брата: в нём вдруг отчётливо проступает образ отца. Те же интонации и решительное выражение лица...
Старший Винчестер поднимается на ноги, подхватывает сумку и Сэма, который пытается самостоятельно встать с кровати, но попытка терпит провал, когда в желудке переворачиваются и скользят жирные слизняки подступающей тошноты.
– Булочки не забудь захватить, – добавляет он, перед тем как снова упасть в невесомое забытье.
***
Ход у машины не слишком плавный – каждый камень отдаётся в голове, каждый скачок – внизу живота и в пояснице. Но ничего поделать нельзя – Дин и так ведёт «Импалу» с небывалой осторожностью.
Молчание.
Кровавый и немного пыльный бинт охватывают бок и руку.
Слишком много молчания и недосказанности.
Сэм вспомнил о том случае, когда сам был одержим. Он причинил брату боль, но тот не возненавидел его за это. И сейчас Сэм не имеет права не верить Дину, ведь он, по сути, ни в чём не виноват. Главное, повторять это про себя чуть чаще.
– Ненавидишь меня? Мысленно проклинаешь? – с горькой ухмылкой осведомился Дин.
– Что? – Сэм даже вздрогнул, цепляясь пальцами за ручку двери, чтобы не сползти с сидения на крутом повороте.
– Ты всё прекрасно слышал, – со вздохом отозвался старший Винчестер.
Пришлось признать, кивком подтверждая правоту последней фразы старшего Винчестера. Но насчёт первого Сэм вовсе не был настолько уверен.
– Нет. Ничего подобного.
– Сэм, я ведь мог тебя убить.
– И я мог – когда сам был под властью нечисти. Но ты не винил меня в случившимся.
– Это совсем не то. Тогда всё было не так.
– Нет, так.
– Не так.
Спор можно продолжать вечно – и это глупо.
– Я знаю, что это был не ты – твоим было лишь тело, но демону нужен и разум. И это всё делал тоже не ты.
Дин вздохнул.
– И, кроме того, ты теперь насквозь пропитался запахом корицы, – усмехнувшись, пробормотал младший Винчестер. – А этот аромат у меня не может ассоциироваться ни с чём плохим.
Дин недоверчиво хмыкнул, но его дыхание неожиданно для него самого сбилось, когда Сэм, чуть наклонившись, устроил голову на его коленях, уткнувшись лицом в живот.
– Да, – прошептал младший Винчестер, закрывая глаза. – Это лучшее лекарство.
Дин не совсем понял, о чём он говорит – о запахе корицы или же об этом странном для него положении, когда тёплое дыхание Сэма лёгко касалось его кожи, проникая под ткань рубашки, но уточнить не решился.
– Бобби подлечит меня, – пробормотал Сэм на грани сна. – И я совсем тебя не виню. Ты бы никогда не сделал со мной подобного...
От этой фразы внутри что-то тревожно дрогнуло.
«Импала» мчалась по дороге к самому горизонту, полностью отдав в себя в надёжные руки старшего Винчестера. |
