Звук явно шёл извне. За пределами трейлера что-то творилось, и секундный скрежет, словно неровными, слишком отросшими ногтями по пыльному стеклу окна, к тому же заляпанному чем-нибудь липким, как подсыхающая кровь, резал внутренности на мелкие кусочки...
Чёрт!
Пробуждение было слишком резким, Джаред шумно вдохнул, скидывая одеяло, замирая на миг, пытаясь осознать, что происходит и где он находится в данный момент. Ситуация немного прояснилась через мгновение, когда на соседней кровати всхрапнул во сне Дженсен, пробормотав что-то невнятно.
- Дженс, - тихо позвал Падалеки, путаясь в вязкой темноте трейлера, кромешной, первородной тьме, которая может возникнуть только на природе за городом, где нет ни фонарей, ни фар проезжающих машин, только чёрное небо и лес вокруг.
Дженсен не отозвался: видимо, спал достаточно крепко, но Джаред был готов поклясться, что причиной его неприятного пробуждения послужил какой-то шорох, который коснулся его сознания на грани сна. Парень замер, ожидая повторения, но, вроде бы, всё было спокойно, так что он решил устроиться поудобнее, закутавшись в покрывало с головой, стараясь отгородиться от пугающей темноты, и закрыл глаза. Именно в этот миг чёртов звук вновь разорвал тишину в клочья, и это было так страшно, отвратительно, словно мёртвые вскрыли врата Ада и теперь пытались выломать дверь помещения.
Стоп!
Ведь сейчас обычная ночь в реальном мире, а не сцена из «Сверхъестественного», где Винчестеры охотились за нечистью... От этой мысли Джаред почувствовал, как холодеет затылок, а вдоль позвоночника стекает вниз ледяной струйкой ужас.
- Дженс, - уже громче позвал он, в его голосе отчётливым чернильным пятном проступила паника, которая множилась, разрасталась, цепкими когтями царапая тело изнутри, как тупой бритвенный станок, упаковка которых валялась на полке в ванной. В момент, когда страх мог запросто убить, так хотелось вспомнить что-нибудь из числа бытовых неурядиц и сбросить с себя невидимую паутину, окутавшую с ног до головы.
- Дженсен! - почти закричал Джаред, не в силах больше терпеть – ещё секунда, и у него сердце разорвётся.
- Ммм, - донеслось, наконец, из темноты. – Джей? Чего не спишь?
- Дженс, там снаружи что-то происходит. Я слышал...
- А, гроза, наверное, или слишком сильный ветер. Утром увидишь – наверняка, кто-то из операторов найдёт опрокинутый прожектор или штатив...
- Нет, Дженс, там что-то... мерзкое, - выдавил из себя Падалеки, не зная, каким ещё словом можно охарактеризовать подобное ощущение. Там было что-то. Там, на улице, что-то выползло из леса и кружило теперь за дверью, проверяя на прочность металл и дерево.
- Хочешь сказать, сверхъестественное? – приподнявшись на локте, усмехнулся Эклз. – А как же иначе может быть? Мы здесь не сказку для детей снимаем!
- Чёрт, прекрати эти свои шуточки, я серьёзно говорю, - поморщился Джаред, уже чувствуя себя дураком, но тревога не желал отпускать.
- И я!- воскликнул Дженс. – Хочешь поиграть в охотников?
Перспектива открыть дверь и отправиться в неизвестность Джея не привлекала никоим образом, но стремление доказать другу правоту своих слов перевела рычаг под названием «Безрассудность» в его голове на отметку «Вкл.»
- Легко! - воскликнул Падалеки, стараясь, чтобы голос не дрожал, и спустил ноги с кровати.
- Фонарик? – предложил Дженсен, но Джаред лишь отмахнулся, чувствуя босыми ступнями неровный пол помещения, жалея о своей выходке.
Ручка двери была металлическая, слишком холодная, как у входа в морозильную камеру. В фильмах ужасов часто такие показывали – там, на полках, плавающих в холодящей кожу дымке, пребывали коллекции голов какого-нибудь маньяка, и все они – с выпученными, хранившими ещё отражение ужаса глазами, открытыми ртами, сведёнными судорогой мышцами любого могли довести до шокового состояния.
- Всё путём, - бодрясь, пробормотал Джаред, а Дженсену вдруг пришла в голову мысль, что здесь дело не чисто.
Его друг вовсе не был трусом. Он был отчаянным не – трусом, отчаянным... И это могло довести до беды. Вдруг там правда что-то есть. Допустим, из канадских лесов выбрался какой-нибудь волк, готовый наброситься на бедного Падалеки и сожрать с костями и потрохами.
Ужасно. Эклз не обладал слишком бурным воображением, но даже в его голове подобная картина выглядела отвратительно.
- Хэй, парень, - начал он неуверенно, а Джаред замер на миг, справляясь с сознанием, которое уцепилось за этот ничтожный предлог и попыталось остановить слишком решительно тело. – Может, не стоит, а?
Эклз вздохнул, сел на кровати, не зная, что должен сейчас делать.
- Это может быть опасно, - неуверенно продолжил он, хмурясь, хотя в темноте этого было не разглядеть.
- Ага, значит, веришь мне, что там нечисть какая-то затаилась? – победоносно и совершенно против собственной воли воскликнул Джей. – Ну?
- Ещё чего! – сразу же избавился от всех сомнений Дженсен, объясняя это уязвлённым самолюбием. – Хочешь, иди посреди ночи хоть на все четыре стороны! Чего ты ждёшь?
Джаред ждал, что Эклз спокойно подтвердит его, Джея, предположения, и они лягут спать, но реакция друга оказалась прямо противоположной.
«Это глупо. Это опасно. Немедленно назад!» - завопил внутренний голос, когда дверь приоткрылась на несколько дюймов. Ещё не поздно.
Взгляд Дженсена жёг спину, и это не давало возможности сейчас же повернуться и признать поражение. Джаред открыл дверь ещё шире, так что теперь он мог легко выскользнуть в ночь. Он выбрался на крыльцо, оглядываясь. Оказывается, снаружи было не так уж и темно: дежурные фонари горели на площадке неподалёку, свет от них, проходя через преграду из негустых зарослей, почти не терял своей силы, поэтому Джаред мог видеть поляну перед трейлером отчётливо. Он неторопливо вдохнул тёплый воздух, ощущая, как на открытом пространстве страх внутри подбирает свои мохнатые, как у паука, лапы, и униженно ретируется в самый уголок сердца, где ему и положено быть – в пыли, грязи и забвении.
Звук.
Сердце стукнуло запоздало и коротко.
Опять звук ногтей по стеклу, ржавому железу или иному материалу, звук, от которого ноют зубы и в нёбо ударяет тонкая иголка, хочется затолкать всё пятерню в рот и как следует пройтись ногтями по слизистой мягкой ткани, разрывая всё к чёрту в кровь.
Джаред попытался вздохнуть, но ничего не вышло, потому что - шаг, шаг – он слышал позади себя движение. На глаза вдруг навернулись слёзы, и он не мог понять, что происходит, когда ледяные склизкие руки, лапы, какие-то конечности коснулись его шеи, а над ухом полилось хриплое дыхание, напоминающее затхлый подвальный воздух, запах влажной земли и, как ни странно, грязного картофеля. Падалеки рванулся вперёд благодаря лишь чистому инстинкту самосохранения, но существо не пустило, словно резиновое позволяя своему телу растягиваться, цепляться за плечи Джареда, шипеть, как пробитая шина, и рваться подобно мокрому поролону.
- Дженс, - прохрипел Джей, зная наверняка, что тот его не услышит.
Его схватили за ногу, но даже скользящий удар лбом о какой-то поросший мхом валун не привёл его в чувство. Внутри поднялся первобытный, животный страх – страх обернуться и увидеть ту тварь, что сейчас хотела – не много, не мало – убить его, уничтожить, разорвать.
- Дженсен! – голос прорезался от переизбытка адреналина в крови и больно ударил по нервам и барабанным перепонкам.
О, Боже!
Молитва – единственная, которую он знал – вылетела из головы средневековой стрелой, пущенной сильной рукой из самострела. Остались хаотично метавшиеся латинские бесполезные слова, которые только мешали, а по лицу потекла солоноватая влага – слёзы...
- Кристо, - прошептал Джаред, думая, что через мгновение его жизнь закончится.
Тварь взвизгнула, вроде бы отпустила, и вдруг он услышал голос – странный, хриплый, болезненно-сухой:
- Думаешь, нас нет?
«Ничего ещё не кончилось» - пронеслось в обезумевшем мозгу Падалеки, когда его резко подкинуло, переворачивая на спину.
И он увидел. И закричал так пронзительно, что почти почувствовал, как в гортани надрываются голосовые связки. Потому что разум не мог вынести того ужаса, который он испытал, и нет слов, способных описать это. Всё, что было в сериале, все спецэффеткты на фоне этого, стали игрушками неумелых людишек, в жизни не наблюдавших тварей преисподней. Джаред неимоверно хотел умереть, лишь бы только иметь возможность закрыть глаза и больше никогда, никогда не видеть, ничего не видеть! Внутри него замерло одно-единственное желание, в его голове взорвались белой вспышкой оголённые провода нервов, словно через него пропустили ток. Он думал, что всё ещё кричит, но уже не издавал ни звука, глядя в пустое теперь пространство перед ним, где всего мгновение назад... Он резко сжал зубы, впиваясь в собственную руку, погружаясь в плоть чуть ли не до самой кости, желая разорвать себя, лишь бы всё это прекратилось, затем, не обращая внимания на кровь, капавшую на землю, дотронулся ладонью до холодной щеки, впиваясь ногтями в щёки, рисуя красные полоски, продирая кожу бороздками, не чувствуя боли, не слыша дыхания. Бессилие навалилось неожиданно, и он, запустив пальцы в волосы, сжался в комок, надеясь провалиться под землю в спасительное безвременье и забытье.
- Джей! – донёсся до него голос Дженсена, который выбрался из трейлера, обеспокоенный долгим отсутствием Джареда. Затем он услышал крики, от которых внутри всё холодело, и теперь бежал к кустам, за которыми лежал Джаред. – Где ты?
Эклз остановился, увидев друга, лежащего на земле.
- Джаред, - он подошёл ближе, задержав дыхание.
Тот шевельнулся. Дженсен с облегчением кивнул. Что бы не произошло в эти десять минут, Джаред жив и, кажется, в порядке.
- Вставай, парень, простудишься ещё! – сказал Дженс.- Пошли спать. Хватит дурачиться.
С последней фразой ему в голову пришла мысль, что Джей, действительно, решил подшутить над ним, и теперь старается напугать друга ещё больше тем, что не говорит ни слова и продолжает лежать в этой странной позе.
Эклз подошёл чуть ближе, наклонился, касаясь колена Падалеки.
- Эй, ну, хватит... – начал он, но затем отшатнулся, чувствуя, как подступает страх. – Джей!
Он крикнул на выдохе, так что окончание имени прозвучал свистом неисправного насоса.
Лицо человека перед ним было белее снега – ни кровинки. Но более всего Дженсена испугали глаза – стеклянные, как у куклы, большие, полные немого ужаса, жуткие. Это слово более других подходило для описания увиденного. Джаред смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на замершего над ним Дженсена. Рот его был судорожно открыт, словно он кричал, но не было слышно ни звука. Эклз покачнулся, зажмурившись, стараясь привести себя в норму, опустился около Джареда, кладя руку на плечо парня, пытаясь его растормошить.
- Джей, очнись, Джаред! – повторял он раз за разом, но ответа всё не было. Тогда он подхватил безвольное тело на руки, останавливаясь на минуту, чтобы переждать головокружение, дать руками привыкнуть к тяжести, и, спотыкаясь, побрёл к трейлеру.
Он уложил Джареда на кровать, закрыв дверь на замок, и снова попытался привести его в чувство. Ему потребовалось около получаса, когда, наконец, мышцы тела Джея немного расслабились, и он, откинув назад голову, задышал гораздо ровнее.
- Парень, ты как? – осторожно проговорил Дженсен, совсем не уверенный в том, что его друг в состоянии ответить. Его глаза всё ещё были широко открыты, и он лежал неподвижно, изредка моргая. Эклз коснулся холодных ладоней друга, затем сжал его руки в своих, стараясь согреть, как будто это помогло бы ему решить проблему. Кажется, немного подействовало, потому что Дженсен внезапно почувствовал движение, и Джаред вдруг резко сел на кровати, захрипев, словно ему не хватало воздуха. Он вцепился в Дженса так, словно само его существование зависело от этого контакта, и Эклз не мог, да и не хотел сопротивляться. Он позволил Джареду притянуть его к себе, утыкаясь лицом в его плечо, неожиданно всхлипывая, до синяков впиваясь пальцами в плечи Дженса.
- Джей, стой, что такое? – Эклз сглотнул, потому что он не представлял, что ему делать, как помочь другу, который, очевидно, не осознавал, что происходит.
Тот промычал что-то невнятно, прижимаясь к Дженсену ещё сильнее, дрожа всем телом.
- Подожди, мне следует позвать кого-нибудь. Нам, похоже, нужна помощь, - пробормотал он, пытаясь подняться.
Падалеки повис на нём, не желая отпускать, и Эклзу пришлось тяжело, пока он пытался сделать хотя бы пару шагов.
- Эрик! – позвал он, надеясь, что кто-нибудь из съёмочной группы страдает бессонницей и сейчас в состоянии услышать его. – Ким! Кто-нибудь!
- Эй, что там у вас происходит? – донёсся до Дженсена голос одного из помощников операторов, который, как оказалось, спал в фургоне неподалёку.
- Я... – начал Эклз, когда Джаред вдруг с неожиданной проворностью ухватил его за подбородок, поворачивая к себе, и впился в его губы неистовым и глубоким поцелуем.
- Джей... – Дженсен задохнулся, пытаясь оттолкнуть парня, но тот уже отстранился сам, цепляясь за футболку Эклза, теряя сознание.
- Эй, помогите! – снова закричал Дженс, почти сразу же забыв о странном поведении друга: сейчас ему требовалась помощь, а насчёт произошедшего можно подумать и позже.
Парень по имени Майкл – Дженс его видел пару раз на площадке – ворвался в трейлер.
- Что случилось?
2.
- Я не знаю точно, что произошло, - начал свой отчёт доктор Рэндел, нервно перебирая в пальцах деревянные бусины чёток и вороша листки с какими-то умозаключениями. – И мистер Эклз ничего толком не может рассказать. Поэтому мне пришлось работать фактически на пустом месте, а это не так просто...
- Что с ним? – оборвал доктора Дженсен.
Тот бросил на нетерпеливого молодого человека взгляд, полный неодобрения, но всё-таки перешёл к сути дела.
- Это шок, - объяснил он. – Психологический шок, очень сильный, помешательство, или что-то вроде того, я точно не знаю. Причины мне тоже не известны, рискую предположить, что парня что-то изрядно напугало. Слишком сильно, так что его разум не выдержал.
- И что теперь делать? – стараясь говорить спокойно, осведомился Эклз.
- Всё это очень сложно, - предупреждающе поднял руки мистер Рэндел, чувствуя, что напряжение усиливается с каждой секундой. – И я не могу точно сказать, какие меры мы можем предпринять для восстановления здоровья мальчика...
«Мальчика...» - нахмурился Дженсен. Ну, да, Джареду – двадцать четыре... Ох, чёрт...
- ... и вообще, возможно ли это.
При этих словах Эклз посмотрел на доктора, который поправлял очки, ощущая растущую внутри пустоту.
- Но, смею вас обнадёживать, в моей практике встречались случаи и потяжелее, и даже тогда вероятность выздоровления составляла достаточно большой процент. Хотя, как вы могли заметить, Джаред потерял способность говорить, но я считаю, что это временно. Всё, что я могу вам сейчас предложить, так это поместить мистера Падалеки в мою частную клинику на несколько дней, тогда у меня будет возможность провести полное обследование...
- Может, не надо! – вырвалось у Дженсена. Ему вообще казалось странной идея позволить какому-то врачу забрать Джареда прямо со съёмочной площадки. У них тут всё-таки работа...
- Дженс, - проникновенно проговорил Крипке. – Так нужно, ты ведь не хочешь, чтобы...
- Нет, подожди, - с неизвестно откуда взявшимся упрямством начал Дженсен.
- Мистер Эклз, - настойчиво повторил доктор. – Здесь нет никаких условий для содержания моего пациента! И мне, как давшему клятву Гиппократа, необходимо выяснить причину подобного состояния.
«А не заткнуться ли тебе?» - гремело в голове Дженсена, но сказать такое вслух он не решился, хотя сейчас в нём кипело раздражение.
- Поэтому я позвоню и вызову машину прямо сюда. Мистер Крипке, - обратился он к совершенно подавленному идейному вдохновителю. – Съёмки, естественно, придётся приостановить, вы ведь сами понимаете.
Эрик кивнул.
- Прошу позволения удалиться, - с этими словами мистер Рэндел исчез за дверью, предав всех власти гнетущей тишины.
- Он не может, - проговорил Дженсен, но Крипке молчал. – Нам ведь надо с этим разобраться! Джаред видел какую-то чертовщину и о том, что это было, может рассказать только он.
- Он не в состоянии говорить, - вставил Ким. – Ты забыл?
- Но ведь это проходящее явление. Он оправится и сможет хотя бы письменно изложить свои мысли.
- Послушай, Дженс, - терпеливо проговорил Эрик. – Его сознание повреждено, ему требуется лечение, он ничего не сможет нам рассказать.
Хотелось шумно выругаться, но Эклз пересилил себя, поднявшись и широким шагом направляясь в сторону трейлера. Джаред сейчас находился там, и Дженсену было необходимо увидеть его, пусть и раздавленного, разбитого, не реагирующего на вопросы, которые все вокруг ему задавали. Идиоты, он, наверняка, может хоть как-то выразить свои чувства, рассказать о своём состоянии пусть даже с помощью жестов...
- Джей, - тихо проговорил Эклз, застыв в дверном проёме.
Парень всё ещё сидел на кровати, чуть сгорбившись, глядя в одну точку, не обращая внимания на друга, который, всё-таки, сделал шаг вперёд, пересекая границу, стараясь двигаться осторожно, не слишком резко.
- Джаред, - снова позвал он, но тот не пошевелился.
Эклз приблизился к кровати, сел, отчего матрац прогнулся, его пружины недовольно заскрипели. Он только сейчас смог как следует разглядеть уже подсохшие раны на лице Падалеки и круглый след от его зубов на запястье.
- Это ты сделал? – нахмурился Дженсен, дотянувшись до руки друга, рассматривая укус. – Зачем, Джей?
Тот вдруг повернулся к нему, взгляд стал до ужаса ясным, Джаред не сказал ни слова, просто смотрел, словно пытался передать мысли телепатически, но Дженсен всё равно не понимал.
- Иди-ка сюда, - прошептал он, чувствуя, что сердце бухает тяжело в груди от неимоверной жалости. Это чувство – не из самых лучших, но ему хотелось хотя бы немного успокоить друга, сказать, что всё придёт в норму через некоторое время, всё будет хорошо.
Джаред послушался. Он придвинулся ближе, не сводя глаз с Дженсена, отчего тому стало сильно не по себе, но затем снова задрожал, и из по его лицу полились слёзы. И Эклз был готов поклясться, что никогда он ещё не видел картины более шокирующей, чем человек, плачущий, потерявшийся в собственном сознании, не осознающий реальность.
- Нам надо это обработать, - пробормотал он, зная, что сейчас должен держать себя в руках, иначе они расклеятся окончательно оба, и тогда уж точно ничто не поможет.
Дженсен нашёл в ванной комнате аптечку, извлекая вату, бинты и перекись водорода. Он промыл раны на лице, вычистил частички запёкшейся крови, затем приступил к глубокому порезу на руке. Здесь пришлось поработать чуть больше: обработать специальным спреем, затем наложить стерильный бинт, закрепить повязку...
- Джаред, - снова обратился к другу Эклз. – Если можешь, дай мне хотя бы знак, чтобы я смог разобраться в ситуации...
Но неожиданный проблеск в сознании Падалеки, похоже, прошёл. Он сидел, словно сломанная кукла, облокотившись о плечо Дженсена, не двигаясь, еле слышно вздыхая и не говоря ни слова.
В дверь постучали, и вошёл доктор Рэндел.
- Простите, - извинился он, увидев Дженсена. – Но машина здесь, и я должен забрать Джареда.
- Я могу поехать с ним? – с надеждой взглянул на врача Эклз, но тот лишь покачал головой.
- Боюсь, это может ухудшить ситуацию, мистер Эклз. Я оставлю вам свою визитку, и вы сможете навестить вашего друга через день – другой.
Дженсен мрачно кивнул, помогая Джареду подняться на ноги. Он довёл его до самой машины и усадил на заднее сидение.
- Джей, ты только поправляйся, - прошептал он на прощание, наклонившись к Джею, глядя в его бессмысленные глаза. Затем потрепал по плечу и вынужден был отстраниться, потому что водитель весьма выразительно кашлянул, намекая на то, что ему пора отправляться. Дженсен ещё долго смотрел вслед машине, в которой увозили Джареда, и не мог избавиться от препаршивого чувства вины, которое плескалось едкой жидкостью внутри.
Эклз действительно считал себя виноватым в том, что случилось. Он вернулся в трейлер, стараясь не смотреть на осиротевшую постель Джареда, на его вещи, и почти проклиная себя за то, что не остановил его прошлой ночью, пусть даже и силой. Он должен был заставить его вернуться в постель, а утром рассказать всё в охранном пункте, и те бы прочесали ближайшие заросли и, если бы понадобилось, пристрелили эту тварь. Теперь Дженсен почти был уверен в правдивости слов Падалеки – что стало причиной его помешательства? Только что-то, несовместимое с его привычными представлениями о реальности, что-то настолько чужое этому миру, что он не смог побороть собственный ужас. Но это означало что Джаред, человек достаточно сильный, увидел что-то настолько жуткое, о чём Дженсен теперь боялся и думать... Он решил, что ему стоит провести собственное расследование, пусть оно и не даст настоящих результатов, но хотя бы выяснится хоть что-то.
Эклз выбрался из трейлера, вспомнив, что Джаред ночью говорил о звуках у окна. Он обошёл фургон, добравшись до рамы и пыльного стекла, чтобы обследовать всё, как следует. Стекло было почти целым, хотя в углу змеилась знакомая трещина от неудачного попадания случайного камня, прилетевшего со съёмочной площадки. И, вроде бы, ничего странного, только на самом краю, на грани дерева и стекла темнело удлинённое бурое, словно кровь, пятно, посередине которого чем-то острым выскребли крохотный значок непонятного свойства и происхождения. Дженсен задержал дыхание, рассматривая найденную улику, но не мог понять, к чему всё это, однако у него вдруг возникла мысль, что данный след – не единственный, и он припал к земле, внимательно рассматривая каждую травинку, пока вновь не обнаружил тёмное пятно на серой пыли земли. След. Который, вероятно, приведёт его... куда-то. Об этом Эклз даже не задумывался, когда отошёл от трейлера на несколько метров, следуя за подсохшими кровяными метками, которые дорожкой уходили в ближайшие заросли. У него не было с собой никакого оружия, всё осталось у реквизиторов сериала, но сейчас его это не слишком волновало. Это существо не могло быть обычным диким зверем, ведь они, в большинстве своём, имели вид вполне нормальный, и, следовательно, не могли настолько потрясти Джареда, что тот даже потерял способность к речи. И Дженсен углубился в лес, стараясь двигаться беззвучно, но не слишком получалось – это в фильме он был почти совершенным, когда любой шаг был продуман, и тварям стоило бы трястись от страха в укромном месте, где он всё равно найдёт их и уничтожит. Сейчас же он был самым обычным человеком, пусть и талантливым актёром, но без навыков профессионала. Поэтому, пару раз наступив на какие-то ветки, издавшие оглушительный треск, он замирал, почти не дыша.
Лес вокруг стал почти одинаковым, но Эклз пока не думал, каким образом он сможет выбраться из этого проклятого места без посторонней помощи. Он шёл вперёд, временами натыкаясь на кровавые отпечатки, что подтверждало правильность выбранного им направления. Когда вокруг остались только сосны – высокие, стройные и молчаливые – Дженсен понял, что слегка заплутал. Он прекрасно знал, что лес около съёмочной площадки не может быть очень большим и густым, потому что это было бы слишком опасно, но сейчас ему вдруг показалось, что он ошибался. Он помнил, что всё время шёл по одной тропе, поэтому вернуться назад не составило бы труда, но сейчас в воздухе витала тревога, словно путь назад был закрыт по непонятной для Дженсена причине. Как будто на дереве висела красная предупреждающая табличка: «Возвращение данным путём влечёт за собой большие неприятности и может кончиться серьёзными повреждениями тела и сознания решившегося не обращать внимания на данное уведомление...»
Где-то закричала невидимая птица, и Эклз нервно пошарил в карманах в поисках хоть куска железа или дерева. В нагрудном кармане рубашки обнаружился маленький складной нож, просто «зубочистка», похожий на тот, с которым постоянно возилась героиня Алоны. Чёрт, это просто бесполезная игрушка... Стоило бы поискать палку, да побольше. Дженсен отошёл от тропы ровно на метр, когда увидел вполне приличную ветку, достаточно толстую, чтобы стать оружием в его руках. Стоило ему наклониться, чтобы дотянуться до деревяшки, как кто-то навалился на него сверху, причем он не слышал никаких подозрительных шорохов, значит, «нечто» подкралось настолько виртуозно, что он даже и подумать не успел об обороне.
- Стоять, - шепнули ему прямо в ухо, и он замер, внезапно осознавая, что сейчас его удерживает человек. Обычный человек, конечно, достаточно ловкий, но всё-таки не какая-нибудь адская тварь.
- Стою, - сказал Эклз, чтобы этот незнакомец для верности не стукнул его по голове.
- Палку не трогай, - приказал голос, и Дженсен опустил руки, не предпринимая более попыток дотянуться до ветки.
- Хорошо, - одобрительно проговорили сзади, и тяжесть ушла, так что Эклз мог теперь разогнуть спину.
- Поворачивайся, - снова приказ. Надоело!
Дженс развернулся резко, на всякий случай пригибаясь, чтобы не получить удара в лицо, если таковой последует, но человек перед ним не думал драться. Он просто стоял, глядя на Эклза спокойно, чуть растянув губы в улыбке. За плечами у него был объёмистый рюкзак, в руках – ружьё, обычное, вроде бы.
- Привет, - ухмыльнулся он. – Заблудился, что ли?
На вид Дженсен дал бы ему лет сорок, но он мог быть и моложе, просто отросшая борода несколько искажала его внешность, прибавляя к истинному возрасту лишний десяток.
- Типа того, - пробормотал Дженсен, продолжая изучать незнакомца.
Его одежда была порядком поношенной. Вытертые джинсы явно видели не один штат, а массивные ботинки прошли не одну милю. Ещё у него была куртка, повязанная за рукава на поясе.
- Я – Джеймс, - представился мужчина.
- Дженсен, - откликнулся Эклз. – А ты кто?
Переход на более простую форму общения осуществился сам собой, тем более что разница в возрасте, похоже, была не так уж и велика.
- Я, - он вдруг замялся, словно размышлял, говорить ли правду, но всё-таки решился. – Я охотник.
Он кивнул на своё ружьё.
- Ааа, - протянул Дженсен, думая, что ему следовало бы догадаться и раньше. – Значит, выслеживаешь дичь?
- Вроде того, - снова усмехнулся Джеймс. Вроде бы, весёлый парень.
- И кого на этот раз? – поинтересовался Дженсен, выбираясь на тропу. – Зайцы, куницы?
- Ага, - протянул охотник, хмыкая. – И кое-что крупнее.
Дженсен на минуту задумался.
- И?
- Знаешь, тебе не пора возвращаться? – вдруг осведомился Джеймс, оглядываясь. – У меня тут работёнка есть, так что прошу – не мешай.
- Но и у меня есть работа, - неожиданно твёрдо проговорил Дженс. – Я не могу сказать, что ты мне мешаешь, но сейчас я бы просто хотел продолжить свой путь.
- А куда? – прищурился Джемс. – Знаешь, тут по лесу без оружия бродить опасно. Всякие... дикие животные.
- Именно это меня и волнует. Мой друг прошлой ночью наткнулся на какую-то тварь, и...
Эклз вдруг услышал странный шум, словно кто-то тихонько насвистывал, при этом аккомпанируя себе треском ломающихся ветвей.
- Тихо, - прошипел Джеймс, хватая Дженсена за руку и оттаскивая за ближайшие кусты. – Скорее сюда!
- Что за чёрт?! - пробормотал Эклз, когда они затаились в зарослях, наблюдая за пустой пока тропой.
- Лучше не смотри, - посоветовал Джеймс. – Это не для человеческих глаз, тем более нетренированных...
- Хочешь сказать, ты тренированный? – вспылил Дженс просто ради того, чтобы снять напряжение.
- Тшшш!
Что-то двигалось в лесу, мерзкий звук приближался неотвратимо, и Эклз закрыл глаза. Хотя бы ради сохранности собственного сознания.
- Сейчас уйдёт, - прошёптал Джемс. – Надеюсь, не заметит.
Нечто остановилось, шумно втягивая воздух.
- Чует нас, - прокомментировал мужчина, сразу же замолкнув.
Если эта тварь сможет их найти, то им явно не поздоровится.
Но звук возник вновь, постепенно удаляясь по тропе в глубину леса.
- Всё, вылезай, - разрешил Джемс, поднимаясь на ноги.
Дженсен открыл глаза, благодаря Бога за то, что этот ужас прошёл. Хотя бы отголосок того, что испытал Джаред, кольнул его тревожно в сердце. И Эклз почти осознал, что могло настолько испугать Падалеки, что он перестал говорить.
- Так, - начал он, поворачиваясь к Джеймсу. – Откуда ты знал про это... эту тварь?
Он улыбнулся, пожимая плечами:
- Я же сказал, что я охотник...
- Обычные охотники не знают, как вести себя, когда нечисть вылезает из чащи и пытается найти по запаху.
- Дай договорить. Я не обычный охотник.
Дженсен уже был готов высказать догадку, возникшую в его голове, но Джеймс продолжил:
- Я охотник за нечистью, парень.
3.
Эклз моргнул, пытаясь осознать факт, хотя его собственное предположение подтвердилось.
- Что, удивлён?
- Более чем, - протянул Эклз. – Не думал, что они существуют...
- Глупый, думаешь, нечисти нет? И сверхъестественного? Я ведь видел тебя по телику в одном баре, ты же играл того парня, Винчестера, охотника! И ты думаешь, всё это выдумано?
- Но вообще-то, - пытался оправдаться Дженс, - Эрик обычно использует реальные легенды для сценария...
- Реальнее некуда, Дженсен! – воскликнул Джемс, вспугнув какую-то птицу, которая, шумно хлопая крыльями, вылетела из колючего куста. – Легенды – это история. Настоящая история.
- Значит, охотники существуют, - Дженсен всё ещё мог окончательно поверить этому человеку. Может быть, он просто насмотрелся шоу и вообразил себя его героем?
- Я – живое доказательство. Пошли.
Они направились по тропе к выходу из леса.
- Там наша съёмочная площадка, - объяснил Эклз, следуя за Джеймсом.
- Понятно. Ты что-то говорил о своём друге.
- Да, Джаред, - начал Дженс, - вчера ночью его разбудил какой-то шум, и он решил выйти, чтобы проверить, я жутко виноват перед ним, потому что не убедил его остаться, и он выбрался из нашего трейлера, а потом, спустя минуть десять, я пошёл следом, потому что услышал крик. И когда я нашёл его, то...
- Эта тварь, - прервал его Джеймс, - я охочусь за ней уже пару недель, не в курсе, почему она выбрала именно это место... Я надеялся, что стандартные средства помогут...
- Соль, святая вода, серебряные пули? – не веря своим ушам, спросил Дженс.
- Именно. Распятие. И всё такое. Латинские заклинания... Но оно чертовски ловкое – исчезает слишком быстро.
- Офигеть, - протянул Эклз, осмысливая услышанное.
- Продолжай, - сказал Джеймс, шагая по тропе.
- Когда я нашёл его, он был... словно безумным. Глаза такие жуткие.
- Знаю. Это существо может убить одним своим видом. Думаю, твой друг ещё легко отделался.
- Но он чуть не сошёл с ума! Его сегодня забрали в клинику, он не может говорить, не обращает внимания на происходящее вокруг него. Доктор сказал, что его разум повреждён.
- Да, но он мог и умереть. Что-то спасло его от этой твари, не знаю, что именно. Но раз уж вы снимаете сериал о всякой чертовщине, думаю, у вас есть латинские слова.
- Да, - прошептал Дженсен. – Кристо.
- Да, это подойдёт, - подтвердил Джеймс. – Возможно, в этом причина... Покажи мне место происшествия. И, кстати, почему ты в лес пошёл?
Дженсен вспомнил, что у него не было с собой абсолютно ничего, и несколько пристыжено молчал. Но затем всё-таки пробормотал:
- Я нашёл кровавые следы и следовал за ними.
- Глупо! – отрезал Джеймс. – Ты совсем идиот? Эта тварь тебя бы на куски разорвала ещё раньше, чем ты бы её увидел. А ещё в охотников играете.
Эклз пожал плечами. Он никогда не думал, что два мира соприкоснуться таким неожиданным способом. Это было слишком непредсказуемо.
- Не думал, что подобное существует? – понимающе спросил Джеймс, и Дженс кивнул.
- Знаете, парни, вы с этим так обращаетесь – безалаберно.
Дженсен посмотрел на оглянувшегося охотника.
- Да, не смотри на меня так. Нельзя шутить с такими вещами. Вы бьёте зеркала, вызываете духов, читаете на латыни. Притворяетесь профессионалами. Это не дело, Дженсен.
Тот огляделся – лес выглядел вполне миролюбиво.
- Вы играете с огнём. Нечисть может сильно разозлиться, потому что кто-нибудь хотя бы раз в день говорит, что не верит в сверхъестественное. Возможно, поэтому это существо возникло так неожиданно здесь – вы сами его привлекли.
- Но ведь это кино! – воскликнул Эклз.
- Слова имеют силу, мысли имеют силу. Ваше воображение выплёскивает энергию в окружающее пространство, что не может не послужить причиной всяких странностей. Не доводилось терять вещи самыми невообразимыми способами? Бывает так – положил вещь, отвернулся, затем смотришь – её уже нет. А потом снова на месте?
- Бывало, - прошептал Дженсен. – Точно, было такое. Пару раз.
- Энергетика съёмочной площадки создаёт что-то вроде полтергейста, только немного другого рода.
Они вышли на площадку к трейлеру, и Дженсен провёл охотника к окну.
- Вот здесь есть какой-то странный след.
Джеймс внимательно осмотрел окно и знак.
- Это метка. Оно так намечает жертву. Вас было двое внутри, но оно, вероятно, уже знало, кто выйдет первым.
Дженсен закусил губу. Он должен был быть благоразумнее.
- Знаешь, я видел то, что оставалось от его жертв, и могу сказать, что твоему другу можно только позавидовать. Там просто было месиво из костей, внутренностей и прочего. Оно не питается человеческим мясом, оно просто одержимо неконтролируемой злобой. Пока не знаю ничего ни о происхождении подобных тварей, ни о названии. Я просмотрел множество легенд, хотя сколько-нибудь похожих на эти убийства, но всегда в чём-то они не совпадали.
Дженсен, собравшись с духом, решился задать вопрос:
- А ты видел его?
- Да, - вздохнул Джеймс. – Я охочусь почти двадцать лет, и только благодаря этому не сошёл с ума. Но и мне потребовалось время, чтобы пересилить себя и начать охоту. Оно отвратительно. Я не советую тебе бродить по ночам, иначе всё может закончиться плохо.
- А... ты думаешь, оно вернётся.
- Безусловно. Тварь обосновалась здесь, и, думаю, она будет искать недобитую жертву...
- Джареда?!
- Но раз его увезли, выбор может пасть и на тебя, так что поостерегись!
- и что, надо посыпать солью перед входом и около окон? – Дженсен позволил себе чуть улыбнуться.
- Да, - совершенно серьёзно ответил Джемс, – если не хочешь сдохнуть тут. А оно, уверяю тебя, сможет продрать дерево двери с лёгкостью, так что тебе лучше поступить именно так. И не смотри на него!
Дженсен кивнул, понимая, что ситуация гораздо хуже, чем он мог себе представить.
- Но не вечно же мне так трястись, - сказал он с надеждой.
- Я охотник, так что буду ждать эту тварь здесь. К тому же, раз уж нашлась отличная приманка, существо придёт сюда сегодня или завтра. В любом случае, я буду ждать его. И прикончу.
Эти слова несколько приободрили Дженсена, хотя внутри тонким противным голоском засмеялся страх, понимая, что сегодня ночью сознание Эклза будет принадлежать ему без остатка.
Эрик в расстроенных чувствах покачивался на режиссёрском складном стуле, не обращая внимания на набухающие на горизонте тучи и пронизывающий ветер. Он никак не мог добраться до сути произошедшего, располагая слишком скудной информацией по делу. Произошло что-то странное и страшное – вот всё, что он мог утверждать с полной уверенностью. Но дальше размышления заходили в тупик. Почему, когда? Что произошло злополучной ночью с Джаредом, которого не так давно увёз в свою клинику доктор Рэндел? Он спрашивал об этом Дженсена раза три или четыре, но не добился чёткого ответа, только привёл парня в состояние ещё большего раздражения. Сейчас, когда немного времени прошло, стоило бы наведаться к Эклзу ещё разок, может быть, он вспомнил что-то новое?
Дженсен и Джеймс сидели на подгнившем бревне около трейлера, размышляя каждый о своём. Джеймс, похоже, продумывал свой план до мельчайших деталей, Эклз же думал о Джареде, который сейчас находился в больнице. Ему безумно хотелось навестить друга, но доктор Рэндел ясно дал ему понять, как это нежелательно.
- Послушай, - начал Дженс, обращаясь к охотнику. – Ты знаешь, что нужно делать в таких случаях? Как я могу помочь Джареду, если от лекарств не будет толку?
- А толку и не будет, - кивнул Джеймс. – Это всё глупости, нельзя вылечить подобное таблетками.
- Тогда что?
- Думаю, теоретически, здесь сработает одна известная поговорка. Клин клином вышибают, слышал о таком?
Эклз кивнул, ожидая продолжения.
- Он испытал сильнейшее потрясение, так что его разум просто мог взорваться, но он остался жив. Сейчас его сознание в некотором подобии ступора, поэтому он не реагирует на внешние раздражители. Однако здесь всё зависит от силы этого внешнего раздражения. Его разум – остановившийся мотор, переживший короткое замыкание, но не сгоревший дотла. И теперь его надо завести.
Дженсена немного покоробила эта техническая терминология, но, в принципе, всё было понятно.
- Для этого он должен испытать ещё большее потрясение. Но не страх, потому что это только усугубит его положение, а что-то иного рода. Скорее не психологического, а физического.
- Куда это ты клонишь! – внезапно воскликнул Дженсен, вскакивая.
- Сядь, успокойся. Я просто рассказываю тебе о способе привести твоего друга в чувство. Ты ведь хочешь, чтобы он снова стал нормальным?
Дженсен снова кивнул, садясь обратно.
- Это должно быть что-то действительно из ряда вон выходящее, слабое средство здесь не поможет.
- И о чём же ты говоришь? – осторожно осведомился Дженс, всё ещё на что-то надеясь.
- О сексе, конечно, - беспечно откликнулся Джеймс, осматривая ружьё. – Только об этом. Думаю, это будет действительно сильным лекарством, если ты сделаешь так...
Дженсен почувствовал, как краска заливает лицо, но, не взирая на это, с раздражением выкрикнул:
- Прекрати свои дурацкие шутки!
- Это не шутка, - авторитетно заявил Джеймс, - это проверенное средство. Он не будет ожидать от тебя подобного, он ведь не гей?
Он смотрел на Эклза пристально, словно врач, выписывающий рецепт.
- Нет...
- Ты точно знаешь?
- Да. Мы с ним общаемся уже достаточно долго, чтобы я разобрался.
В голове непрошенным воспоминанием всплыл недавний странный поцелуй, но Джаред тряхнул головой, чтобы избавиться от странных мыслей.
- Тогда для него это будет потрясением, которое, надеюсь, не навредит ему, а, наоборот, вырвет из небытия внутри него. Он сам не справится с этим.
- Надеешься? – снова повысил голос Дженсен. – Надеешься?!!!
- Да, это уже помогало... мне, - он отвёл взгляд, но Дженс успел заметить в его глазах смущение. Класс... – и ещё... некоторым. Думаю, поможет и здесь.
Эклз невольно сглотнул, думая, что это совсем не для него.
- Я не могу такое сделать, - наконец, проговорил он.
- А твой друг? Пусть остаётся таким на всю жизнь?
- Это противоестественно.
- А то, что мы жрём каждое утро – это не противоестественно? – Джеймс, похоже, уже основательно разозлился. – Если бы мы делали только естественные поступки, то до сих пор бы подтирались лопухами и охотились с самодельными пиками! И телевизор бы не смотрели, это точно!
Дженсен затих, думая, что, вроде бы, всё, о чём говорит Джеймс, логично, но это ведь не значит...
- Ему поможешь ты или никто, - это прозвучало, словно приговор.
- Я не смогу, - всё-таки пробормотал Эклз, когда Джемс неожиданно грубо схватил его за плечи, присасываясь, как пиявка, к его рту, больно и слишком резко, проталкивая внутрь язык, кусая за нижнюю губу до крови.
- Чёрт! – ругнулся Дженсен, ударом в челюсть отбрасывая охотника.
- Не так уж и сложно? – осведомился тот, потирая место ушиба. Всё-таки удар у Эклза был вполне хорош.
- Урод! – крикнул Дженсен, стирая кровь с подбородка.
- Эй, что происходит? – тут и Крипке подоспел.
- Ничего, - отрывисто произнёс Эклз, дотрагиваясь пальцем до раны на губе.
- Что это у тебя?
Он лишь молча закрыл ладонью повреждённое место, с яростью глядя на поднимающего на ноги Джеймса.
- Учти, - сказал тот, кривясь от боли. – Это единственное средство. И не выходи ночью из трейлера.
Крипке в растерянности переводил взгляд с охотника на Дженсена, ничего толком не понимая.
4.
Дженсен никак не мог уснуть, хотя ночь перевалила за середину. Отсутствие привычного тихого дыхания Джареда на соседней кровати создавало неприятное ощущение одиночества, и хотелось уйти, выбраться из чёрного нутра помещения, убежать куда-нибудь, где есть люди. Даже ввалиться к кому-нибудь из съёмочной группы, не взирая на странные взгляды и реакцию. Но Джеймс приказал не покидать трейлер. Конечно, он ведь теперь стал приманкой для какой-то неизвестной твари. Эклз даже выполнил наказ насчёт соли, хотя и чувствовал теперь себя так, словно играет в очередном дубле сериала. Только вот ни камер, ни прожекторов, ни подходящего сценария, в котором, конечно, с Винчестером будет всё в порядке, не было. Была лишь едкая неопределённость.
Без двадцати час. И ничего. Никаких подозрительных звуков, скрежета. Дженс безуспешно пытался вспомнить, во сколько Джаред покинул трейлер, но тогда он совершенно не думал о времени, да и часы скрывала надёжная завеса темноты. Теперь же потребность следить за металлическими стрелками, ловящими каждый случайный лучик света, возникла неожиданно, и, как ни странно, помогала превозмогать тревогу и страх ожидания. Монотонное движение и тиканье успокаивали, и через несколько минут Дженс даже почувствовал, что сможет в скором времени заснуть.
Он закрыл глаза, мысленно считая до тысячи, вторя щелчкам механизма, погружаясь в усталую муть всё глубже, позволяя сну уносить сознание... Когти неторопливо провели по стылому стеклу, раздражая слух, заставляя вскочить, путаясь в покрывале.
Дженсен видел силуэт в окне, подсвеченный слабым светом, но тот исчез через мгновение, растворился, оставив после себя лишь смешанное с любопытством странное чувство, словно всё это на самом деле было игрой, фантазией, и ничего опасного в этом нет. Что-то типа «Подставы» или «Жестоких игр», но Эклз пока не мог заставить себя решиться открыть дверь трейлера и выглянуть наружу, тем более что до него донёсся какой-то шум, и он запоздало вспомнил, что Джеймс устроил во дворе засаду. Хотелось помочь, но что он может сделать? У охотника хотя бы есть специальное оружие, а на съёмочной площадке святая вода поддельная, там этикетка с надписью приклеена поверх «Bonaqua» или иного названия. Хотя, есть кухонный нож...
Дженсен немного истерично засмеялся, приникая к стеклу, чтобы разглядеть хоть что-то, но с такого угла даже крыльца не было видно. Можно было бы попробовать разглядеть бой через замочную скважину, но та оказалась глухой – сквозные перестали делать ещё в прошлом веке.
Раздался сдавленный крик, принадлежащий, видимо, Джеймсу, и Дженсен с трудом подавил в себе желание прийти на помощь охотнику. Тот больше не кричал, зато около самой двери поползло могильными червями хриплое рычание, тяжёлое, словно на грани гибели, и Эклз отошёл к кровати Джареда, обхватив себя руками, чтобы не было так страшно холодно. Он закутался в своё одеяло, затем взял и джаредовское, чтобы накрыться с головой, а звук, казалось, просачивался во все щели, заполняя собой помещение, и стекло дрожало под ударами то ли ветра, то ли неизвестной твари, потому что шумы стали накладываться друг на друга, прибавив к своему враждебному Эклзу сообществу ещё один – скрежет металла ржавой дверной ручки, которую с силой поворачивали, пытаясь выломать замок. Всё слилось в страшную какофонию, подогретую, к тому же, и страхом, от этого казавшуюся ещё более оглушающей. Дженсен зажал ладонями уши, надеясь, что соляной барьер даст ему хотя бы немного времени, чтобы ускользнуть, если тварь вышибет дверь.
Внутри всё замерло, казалось, даже сердце перестало биться, и он часто забывал дышать, вспоминая об этом в редкие минуты проблесков неизвестного спокойствия, которое вспышками высветляло дождливую серость внутри.
Пришло воспоминание о неожиданном поцелуе Джареда, который был тогда на грани полного безумия. Может быть, ему это помогло? Дженсен вдруг зацепился за эту мысль, чтобы окончательно не сойти с ума от продолжительного шума. Зачем Падалеки сделал это? Вопросов было слишком много, но сейчас как раз миг, в который можно беспрепятственно искать ответы на них. Что-то хотел сказать? Пытался спасти собственный разум?
На душе неожиданно потеплело от мысли, что он всё-таки немного помог Джареду, и Дженсен почувствовал, как отступает ледяной страх, невероятный шум затихает, в голове больше не стучит молот, и даже жить можно! Он осторожно сбросил одеяло, подходя к двери, ожидая нового скрежета, но ничего не повторилось. Вместо этого в тишине прозвучал звонкий выстрел, краткий, как одна сотая доля секунды, одновременно длинной в вечность, его отголосок вспыхнул где-то вдалеке, и Эклз открыл дверь.
Бетонные ступени были покрыты какой-то чёрной жидкостью, и субстанция быстро испарялась, а чуть дальше к лесу лежало тело Джемса. Его лицо и грудь были залиты кровью, живот распорот, являя зарождающемуся рассвету внутренности, но, как ни странно, он был ещё жив.
- Я прикончил... – прохрипел он, когда Дженсен приблизился к нему, опускаясь рядом. – Но и оно меня...
Земля вокруг его тела пропиталась бурым, и он сказал:
- Помни о решении проблемы.
И умер. Единственный охотник, которого видел Эклз, не подозревавший до этого дня, что они вообще существуют.
Дженс закопал его тело в лесу, прикатив большой камень, установил подобием надгробия, хотя, наверное, следовало бы сжечь тело, как это было в одной из серий. Однако костёр привлёк бы слишком много внимания, к тому же пришлось засыпать кровавые следы землёй, черная грязь же, оставшаяся от твари, исчезла сама собой. Начался новый день.
Эрик бросал на Дженсена странные взгляды до самого полудня, и когда Эклз не выдержал и решил объяснить Крипке, что происходит, тот неожиданно решил поехать в Ванкувер, чтобы немного поработать. Дженс был несколько удивлён, но при этом испытал и облегчение, узнав, что свидетель его странного поведения хотя бы на время исчез со съёмочной площадки, а ведь пищи для раздумий теперь было слишком много, и тратить время на бессмысленные оправдания было бы, по меньшей мере, глупо. Половина команды уехала, потому что дата продолжения съёмок так и осталась неизвестна, и этот факт действительно расстраивал Дженсена. Он очень надеялся, что Джаред придёт в себя в скором времени, но один раз он услышал разговор двух операторов, в котором они рассуждали о тотальной свёртке проекта. Это прозвучало ужасно, И Дженсен не мог бы себе представить, что «Сверхъестественное» умрёт на половине пути, когда популярность шоу на пике... Ему казалось, что никто не верит в Джареда, в то, что он сможет справиться с этим помешательством, что вернётся совсем скоро, возьмёт в руки листки со сценарием и скажет, что готов к работе. Дженс направился в трейлер, по пути досадуя на всех этих людей, что так быстро похоронили сериал, да и актёров тоже. Это было неправильно. И нечестно. И хотелось сказать об этом вслух, но у Эклза, похоже, были проблемы посерьёзнее. Если верить словам покойного Джеймса, то он мог бы сделать кое-что и помочь другу. Но кто после этого будет он сам? Дженсена пугал тот факт, что он, возможно, единственный, кто может поправить дело, но способ, о котором упомянул охотник, был совсем не приемлемым. Дженсен присел на стул, глядя на пустую кровать Джареда, мучительно стараясь найти хотя бы пару причин для оправдания своего будущего поступка. Одна-то у него точно была – может быть, разум Джареда всё-таки вырвется из этих оков некоторого безумия, и он станет прежним, живым, остроумным парнем, который забудет о том времени, проведённом в клинике доктора Рэндела, когда он был похож на манекена с пустым взглядом и полным безволием. Эклз знал, что он может сделать ради лучшего друга всё, что угодно, но никогда ранее не задумывался о подобном. И дело даже не в том, что Джаред был парнем... Дело было в самом Дженсене, который должен был сделать такое с человеком, не осознающим в данный момент саму реальность. Фактически, он должен был сделать это без согласия на то Джареда, без его желания.
В оконное стекло стукнуло. Дженсен выглянул, увидев Эрика на поляне перед трейлером. Тот помахал, чтобы Эклз вышел наружу. Парень выбрался на крыльцо.
- Что?
- Только что приехал из города, - нахмурился Крипке, стараясь не смотреть на Дженсена, чем сразу же выдал своё беспокойство. – Я был у доктора Рэндела.
- Что?! – Дженс был возмущён. – Почему мне не сказал, что едешь к Джареду? Я его друг, между прочим!
При этих словах внутри кольнуло от собственной мысли «Друг, которому придётся трахнуть его!»
-Я знаю, - кивнул Эрик. – Но не думай, что мне удалось увидеться с Джеем, он был в палате, я только видел его через специальное окно. Доктор редко позволяет видеться с больными, он говорит, что подобные визиты только нервируют пациентов...
- Так что он сказал?
- Сказал, что ситуация тревожная, - тихо пробормотал Эрик, зная, что это совсем не обрадует Эклза.
Тот и вправду стоял, нахмурившись, глубоко засунув кулаки в карманы куртки.
- Что Джаред останется у него ещё более чем на месяц.
- На месяц?
- Да, - Крипке кивнул, разворачиваясь, чтобы уйти. – Не езди к нему, доктор и так был недоволен тем, что я пришёл.
- Ещё чего, - упрямо сказал Дженс. – Думаешь, я его там так брошу?
- Это вряд ли принесёт какой-то результат. Понимаешь, даже наблюдая за ним через стекло, я видел, что он просто разбит. Он не реагирует ни на что. В его глазах пустота и серость. Хотя, там, правда, атмосфера не слишком радостная...
- Вот так, - проронил Дженсен.
- Но это психиатрическая клиника!
- Но не тюрьма же!
Эрик замолк, делая шаг по дорожке.
- Эй, Эрик, а что ещё?
- Ещё? – он на миг обернулся. – Ничего, Дженсен. Больше ничего.
- Доктор не сказал тебе, что он там делает? Какие препараты, процедуры, прочее?
- Сказал. Обычные, самые лёгкие пока лекарства. Терапия. Он не достиг особого успеха, но ведь прошёл всего день.
Эклз кивнул. Он умолчал о своём решении всё-таки навестить Джея, но чуть позже.
Джаред бездумно смотрел в окно: маленький дворик, отгороженный от большого мира высокой стеной, через которую нельзя перелезть, не рискуя переломать себе ноги. Во дворе – люди в серых больничных халатах, те, кого выпускают на прогулку. Буйных же держат в специальных палатах, где они не смогут навредить ни окружающим, ни себе. Шприцы, стаканчики из коричневой толстой бумаги, из которой обычно делают почтовые конверты для заказных писем, таблетки... Джаред смотрел в окно, стараясь вдохнуть хоть каплю свежего воздуха, но тщетно – он был словно под стеклянным куполом, откуда не мог выбраться, как редкая бабочка, букашка, жучок, попавший в коллекцию энтомолога. И сейчас за ним следят, он видел, как подмигивает красный глазок видеокамеры, установленный на случай приступа сумасшествия, который может ударить по его телу со всей безжалостностью...
На столе, немного обшарпанном, перед ним лежит чистый лист бумаги и карандаш, остро отточенный, таким можно проткнуть кожу на сгибе локтя и выпустить собственную кровь. Но Джей знал, что карандаш дан ему совершенно не для этого. И если даже он попробует проделать подобное, санитары тут же притащат ящик ампул, и станут колоть его вены раз за разом, чтобы лошадиная доза успокоительного подействовала. Поэтому он не станет совершать глупостей, он просто возьмёт бумагу и напишет что-нибудь. Или нарисует. Всё, что только захочет, никто не будет ему препятствовать, никто не накажет, не скажет главному врачу, что все его рисунки – мрачные росчерки, серые глаза и окровавленные пули. Как можно изобразить страх? И все его строки – лишь о том, что смерть стережёт его за каждым углом, но он не боится. Что он хочет, чтобы рядом был он...
- Кто – он? – спросил однажды Джерри, санитар с его этажа.
Джаред молчал.
- Ты, Джаред, написал здесь, - Джерри покосился на листок в руках, - что хочешь, чтобы рядом был он. Кто это человек? Твой брат, отец, друг?
При последнем слове Джаред почувствовал необъяснимую боль, словно его резали на куски, но лишь нахмурился, вспоминая.
Он почти машинально покачал головой, отворачиваясь к окну в неосознанной попытке отгородиться от надоедливого санитара. Язык подвёл его.
Он не знал, о ком он написал. Но это знание было где-то на поверхности, и порой Джареду казалось, что ещё миг – и он поймает нужное слово, имя, понятие... Ничего не выходило, но ощущение досягаемости не оставляло его даже во сне. Он знал, что его память не стёрта, не повреждена, просто это всё было похоже на старческий маразм. Внутри всё застыло, заело какой-то маленький, но очень важный замочек.
За окном серое небо заливало серостью траву и потерянных людей, которые сидели на лавках или медленно брели по садовым дорожкам, изредка замечая друг друга, не выражая никакой радости по поводу этого открытия. Джаред чувствовал, как давит на него больничный запах медикаментов, но никто не собирался выпускать его из четырёх стен, пока он полностью не выздоровеет, а об этом было сложно судить, поскольку таблетки мало помогали ему. От успокоительного сильно клонило в сон, а от капель, повышающих давление, болела голова и онемевшее тело рвала странная враждебная энергия, которая побуждала бежать, действовать, делать хоть что-то. Поэтому Джаред обычно швырял разноцветные горошины в окно, стоило лишь врачу отвернуться. Пару раз он попадался, но не мог заставить себя прекратить это занятие, потому что внутренний голос утверждал, что ему не нужны лекарства, что он абсолютно здоров, и должен потребовать выписки.
В первый день своего заключения он часто думал о том, за что его держат в серой комнате, в которой каждая вещь вопит о своей казённости и отсутствии личностных убеждений. Он хотел заставить себя встать на ноги, пройти до двери, разбить костяшки пальцев о бетонную стену, но лишь опрокидывал столики на блестящих стальных ножках, стоящие у изголовья кровати. На шум прибегали санитары, медсёстры доставали шприцы и спирт для дезинфекции, врачи качали головами. Хотя, они видели и не такое...
- Ты получаешь квалифицированную помощь, - успокоительно говорил Джерри. – Ты лечишься. Ты будешь снова здоров.
Санитар бросил на Сэма взгляд, полный жалости. Он прекрасно помнил, как привезли этого парня – бледного, сломанного, как кукла, с широко открытыми серо-зелёными глазами. Он помнил, и теперь задавался вопросом: что же произошло с этим человеком, кто превратил его в жалкое подобие нормальности и здравого смысла? Он думал над этим долгое время, и порой ему становилось действительно страшно.
Октябрь был скользким и слякотным, как и положено быть осеннему месяцу в Канаде. Первый подтаявший снег, смешавшийся с дорожной грязью, навевал мысли о бессмысленности зимы, как времени года. Осень же медленно убивала Джерри своим безразличием, заставляя его вспоминать самые печальные моменты из его жизни, обостряла хроническую пневмонию и аллергию на влажный холод. Джерри ненавидел осень всем своим большим сердцем, к тому же зимой пациенты психиатрической клиники пребывали в состоянии странном, схожем с анабиозом гадов, что покрывали своё тело льдом, замирая на долгое время, словно мёртвые. Никто ничего не хотел, и это угнетало. Ни разговаривать, ни слушать, ни заниматься прикладным творчеством.
- Джерри, у нас тут тяжёлый случай, - сказала телефонная трубка голосом Маргарет, координатора. – Спускайся вниз.
Парень был совсем молодым и очень высоким. Немного растрёпанные вьющиеся волосы, тёмные, беспокойный взгляд.
- Мы толком не знаем, что произошло с ним. Позвонил лично доктор Рэндел.
Джерри приблизился к человеку, чувствуя, как ком в горле мешает дышать. Сколько он таких видел за свою жизнь, молодых, когда-то здоровых? У них была свои радости, и своя судьба, и в этой судьбе, её ветвистых белых линиях сломалось что-то, пошло не так, закрутилось в невидимом вихре, сводя с ума.
Джерри заглянул в его глаза, тихо спросив:
- Как тебя зовут, сынок?
Тишина.
5.
Прошедшая неделя была просто ужасной, хотя работы почти не было. Эрик принял решение начать монтаж уже отснятых серий, только чтобы не сидеть без дела. Дженсен чувствовал опустошение, хотя его работа заключалась лишь в паре дублей, которые они сняли для одного из эпизодов. Главная причина его состояния заключалась как раз в бездействии, в пучину которого он был ввергнут. Крипке и Ким раздражённо отмахивались от Эклза, когда тот пытался предложить свою помощь, но Дженс не обижался: знал, что они сильно нервничают из-за Джареда и угрозы прекращения шоу. Он знал, что вчера Эрику звонил секретарь руководства канала и намекал на необходимость перерыва в съёмках. Разговор прошёл на повышенных тонах, и, пожалуй, свидетелями стали все, кто в тот момент находился на съёмочной площадке. Эрик отшвырнул трубку телефона в раздражении, нажав на кнопку отбоя, и ещё несколько минут никто не решался сказать ни слова.
Атмосфера была очень напряжённой, и это заставляло Дженсена думать о единственном выходе всё чаще. Он не мог никому сказать, даже себе признаться, что это – единственный способ вернуть всё в состояние равновесия. Но ему было неловко и порой страшно осознавать, что мысли о подобном возникали и крутились в его голове днём и ночью, даже во сне он мог видеть себя, крадущегося по тёмным переходам психиатрической клиники, где он побывал уже дважды, но не добился никакого результата. Доктор Рэндел не позволил ему встретиться с Джаредом лично. Всё, что ему удалось, так это наблюдать за другом через витринного вида стекло во всю стену и узнать подробнее о лекарствах, прописанных врачом Падалеки. Он оплатил страховку, купил всё, что нужно, но так и не смог добиться визита. Доктор был непреклонен, и Эклз почти впадал в отчаяние, но всякий раз память услужливо подсовывала ему воспоминания о том разговоре с Джеймсом, и от этих мыслей начинали нервно дрожать руки.
Он вспомнил, что его персонаж, Дин Винчестер, побывал в переделках и похуже, но сериал и реальность – две разные вещи, хотя Дженсу иногда сильно не хватало находчивости этого парня. В то же время Эклз не мог допустить мысли, что Дин смог бы сделать что-то подобное со своим братом, пусть даже и ради его спасения... Хотя, здесь ни о чём нельзя было сказать однозначно, ведь Винчестер, зажатый в угол – это вдвойне Винчестер. В два раза одержимее, агрессивнее и отчаяннее. И опаснее, само собой. Но это – лишь роль.
Этот вечер был таким же тоскливым, как и все предыдущие, однако погода, похоже, никаким образом не собиралась поддерживать паршивое людское настроение, заливая площадку перед трейлером жидким огнём заходящего солнца. Небо окрасилось в кирпично-красный цвет, подкрашивая ватные клочки редких облаков. И ясное небо предвещало завтрашнее прекрасное утро, но ночь совсем не обещала быть тихой и спокойной. Ночь намеревалась преподать Дженсену урок за промедление и сомнения.
Его тело скручивало, сжимало в гигантских тисках, и желудок раз за разом испытывали на прочность рвотные спазмы. В ногах и бёдрах напряжённые мышцы, казалось, были готовы разорвать плоть и кожу, но человеку, прижатому к стене, было, пожалуй, куда хуже. Он хрипло дышал, но не стонал, только время от времени дёргался, как под напряжением, его колени подгибались, но Эклз не давал ему бессильно опуститься на пол, он должен был сделать всё до конца, чтобы всё исправить. Ногти человека машинально цепляли стену, обдирая пальцы, но Дженс видел лишь тёмные чуть вьющиеся волосы на затылке, страшась того момента, когда человек повернётся, глядя на него бессмысленно, оцепенело и стеклянно.
Живот скрутило жесточайшая судорога, когда ткани внутренностей словно разошлись под напором боли и скользкого, как слизь, удовольствия, Джареда тряхнуло, он извернулся под ним, мёртвой хваткой вцепляясь в плечи, почти крича, но его глаза были полны разума, осмысленный взгляд резал сознание Дженсена, словно лезвие.
- Дженс, - прошептал Джей, ловя ртом воздух, сползая по стене, сжимаясь в комок.
Он снова родился заново, а рождение не может быть без боли, только это чувство было намного сильнее, заставляло слёзы течь по лицу, и остановить их никак не выходило.
Дженсен проснулся в холодном поту, его ноги запутались во влажной простыне, поэтому он чуть не порвал хлопковую ткань, пока выбирался из кровати. Зябко поёживаясь, он нашарил в темноте джинсы и рубашку, одеваясь, словно в полусне, ещё толком не соображая, что он собирается делать и куда идти... Только достигнув двери, он неожиданно замер, чувствуя прохладу металла в руке, чувствуя стук сердца в голове. Прислонившись к влажному дереву лбом, он закрыл глаза, погружаясь в бездумье. Отчаянное бездумье, когда в голове стоит грязноватый туман, и так сложно заставить себя собраться.
Выровнять дыхание.
Приказать себе не думать слишком много.
Сделать шаг в глубину ночи.
Под ботинками с развязанными шнурками шепнули, рассыпаясь, листья. Он прошёл несколько метров до площадки, стараясь не спотыкаться о замаскированные темнотой предметы реквизита, железные детали оборудования, простые камни. Луна была холодной и далёкой, и «Импала» в её свете выглядела внушительной тёмной громадой с едва заметными стрелками металла на боках. Сейчас он – Дин Винчестер, который должен вытащить своего брата (о, чёрт, ну, какого же брата?!!) из когтей вампиров, оборотней, тварей преисподней. Они существуют. Легенды никогда не появляются на пустом месте. Дин бы сделал всё для Сэма. Он бы убил себя ради него, а сейчас никто ничего подобного и не требует от него, Дженсена. Он всего лишь может позаимствовать у своего персонажа капельку безрассудства, смешанного с преданностью семье, скрытой ото всех добротой, чем-то ещё, чисто винчестерским, что так удачно завершает образ.
Мотор машины завелся с пол-оборота, стоило лишь Эклзу привычным движением повернуть ключ в системе зажигания. Не включая фары, он осторожно вывел «Импалу» со стоянки, надеясь, что Эрик не страдает в эту ночь бессонницей, в противном случае его приняли бы за угонщика, и весь план бы провалился. К счастью, шоссе было настроено дружелюбно по отношению к Дженсену, принимая машину в свои пустынные объятия. Он действительно чувствовал себя Дином Винчестером, когда нещадно гнал «Импалу» по дороге до Ванкувера. Он верил, что в багажнике у него скрыт целый арсенал оружия по борьбе с нечистью, хотя сила, пожалуй, была только в нём самом. И именно сейчас он, сжимая привычный руль, знал, что сегодня сможет пробраться в клинику, минуя кордон этого докторишки. Он должен был. Именно этой ночью, никогда более.
***
В коридорах было пустынно, и ещё в то время, когда Эклз, перемахнув через кованую чугунную решётку забора и распоров при этом одну штанину джинсов до колена, он приметил, что на каждом этаже ярким и враждебным огоньком светится круглая белая лампа дежурного, очевидно, такого же ревнителя спокойствия, как и доктор Рэндел. Хотя, его поведение иногда вызывало подозрения у Дженсена, сейчас у него не было ни времени, ни желания думать об этом.
Пол был начищен до блеска, так что тёмные полотна больших окон с вкраплениями кристаллов звёзд отражались в отполированном камне почти отчётливо. Дженс пару раз едва не поскользнулся, проклиная изобретателей полотёров и порошка для чистки. Он примерно помнил, где находился Джаред, но сейчас, проникнув в здание совсем с другого «входа», он немного заблудился, внимательно глядя на спящих за стёклами окон людей, которые до ужаса напоминали рыбок в аквариумах. Он боялся пропустить палату друга, иногда останавливаясь и минуту вглядываясь в рассеянную темноту. В спешке страх встречи поутих, но с каждым шагом, приближающим его к Джареду, Эклз чувствовал тревожные ощущения в желудке, какой-то влажный холод на спине под тканью рубашки, своё собственное волнение, скребущееся под кожей.
- Джей! – не удержавшись, шепнул Дженсен, когда обнаружил нужную палату.
Человек не спал, он сидел в кресле у окна, глядя на тёмный двор и небо, на тени, отбрасываемые предметами на подоконнике, на пугающие отблески машинных фар, скользившие, словно кровожадные змеи, по стенам. Джаред не обратил на возглас никакого внимания, он просто застыл, как мёртвый, сгорбив спину, опустив голову, показывая себе этот ночной мир сквозь частокол прядей, так что одни фрагменты были скрыты волосами, другие же в своей оторванности и неприкаянности плавали в этой серой пыльной темноте, не в силах составить целостную картину. Паззл, мозаика, и клонит в сон. Только не заснуть всё равно.
Дженсен осторожно постучал в стекло, надеясь, что Джаред всё-таки услышит его, но тот лишь качнулся в кресле, вздыхая.
Дверь открыть оказалось не так сложно – в этом буквально напичканном электроникой здании остались ещё старые замки английского типа. Вскрыть такой – для этого даже не надо быть Сэмом Винчестером! А Дженсен как раз захватил с собой пару скрепок. Что и говорить, съёмки в таком сериале, как «Сверхъестественное» могли многому научить.
Воздух в палате был не то чтобы затхлым, скорее, каким-то слишком безвкусным, словно перед тем, как позволить больным дышать, всю смесь газов подвергали многократной очистке и обработке. В итоге выходило нечто предельно стерильное, похожее на абсолютный вакуум, с той лишь разницей, что здесь нельзя было задохнуться, как бы страстно ты этого не желал.
- Джаред, - негромко проговорил Дженсен, клада ладонь на спинку кресла. Это отсутствие всякой реакции стало его сильно пугать. – Как ты, приятель?
Только после этих своих слов он вспомнил, что Джей не может говорить. И на ответ надеяться было бы бессмысленно. Но ведь кроме слов есть ещё множество других способов выразить свои мысли, но Джаред словно и не пытался сделать хоть что-то. Он никак не отреагировал, когда Дженсен всё-таки решился посмотреть в его глаза, пробравшись в узкий проход между окном и ногами Падалеки, и его испугало выражение лица его друга – такое отсутствующее, безжизненное. Его тусклый взгляд, казалось, впитал в себя этот молочно - лунный свет, он смотрел сквозь Дженсена, когда тот нагнулся, подхватывая тело, пытаясь поставить его на ноги, невольно прижимая к себе, но Джей был совершенно безволен: он не желал держаться прямо, всё время сползая вниз, так что вскоре его футболка собралась складками у шеи, оставив оголёнными живот и часть груди. Позволив себе передохнуть минуту, Дженсен вздохнул, зарываясь лицом в волосы друга, чувствуя запах пота, медикаментов и отчаяния. Он вдохнул глубже, неожиданно понимая, что подобная близость доставляет ему некоторое удовольствие, пусть и замешанное на смущении.
- Тихо, Джей, осторожно, - прошептал он, чтобы развеять непривычную атмосферу, но внезапно почувствовал лёгкое прикосновение. Ладонь Джареда устроилась на его спине, но взгляд его так и не стал более ясным.
- Прогресс, - отметил Дженсен, встряхивая головой, пытаясь избавиться от того тепла, что в данный момент скользило по хлопку рубашки, одновременно скапливаясь блестящими ртутными шариками внутри. – Уже хорошо.
Он говорил вслух, чтобы не казаться самому себе чудовищем, но Джей не произнёс ни слова. Его взгляд, наконец, обрёл какую-то размытую осмысленность, но Дженсен не мог более переносить тишину молчания, потому что пальцы Джареда медленно пробрались под одежду, дотрагиваясь теперь до напряжённой спины, острых широких лопаток, проводя вниз линию по позвоночнику.
- Джей, хватит, - прошептал Эклз, не замечая, каким тяжёлым вдруг стало его собственное дыхание. Он просил парня прекратить, но сам подсознательно желал продолжения. И внезапная мысль о том, зачем он, собственно, здесь находиться, полоснула по сознанию болезненно и метко, накрывая волной волнения.
Джаред медленно закрыл глаза, позволяя вести себя дальше от окна к стене около кровати.
- Не бойся, - невольно пробормотал Дженс, чувствуя себя последним мерзавцем, когда он осторожно стянул с Джея футболку, затем дотронулся до завязок на его пижамных штанах. В паху давило, билась в жилах прибывшая кровь, отзываясь горячо, и Дженсен замер, глядя на загорелое точёное тело, напряжённые мышцы рук, чуть запрокинутую голову, беззащитную шею с чёть выступающим кадыком, прикрытые глаза. Сейчас он в последний раз спрашивал себя: а готов ли он? Но никак не мог ответить точно и лаконично, потому что безвольное тело перед ним влекло, призывало коснуться, вторгнуться в жаркое нутро и выжать всё силы в этой сумасшедшей гонке, не взирая на боль и стыд. Нельзя!
Он прислонил Джареда к стене, закрывая на миг глаза, протягивая вперёд руку, чтобы почувствовать всё, о чём ему сладко пело воображение, убедиться в реальности ситуации, а, может быть, сейчас же проснуться в собственной постели в трейлере и с облегчением услышать дыхание Падалеки на соседней кровати.
Всё осталось на своих местах. Ладонь достигла не жёсткого льна, она мягко легла на чужое тело и скользнула вниз, к бедру, скрытому тканью больничной одежды. Не открывая глаз, Дженсен осторожно потянул за пояс, чувствуя, как штаны медленно сползают вниз, обнажая скрытое, позволяя холодному лунному сиянию высветлять ягодицы, замирать острыми искрами на кончиках паховых волос, окутывать тёмную кожу члена, угасая между чуть разведённых ног, завершаясь полной тьмой, умирая, не возрождаясь более. Даже не открывая глаз, Дженсен всё равно видел. И желание готово было наброситься на него, как хищный зверь, поглотить всего без остатка, когда Джаред, внезапно покачнувшись, привалился к нему, даря возможность почувствовать всё собственным телом, которому стало невероятно тесно в одежде. Дженс почти зажмурился, кое-как сдёргивая рубашку, с досадой теребя пряжку ремня, мысленно заставляя себя не думать, не пытаться найти объяснение именно сейчас, когда его голод вдруг стал таким очевидным. Он резко отстранился, разворачивая Джареда к стене, спуская джинсы до колен вместе с бельём, опасаясь дотрагиваться до себя, чтобы не кончить раньше времени, стараясь не поддаваться желанию зажать орган в ладони и достичь бурного, убивающего своей силой завершения этого кошмара. Сосредоточившись, Дженсен собрал во рту побольше слюны, приоткрыв глаза, отрешённо следил за её стекловидными нитями, опутывающими запястье, блестящими на коже Джареда, когда втолкнул в узкий проход его тела первый палец, стараясь не обращать внимания на спазм мышц внутри, рефлекторно пытавшихся вытолкнуть его, пробираясь всё дальше, отлично понимая, что ни одного, ни двух пальцев не будут достаточно, чтобы раскрыть тело Джареда на величину члена Дженсена. Он знал, что это всего лишь полумера, какое-то оправдание, придуманное такими, как он сейчас, попытка оградить себя от боли чужого человека, а не этого человека от его боли. Джей издал какой-то хрип, словно пытался сказать что-то, но не мог, а Эклз не пытался остановить себя, потому что сейчас он, наконец, должен был сделать всё, о чём так много думал. Чувствуя сильное головокружение, вынужденный одновременно поддерживать тело Джареда, норовившее опуститься на пол, он не мог избавиться от слишком сильного перенапряжения.
Внутри плоть стала достаточно влажной, когда Дженсен решил, что сейчас он может попробовать войти в тело Джареда. Он не знал, насколько это может быть больно, он никогда не делал такого, но он мог представить, насколько сильно приходится растягиваться внутренним тканям для того, чтобы вместить в себя его пульсирующий орган. Возможно ли такое, что эластичности стенок кишки будет недостаточно, и Дженсен что-то повредит внутри тела Джея? От таких здравых рассуждений хотелось, извинившись, покинуть палату и забиться в какой-нибудь тёмный угол, предварительно вытошнив из себя все эти мысли вместе со вчерашним ужином...
Разведя дрожащими мокрыми пальцами упругие ягодицы парня, он попытался протолкнуть внутрь хотя бы головку, но это оказалось чертовски сложно, девственное отверстие было слишком тугим, но миллиметр за миллиметром Дженсен достиг примерно середины дистанции, чувствуя, как пот градом льётся по его лицу и спине, с силой впиваясь пальцами в бёдра Джареда, который дышал часто и рвано, временами откидывая голову на плечо Дженсену, однако, не высказывал почти никакого сопротивления.
- Джей, - неосознанно пробормотал Дженс, не ожидая ответа, просто разрывая напряжённость тишины, подаваясь вперёд, проникая внутрь целиком до собственной сдавливающей боли в члене и висках. Джей был слишком узким, и это было действительно тяжело – двигаться в нём. Слюна облегчала задачу, но гораздо лучше подошёл бы крем или смазка, потому что тиски его мышц обхватывали Дженсена с такой неистовой силой, что слёзы на глазах выступали.
- Джей, - снова, это как заклинание, потому что Эклз двинулся назад, не выходя полностью из тела, прижатого к стене.
Второй раз вышло гораздо лучше: хотя давление было всё-таки внушительным, внутренности растягивались, и Джаред уже почти не задыхался от беззвучного крика. Но тело его вздрагивало, извивалось, прижатое к стене, Дженсен стал наращивать темп, чувствуя, что становится легче, теперь даже получая что-то кроме горечи и спазмов внизу живота. Удовольствие возникло слишком неожиданно, пощёчиной проходясь по сознанию, и неожиданные стоны в голос Джареда уже растворились в окружающем раскалённом воздухе, где на границе кожи и пространства вспыхивали искры похоти, искры неимоверного желания. Когда белесая жидкость хлынула внутрь тела Джея, истекая, рисуя на коже графичные резкие линии, повторяя рельеф, застывая в изгибах, Дженса ослепило на миг, показавшийся вечностью, он выгнулся, выскальзывая из тела под ним, опасаясь лишь одного – сломать себе позвоночник. Джей резко развернулся, впиваясь в его плечи, неожиданно жёстко впиваясь в губы, вторгаясь внутрь, царапая ногтями кожу, закатывая глаза, как под наркотой.
- Дженс, - простонал он, шумно выдыхая.
Тот чувствовал только ужасающую головную боль, ещё не осознавая до конца, что Джаред снова говорит, и его взгляд больше не стеклянный, как у бездушного манекена, а горящий, живой, пожалуй, даже слишком горячий. Красный глазок камеры так же остался вне поля его зрения.
6.
- Я не знаю, как это объяснить, - в растерянности развёл руками доктор Рэндел, глядя на Эрика и Кима с выражением искреннего изумления, которое совершенно не шло к его узкому длинному лицу с тёмными глазами и непослушными волосами. – Это просто невероятно.
Он положил руку на плечо Джареда, который стоял чуть в стороне, отрешённо глядя в пространство, погружённый в собственные мысли, где-то на грани сознания досадуя на врача, который продолжал разглагольствовать, отчаянно жестикулируя.
Он помнил ощущение влажной кожи под своими ладонями. И дыхание. И то, как Дженсен, стараясь не смотреть на него, исчез за дверью, оставив в кристально-ясном одиночестве и полном просветлении внутри его чёртовой головы. Ни слова. Только живёт битым стеклом боль.
- И что теперь? – осведомился Крипке, оглядываясь на Мэннерса в поисках поддержки.
- Я думаю, что могу его выписать. Пару дней он должен провести в покое, а там – снова работа, работа, звёздная жизнь!
Рэндел говорил беззаботно, но как-то нервно, этот лёгкий оттенок напряжённости витал в воздухе, словно сигаретный дым, неприятный и почти заметный, вуалью накрывая пространство, затрудняя дыхание.
- Выписать? – неожиданно спросил Джаред, возвращаясь в реальность.
- Да, парень. Снова в родной трейлер! – Эрик вдруг перенял этот идиотский тон и улыбку, как будто копию снял, и это выглядело странно. – А что такое, Джаред? Ты ещё чувствуешь себя неважно?
Тот задумался, но покачал головой. Тут другое...
- Отлично. Машина внизу.
- Дженсен приехал? – с надеждой глянул на Эрика Падалеки.
- Дженс? Нет. У него сегодня полноценный рабочий день!
Джей снова замолк и молчал почти весь путь до съёмочной площадки.
Прошла всего неделя, а у Джареда возникло ощущение, что он отсутствовал больше года. Так бывает, когда после долгого и трудного путешествия возвращаешься домой, где видишь вроде бы знакомые вещи, но они, как призраки прошлого, выцветшие и чужие. Что-то кажется меньше, что-то – другой формы. Но во всём есть доля фальши. И от этого равнодушная тревога окутывает липкой паутиной, когда ты – против всех, только эта борьба настолько пассивная, скрытая, что сам-то не всегда замечаешь... Стены сдвигаются, сжимают, лишают кислорода. Он отсутствовал всего неделю, а жизнь успела измениться до неузнаваемости. Или же метаморфозы произошли только с ним?
Машина притормозила, но Падалеки не спешил выбираться из салона. Он внезапно подумал, что встреча с его другом не обещает быть такой уж замечательной. Он не мог заставить себя отправиться сейчас в трейлер, не мог посмотреть Дженсену в глаза. Почему-то вину чувствовал именно он, хотя *это ощущение, когда внутри плоть к плоти скользит влажным жаром* это Дженс... Но ведь помогло! Чёрт побери, всё завязалось морским узлом.
Он прошёл по дорожке к знакомому «ящику на колёсах», погружённый в себя, когда кто-то неожиданно налетел на него, чуть ли не сбив с ног.
- Джей, - Дженсен отступил на шаг, чуть хмурясь, глядя на парня.
Тот молчал: всё слова словно вышибли из него, и он не мог найти ничего, чтобы ответить, чего-то банального, совершенно ординарного... Типа «Привет, Дженс!» и «А вот и я!»... Ооох, это бы прозвучало так глупо, словно ничего и не было прошлой длинной ночи, и молчание в этом случае выглядело пристойнее и лучше, чем любая брошенная невзначай фраза.
- Джаред, - повторил Эклз, но его окликнул кто-то из операторов, так что он кивнул, уходя, а Падалеки так и стоял, не в силах пошевелиться, почти чувствуя, *как внутренности облекает в молочно-белый кокон извергающаяся из члена Дженсена сперма* как воздух становится морозным, колючим, заползает в лёгкие бледной змеёй, ранит, рвёт в кровь. Он хотел остановить Дженса, хотел сказать ему, но не знал, что можно сделать в подобной ситуации.
Там, за ровными подстриженными кустами Эклз, наверное, сейчас сидел на траве, читая свежие, только что отпечатанные листки сценария, думая, думая, как он сыграет, что сделает в этом дубле, куда будет смотреть в следующем, каким будет его дыхание, его взгляд... Скользящий, мягкий, какой?! Сейчас же пойти и увидеть собственными глазами, убедиться, что всё – ложь... Джаред сжал голову руками. Что сейчас твориться? Почему небо стало таким серым, что хочется покончить с этим мерзким, непонятным, полным бессмыслия миром?
- Джаред, - донеслось до него, но собственное имя вдруг показалось неправильным, грязным и неприемлемым.
Вместо того чтобы проследовать на площадку, он достиг трейлера, осторожно заглядывая внутрь. Там было пусто. Пусто и одиноко. Кровати аккуратно заправлены. Вещи – каждая на своём месте. Слишком идеально. И почти отчётливо проступает картина: Дженс ходит из угла в угол, время от времени отшвыривая предметы, возможно, разбивая, ломая... Невидимые осколки до сих пор блестят на полу... Только потом понял, что наделал. Привёл всё в порядок, купил пару новых... Глупо.
Джаред сел прямо на пол, представляя себя ребёнком из прошлого, глядя на вещи снизу вверх и пытаясь понять. Что. Что сейчас он делает, что собирается делать, зачем представляет себя кем-то другим, иным и непохожим на потерявшегося в знакомом лесу зверька. Он хотел, чтобы пришёл хоть кто-нибудь и спросил, зачем он тут. Засмеялся над ним. Или хотя бы улыбнуться чуть заметно.
В окно стукнул пару раз ветер. Взвыл в куске металлической трубы, прислонённой к стенке трейлера. Всплакнул мелким дождём. А там и вечер на мягких кошачьих лапах подкрался, блистая жёлтыми хищными глазами, но он всё сидел на полу, вглядываясь в бархатистую темноту и синеватый вырезанный ножницами квадрат окна.
Было в этом вечере что-то враждебное. Было что-то недоверчивое. Недосказанное. Слишком зыбкое, как заболоченная почва, скользкое, как подтаявший лёд.
Дверь едва слышно скрипнула, когда Дженсен проскользнул в трейлер, видимо, ещё не заметив Джареда, сидящего в темноте. Закрыл дверь, прислонившись к ней спиной, запрокидывая голову, шумно вздыхая. Падалеки медленно поднялся, делая шаг вперёд, так что Дженс даже вздрогнул от неожиданности.
- Это ты, - проговорил он, бросая куртку на спинку кровати.
Джей молча кивнул, ожидая продолжения. Они явно не смогут говорить и вести себя так, словно ничего и не произошло, и теперь им придётся либо всё выяснить сразу, либо держаться, сколько возможно, пока внутренняя тревога и напряжение не разорвут их в кровавые лоскуты...
Эклз прошёл к окну, по пути стаскивая ботинки, забрасывая их под кровать. Движения его были нервными, резкими, и он слишком сильно приложил ладонь к хилой деревянной раме, так что неплотно пригнанное стекло жалобно звякнуло.
Джаред, немного подумав, приблизился к Дженсу, опасаясь дотрагиваться до того, в то же время почти не смея бороться с желанием устроить руки на его плечах, провести вниз по напряжённой спине и сказать хоть что-нибудь, несущее больший смысл, чем просто приветствие после разлуки. Он уже почти решился сделать шаг, когда Эклз обернулся на миг, передёрнув плечами, привалился к стене, опустив голову. Его голос был хриплым и тихим.
- Прости.
Джаред замер, не зная, как реагировать. Замер, глядя в тёмное пятно, бывшее лицом Дженса, скрытым вечерними сумерками.
- Как ты?
Фальшиво и нелепо.
- За что? – спросил Падалеки о первом, игнорируя вопрос.
Дженсен молчал.
Джей всё-таки дотронулся до его руки, но лишь на мгновение, потому что – неуловимо – но Дженс ускользнул от прикосновения.
- Не надо.
- За что простить?
- За всё. Я был вынужден...
- Только вот не надо банальных фраз – я не хотел, так было нужно, это был единственный выход! Лучше...
- Но ведь всё так и есть! Это был единственный известный мне выход. И так действительно было нужно... Говорить же о том, хотел ли я этого, сейчас не время.
- Лучше молчи, - прошептал Джаред, прислоняясь к плечу Дженсена, закрывая глаза и позволяя себе просто чувствовать эту грань соприкосновения, где ткань к ткани, кожа к коже и тепло к теплу.
- Я не могу, - неожиданно упрямо заявил тот, отступая в сторону. – Не могу молчать, не могу видеть тебя, но в этом нет и не будет твоей вины!
Пафосно.
- Ты говоришь глупости.
- Я говорю то, о чём думаю!
Пауза.
- Ты не знаешь, как это страшно – осознавать, что можешь потерять друга, что кто-то, играющий очень важную роль в твоей жизни, уйдёт, кажется, навсегда.
Джаред усмехнулся, чувствуя привкус горечи на губах.
- Ты и так потерял друга. Остался просто я – Джаред Падалеки. Сам по себе.
Дженсен посмотрел на него коротко и остро, но кивнул:
- Я ожидал.
Он отошёл от окна, сев на кровать, не замечая, как прогибаются под его весом старые пружины.
- Потерял друга. Но тебя-то я всё равно спас. Не важно, что теперь.
- Теперь... – эхом отозвался Джаред, сдерживая непрошенные дурацкие слёзы, сжимающие горло, и желание подойти, обнять, прижаться и почувствовать тепло. – О чём ты думал, когда совершал подобное?!
Его голос сорвался на крик, хотя он обещал себе, что всё пройдёт спокойно, пусть даже балансируя на самом краю, но без вспышек, криков и обвинений.
- Только о тебе, - подняв голову, быстро сказал Дженс. – Но не в том смысле, Джей. Ты для меня был близким, родным человеком, моим другом, почти братом, как Винчестеры, помнишь?
- К чёрту Винчестеров, они здесь не при чём!! – наверное, этот возглас услышали даже на другом конце из небольшого лагеря. – К чёрту мир Сверхъестественного!.. Скажи, неужели, для тебя всё так просто и легко, а?
- Нет, - покачал головой Эклз. – Совсем нет. Я думал об этом. Я боялся этого. Но видеть тебя – безвольную куклу – слишком тяжело. Мне сказали...
- Ты просто эгоист, Дженс. Я думал, что ты – человек куда более разумный, чем оказалось на самом деле. Сейчас же я понимаю, кто ты. Ты не мог смотреть на меня, когда в голове стоял какой-то отвратительный туман, и я не воспринимал окружающую реальность. Тебе было страшно, ты испытывал боль... А где здесь про меня? Это... это...
Дженсен застыл, слушая Джея, понимая в какой-то миг, что тот прав, но отчасти. Можно говорить о разном. Можно вставлять местоимение хоть тысячу раз, но если внутри всё по-другому, этого не изменить.
- Нет, - тяжело обронил он. – Ты можешь сейчас обвинять меня. Но всю эту неделю я день и ночь думал только об одном: как найти другой выход. Возможно, я идиот, дурак, тряпка, но ничего более действенного мне в голову не пришло. Он сказал, что так будет лучше. Только вот о последствиях не упомянул, хотя это уже моя забота...
- Кто?
Дженс, уже погружённый в свои собственные размышления, удивлённо глянул на Джареда, затем моргнул, приходя в себя:
- Охотник.
Падалеки поморщился. Звучало слишком похоже на «охотник» из сериала.
- Охотник за нечистью. Он сказал, что только так можно вернуть в тебя жизнь.
- За нечистью? – переспросил Джаред, воспринимая только это. – Таких ведь не бывает.
Дженсен грустно улыбнулся, но затем вновь нахмурился.
- Я сейчас не о том. Если не веришь мне – я не могу настаивать. И не буду убеждать...
- Хочу знать только одно, - неожиданно оборвал его Джаред. – Когда ты решился, чувствовал ли ты что-нибудь ещё? Что-то кроме дружбы...
Дженсен с тревогой смотрел на Джареда, понимая, что его ответ ранит друга, но, по крайней мере, он будет правдив в своих словах.
В дверь постучали настойчиво, словно и не первый час ночи шёл, затем раздался звук удара носка ботинка о дерево.
- Кто там? – на всякий случай осведомился Дженсен, поднимаясь на ноги.
- Эрик. Это Эрик, открывайте!
Джаред, чуть помедлив, прошёл несколько шагов, выполняя приказ. Крипке был бледен и зол, он резко сел на старый стул, кидая на тумбочку свёрток, завёрнутый в коричневую упаковочную бумагу.
- Что это? – поинтересовался Дженс, глядя на свёрток с подозрением.
- Сейчас узнаем, - зловеще проговорил Эрик, яростно разрывая бумагу, извлекая чёрную кассету для старого типа видеомагнитофонов, с белыми пластмассовыми вставками и, наверняка, плёнкой внутри.
- Кассета, - подытожил Джаред.
- Гений ты наш! – с некой долей сарказма воскликнул Крипке. – Только не простая кассета.
- Не тяни, - попросил Дженс, чувствуя, что голова рискует взорваться, если Эрик сейчас же не скажет, зачем он здесь.
Тот молчал некоторое время, изредка бросая взгляды то на Эклза, то на Падалеки, словно не решаясь начать. Но затем со вздохом он понял, что ждать дальше не имеет смысла.
- Вы, ребята, хорошие друзья, верно? – начал он издалека, но Дженс сразу же почувствовал, как электризуется воздух в помещении.
Джей кивнул, хотя, они всего миг назад говорили о...
- И мне это прекрасно известно. Однако, получив это, - он указал на кассету, - я утвердился в мысли, что вы гораздо более лучшие друзья, чем я только мог себе предположить.
Он поднялся, вставляя кассету в старый видеомагнитофон, пылившийся на подоконнике. Затем включил телевизор, прокручивая серые полосы в поисках чёткого изображения.
Это было небольшое помещение, наблюдаемое как бы сверху, серое, тёмное, разделённое на пласты лунными линиями.
- Не бойся, - донёсся до Дженса его собственный свистящий шёпот.
Он видел себя со спины – влажной, блестящей. Он видел рваные грязные движения, он слышал вздохи и стоны, он не мог поверить, что всё это сейчас происходит наяву, но неожиданно образовавшаяся твёрдость в паху обострила ощущение реальности.
Крипке отвернулся, остановил запись, вынимая кассету. Тяжёлое молчание было хуже всякой бури.
- Что это? – тихо, но грозно начал он, глядя на чёрную пластиковую коробочку с сильнейшим отвращением. – Что это за ерунда?
Дженсен не собирался ни отвечать, ни оправдываться. Если Эрик сейчас же прикажет ему уйти из шоу и расторгнуть контракт, он сделает это с превеликим удовольствием. Он хотел бы отдохнуть. В одиночестве. Он хотел бы сейчас уйти.
- Это наша личная жизнь, - неожиданно категорично заявил Джей, глядя идейному вдохновителю прямо в глаза. – И вы не имеете права вмешиваться.
- Ты в курсе, где это было заснято?
- Да.
- Ты знаешь, что доктор Рэндел мог передать этот материал не мне, а прессе?
- Да.
- И всё равно... Тебе всё равно?
- Да, - на этот раз ответил Дженсен, понимая, что сейчас всё решится.
Крипке смотрел на него, затем его взгляд скользнул ниже, упираясь во внушительных размеров бугор на джинсах, качнул головой, неожиданно швыряя кассету на пол, так что она разломилась на две части, и чёрная плёнка блеснула в свете фонаря. Эрик вздохнул, наступая на останки со всей силой, превращая их в ещё более мелкое крошево.
- Спасибо, - кивнул Дженсен, понимая, что, вероятно, подобное решение далось Эрику не тук уж легко.
- Не за что, - отозвался тот, направляясь к двери, оставляя после себя нелепую недосказанность, горечь и что-то ещё не слишком приятное, скорее, что-то едкое, безрадостное...
Хотелось приказать себе улыбнуться. Только вот сил на это не осталось.
7.
- Ты не ответил, - вопрос повис в воздухе, когда Дженс улёгся на кровать, так и не раздевшись до конца.
- Я и не собираюсь, - откликнулся он.
Джаред нахмурился, явно не удовлетворённый подобным заявлением.
- Но мне важно знать, - сказал, он, но Дженс лишь натянул одеяло, чтобы скрыть от Падалеки своё состояние. – Скажи, что ты чувствовал?
- Ничего, - поспешно выдал Эклз, переворачиваясь на бок, мысленно прося Джареда замолчать и отправиться спать.
- А я... – вдруг нерешительно проговорил он, чувствуя, как лицо заливает краска. – Сейчас...
Ему явно было нелегко.
- Короче, знай, что сейчас, когда Крипке притащил эту чёртову кассету, все события словно вновь пронеслись перед моими глазами. Это было...
- Я понял, - оборвал его Дженс, проклиная себя за грубость, за твои идиотские мысли и за желание, неожиданно вспыхнувшее во всём теле. Желание повторить.
Джаред обиженно замолчал, но спустя некоторое время вздохнул гораздо спокойнее. Агрессия – признак страха. Дженс тоже вспомнил.
Эклз старательно делал вид, что спит, но рука сама проделала короткий путь от края одеяла до ремня джинсов. Стараясь не шуметь, Дженсен осторожно потянул вниз молнию замка, надеясь на уменьшение давления толстой жёсткой ткани, затем поддел ногтём железную пластину пряжки, которая откинулась с негромким щелчком. Замерев на миг, он продолжил, оттягивая резинку боксеров, проникая во влажное тепло, обхватывая пальцами напряжённый орган и прерывисто выдыхая от неожиданной успокоительной волны, которая лёгким электрическим ударом прошлась по позвоночнику и плечам. Джаред за спиной встал, проходя в ванную комнату, и у Дженсена появился шанс перевернуться на спину, чуть разведя колени, толкаясь в собственную руку, чтобы закончить со всем побыстрее, но Джаред вернулся слишком быстро и неожиданно. Он стремительно подошёл к кровати Эклза, несколько мгновений пристально глядя на него, безошибочно примечая напряжённо сведённые брови, капельку пота, застывшую на виске, закушенную нижнюю губу.
Он наклонился к подушке, к самому уху Дженсена, бесшумно вбирая воздух.
- Тебе помочь? – даже от этого свистящего шёпота Дженс чуть не подскочил на кровати, открыв глаза, выдыхая от неожиданности, машинально смыкая пальцы на члене ещё сильнее. От этого выдох получился полустоном, растворившись в воздухе на верхней приглушённой ноте.
- Отойди, - предупреждающе прошипел Дженс, вытаскивая руку из штанов. – Иди спать!
Он резко отвернулся, не взирая на требующий разрядки организм, низ живота скрутило судорогой, но Дженс подавил в себе желание застонать снова.
Джаред, пожав плечами, вернулся на собственное спальное место.
Часы звякнули недоумённо и задумчиво.
***
Дженсен поднялся гораздо раньше, чем ржавый свет восходящего холодного солнца коснулся верхушек деревьев. Он торопливо натянул одежду, не глядя на Джея, но у самой двери всё-таки не удержался и остановился, скользя взглядом по лицу спящего, удивляясь и упиваясь этим спокойствием, которое возникло внутри, разливаясь по всему телу, захватывая, унося с собою и осторожно шепча, что всё как-нибудь устроится.
Он смотрел, не в силах оторвать взгляд, и понимал с каждым мгновением всё отчётливее, что решиться на подобный шаг способен совсем не каждый. И ничего не бывает просто так, а значит, у него должна быть причина реальнее, чем просто «беспокойство за друга» Одно дело – тревожиться, сидя, сложа руки, другое же – во имя спасения засунуть человеку член в задницу. Первое представлялось куда более удачным. Но и во втором была доля чего-то очень важного. И он сделал другой выбор. И сейчас не находил себе места, однако смотреть на спящего – всё равно что медитировать или заворожено следить за пляшущими языками пламени – неведомая энергия затопляет всё вокруг, идёт через само тело, греет, собираясь на кончиках пальцев...
Джаред пошевелился, переворачиваясь на другой бок, и Дженс вспомнил, где, собственно говоря, он находится, поспешно покинув трейлер, ступая на хрустящую обледенелую траву, которая рассыпалась под подошвами ботинок желтовато-зелёными крошками. Это было новое утро нового дня, но всё не было оставлено позади, положение лишь ухудшилось, ведь теперь, со свидетельством Крипке он уже не сможет чувствовать себя на съёмочной площадке так же уверенно, как и прежде... И вдруг неимоверно захотелось испариться, уйти куда-нибудь, где его никто не знает, и ни один не будет восклицать, показывая пальцем: «Ооо, это же парень из того самого шоу, что шло вчера по телику!..» Всё-таки подобное отношение порой утомляет. А теперь ещё прибавилось проблем. Неразбериха в голове, в ощущениях полный развал, и чувства совершенно противоречивы... Как это стало обычным в последнее время, Дженсен сравнил себя со своим персонажем. Дин... Что бы он сказал или сделал на его месте, если бы, конечно, реально существовал? Хотя, после встречи с Джеймсом, сомнения по поводу сверхъестественного несколько рассеялись. Дин... Во-первых, он вряд ли бы когда-нибудь попал бы в подобную ситуацию. Он готов пожертвовать всем ради Сэма (а в голове проносится – Джареда), но он не посмел бы... И это совсем не просто... как бы неприятно было признавать факт, но Дженс понимал, что по духу и воле он сильно уступает старшему из братьев. Но, делая вывод из предыдущих размышлений, он мог предположить, что Дин никогда бы не трахнул Сэма, даже если бы от этого зависела жизнь его младшего брата. Или бы он сделал такое? Эклз, чуть запутавшись в рассуждениях, медленно опустился на траву, потирая рукой лоб. Странно позиционировать себя, как человека, совершившего столь ужасный, но при этом единственно правильный в сложившихся условиях поступок. И дело тут даже не в этом вынужденном сексе с Джеем, а как раз в том, что внутри осталось гореть что-то, о чём он раньше не подозревал. Что-то сильное, но хрупкое одновременно, скрытое, невидимое. От чего можно сказать себе «Жизнь удалась» и в тот же миг почувствовать, как неумолимая краска стыда заливает лицо. Это было непознанно. Это билось в районе сердца, задевая ритмично сокращающуюся мышцу острым шершавым краем беспокойства. Хотелось хотя бы немного пробыть в одиночестве, в свободе от всего остального мира, чтобы понять, что там, внутри, ожило и шевельнулось, причиняя боль и радость.
Но этому не суждено было сбыться, поскольку дверь трейлера протяжно заскрипела, и на крыльце появился заспанный Падалеки, сонно моргающий и прикрывающий глаза от жёсткого света ладонью.
- Доброе утро, - улыбнулся он. И Дженсену вдруг показался подозрительным тот факт, что у парня такое хорошее настроение. Сам он не мог похвастаться безоблачностью в собственной голове.
Он лишь кивнул в ответ, с досадой замечая ещё и Эрика, бодро шагавшего к ним.
- Есть работа, - проговорил он.
***
Этот день был самым отвратительным за всю историю съёмок. Дженсен словно попал меж двух огней – Джаред был показательно беззаботен и приветлив со всеми. Крипке явно нервничал, но старался это скрыть, отчего его голос становился каким-то слишком высоким и тонким, и это было бы действительно смешно, если бы не напряжённая атмосфера, царившая вокруг.
Сцена, в которой Дженсену надо было просто хлопнуть Джареда по плечу, была переснята более половины десятка раз, потому что с каждым подобным прикосновением Эклз вздрагивал, напрочь забывая, что должно быть дальше. Он не мог сосредоточиться на работе, в каждом слове его диалогов он видел подвох, в каждой сцене находил элемент намёка Крипке на злополучную кассету, содержимое которой он успел, наверное, пересмотреть вдоль и поперёк.
Джаред почти не говорил с ним, хотя Дженсен и не горел желанием устроить день откровений, но это было тяжело. Он словно игнорировал Эклза, он играл слишком фальшиво, и Дженсен едва подавлял в себе желание высказаться по поводу его сегодняшнего актёрского мастерства. Хотя с ним самим ситуация была ещё хуже. Когда он должен был смотреть на Джареда, прямо в его глаза, он чувствовал, как ладони становятся влажными, а на шее и спине выступают мельчайшие капельки пота. Поэтому он почти благодарил Бога, когда Эрик объявил перерыв, около восьми вечера, и все разошлись на поздний ужин и пересмену плёнки. Сильно похолодало, поэтому Дженсен решил отправиться в трейлер, чтобы захватить кофту и куртку. Сумерки были сизыми и походили на сигаретный дымок, и от этого возникала идея об «Минздрав предупреждает...». Однако так хотелось хоть на миг попасть в тепло и закутаться, наконец, в шарф, натянув капюшон куртки так, чтобы виден был лишь кончик носа, что Дженс не стал задерживаться, едва не поскользнувшись на покрытых инеем ступенях, когда поднимался в трейлер.
Пытаясь в темноте найти вещи, он не обратил внимания на странный шорох у окна, но когда в глаза без предупреждения ударил свет карманного фонарика, Эклз не мог оставаться равнодушным. Он резко отступил в темноту, зажмуриваясь, считая до десяти, чтобы глаза привыкли к экстремальным условиям. Силуэт двинулся, пересекая пространство, подбираясь ближе...
- Эрик! – с облегчением воскликнул Дженсен, ожидая уже какой-нибудь твари, выбравшейся из зарослей вслед за тем, первым существом.
Крипке молчал, задумчиво вертя в руках фонарь, так что яркий белый кружок света метался по стенам и потолку.
- Эрик? – с недоумением повторил Дженс, когда пауза затянулась.
- Я почему-то так и думал, - проговорил, наконец, Крипке. – Я был почти уверен...
- Так, - всё ещё не понимая, пробормотал Дженсен. – А дальше?
Эрик шагнул, становясь почти вплотную к нему, выдыхая в подбородок шумно и хрипло.
- Ещё до того, как я увидел кассету, я знал, - снова сказал, он, и Эклз почувствовал, как чужие руки поползли по его спине, сминая рубашку, иногда впиваясь пальцами до боли.
- Эрик! – он даже отскочил, потому что это точно уже было чересчур! – Это ты?
- Что, думаешь, я одержим, как Сэмми Винчестер в сериале? – слова прозвучали неприятно, сказанные шершавым шёпотом, они уподобились сухому грязноватому песку...
- Так скажи мне «Кристо» и увидишь, - с этими словами он снова оказался рядом с Дженсом, хватая того за плечи, прижимаясь губами, коже к коже – все трещинки и сухость, но от этого стало мерзко внутри, и Эклз, отшатнувшись, отталкивая продюсера рукой как можно сильнее, добрался до двери, поворачивая ручку. Та не поддалась, словно заклинила.
- Что такое? – всё тем же шёпотом осведомился Эрик. – Не выходит?
Дженсен сглотнул. Это было действительно страшно: осознавать, что заперт в этой комнате со спятившим неожиданно Крипке, который сейчас надвигался на него.
Эклз навалился на дверь, надеясь, что в этот раз упрямая деревяшка уступит позиции. Поддалась! Колени встретились с холодным камнем крыльца, неприятно хрустнув, а прямо перед его глазами оказались ботинки Джареда, который направлялся к трейлеру, но был остановлен странным шумом, доносившимся из помещения. Когда же Дженсен удачно приземлился на крыльцо, он замер, глядя на Эрика, который в растерянности застыл в дверном проёме.
- Джей, - с облегчением выдохнул Эклз.
Крипке быстро опомнился, широким шагом проходя мимо них по направлению к съёмочной площадке.
- Всё в порядке? – осведомился Джаред, стараясь говорить равнодушно, но всё-таки в его голосе проступила на миг тревога.
- Типа... того, - пробормотал Дженс, с неохотой возвращаясь в трейлер, стягивая джинсы и швыряя их в угол. – Я хочу спать.
Он натянул одеяло на голову, закрывая глаза, твердя себе раз за разом, что мир сходит с ума, причём это происходит с пугающей быстротой, и именно сейчас он уже не знает, что делать, потому что в голове царил полный беспорядок.
Дженсен услышал, как вздохнул Джаред, опускаясь на кровать, и сжал пальцами виски. Голова болела от всех этих мыслей, требовалось какое-то завершение, конец, заключение для всего происходящего, иначе и у него в скором времени съедет крыша.
В трейлере стояла непривычная и пугающая тишина. Темнота уютно окутывала, но Дженсен всё равно не смог бы заснуть. Он повернулся на спину, чувствуя мягкость ткани, закрывая глаза, думая, что жизнь – дурацкая штука, когда скрип соседней кровати привлёк его внимание.
- Эй, - прошептал Джаред, присаживаясь рядом с ним. – Не спишь?
Дженсену это чертовски напомнило детство, когда мама точно так же спрашивала его, читая сказки...
- Нет, - ответил Дженсен, его голос звучал немного глухо из-за преграды в виде покрывала, но Джаред быстро решил эту проблему. Он потянул за край полотна, открывая лицо Эклза, глядя тому прямо в глаза.
- Я тоже.
Они немного помолчали, когда Дженсен не выдержал. Ему просто нужно было сказать.
- Всё как-то запуталось...
Джаред насторожился, впитывая каждое слово, словно только и ждал этого.
- Прости, Джей, но я уже ничего не понимаю. Я в растерянности...
Но тот лишь без лишних слов наклонился к нему, касаясь губ осторожно и бережно. Дженсен только вздохнул, не отстраняясь, позволил этому поцелую захватить его, с облегчением чувствуя зарождающееся напряжение в теле, которое было призвано избавить его от тревоги, от этого странного и нетипичного для него состояния потерянности. Губы Джареда были мягкими, податливыми, горячими, совсем такими же, как он и запомнил с той ночи, когда неизвестная тварь чуть не разорвала Джея в клочья. Родными, словно он делал подобное уже тысячу раз, знакомыми, в тоже время настойчивыми, нетерпеливыми.
- Джей, - прошептал Эклз, понимая, что он всё-таки начинает терять разум, совсем как Джаред неделю тому назад, но это совершенно не пугало, даже доставляло некоторое удовольствие.
- Тшшш, - в ответ.
Джаред осторожно забрался на кровать Дженса с ногами, глядя на него сверху вниз, не предпринимая более никаких действий в ожидании решения Эклза. Тот колебался лишь миг, внезапно осознавая, что он должен делать, какой путь выбирать. Завтра. Он решит завтра, а не сегодня, когда это живое тепло чуть давит на тело, когда ладони касаются его волос и лица, а губы и язык ласкают шею.
Он сам подался навстречу Джареду, проникая в горячее нутро его рта, пробуя на вкус, ощущая влажность и тепло слюны, острую кромку зубов, скользя по нёбу. Он простонал невнятно что-то, о чём и сам не имел понятия, поскольку в этот момент его сознание почти растворилось в вихре чувств и эмоций. Колени Джареда скользили по его бёдрам, когда он чуть потёрся пахом о его живот, позволяя ощутить твёрдость органа.
Дженсен запрокинул голову, не препятствуя действиям Джея, который стянул с него бельё, проводя рукой по напряжённому члену, собирая на выступившую смазку, вводя пальцы в расслабленный задний проход, одновременно продолжая движение по стволу, таким образом подводя Дженсена к самому краю, но не давая ему сорваться вниз. Спустя некоторое время он дотянулся до руки Эклза, положив его ладонь на собственный член так, чтобы пальцы кольцом обхватывали его, скользя непрерывно и измождающе... Они изгибались под прикосновениями друг друга, чувствуя, как рассыпается на куски мир, в котором они жили до этого, но ничего нового не возникало из этих развалин. Только в данный момент ни Дженса, ни Джареда это не волновало, особенно когда оргазм ударил по нервам, болезненно и оглушающе, невозможно долго заставляя корчиться в судорогах.
Они задыхались, чувствуя импульсы, проходящие по их телам, сжимая друг друга в стальных объятиях, и было легче оттого, что кто-то был рядом, кто-то мог удержать от окончательного падения в эту бездну, в эту чернильную тьму, когда в глазах плясали ослепительно белые искры. Сплетение языков, борьба за выживание...
Кровать оказалась слишком узкой для двух человек, но Джаред умудрился устроиться между Дженсеном и стеной, перетягивая на себя одеяло. Он утроил голову у Эклза на груди, вздрагивая от неровного дыхания и тревожного биения сердца, когда на грани сна он почувствовал вздох и лёгкое прикосновение к волосам.
Дженсен закрыл глаза, понимая, что этот день закончится всё равно, а завтра явится непрошенной гостьей жестокая реальность, но так хотелось схватить за скользкий хвост время и остановить его бег, чтобы навсегда задержаться в этом позднем вечере...
Эпилог
- Что это? – осведомился Ким Мэннерс, глядя на бумагу, переданную ему Дженсеном. – О чём здесь говориться?
Эклз немного помолчал, понимая, что его заявление шокирует режиссёра, но теперь он уже принял решение и не намерен его менять.
- Итак? – напомнил о себе Мэннерс.
- Я отказываюсь от роли, - просто сказал Дженсен, глядя на подхваченный холодным ветром осенний листок.
- Ты... что?
- Я ухожу, - снова повторил он, подтверждая мысль, усиливая её позиции в собственном сознании.
Ким молчал. Он не мог поверить сказанному. Так не может быть. Актёры не расторгают контракты, когда половина материала уже отснята.
- Я ухожу. Здесь всё написано, - Дженс указал на листок бумаги в руках режиссёра.
- Но... почему? – решился всё-таки спросить Мэннерс.
Эклз на миг задумался, словно размышляя, как лучше сказать.
- Всё дело в том, Ким, что я слишком верю в сверхъестественное, - наконец, сказал он.
Мэннерс бросил на него задумчивый взгляд.
- И, снимаясь в подобном сериале, не могу не опасаться, что твари, которых Винчестеры уничтожают в шоу, могут обозлиться на весь мир и начать гадить хорошим людям...
- Какой же бред! – не удержался от восклицания Мэннерс, но тут же прикусил язык, потому что Дженсен, видимо, говорил абсолютно серьёзно.
- И в силу моих нынешних убеждений я прошу...
- Ничего не выйдет, - категорично отрезал подошедший Крипке.
Дженсен не обратил на него никакого внимания, продолжая:
- И я уже переговорил с руководством канала.
- Вот чёрт, - выругался Ким, вздыхая, качая головой. – Что же теперь? Придётся искать нового Дина Винчестера.
Он многозначительно посмотрел на Эрика, пожимая плечами, передавая бумагу продюсеру. Тот даже не на текст не взглянул.
- У нас, получается, есть только Сэм, то есть Джаред.
- А кто сказал, что я собираюсь остаться? – донёсся до них голос Падалеки, который как раз вышел из трейлера и теперь направлялся к ним по выложенной камнем дорожке. – Я не собираюсь играть младшего из братьев при другом Дине.
Ким, похоже, расстроился вконец. Эрик же всё пытался сохранить самообладание.
- Причина – точно такая же. Так что всё понятно.
Дженсен развернулся, зашагав к стоянке автомобилей неподалёку. Джаред поспешил за ним.
- «Импала»? – ухмыльнувшись, спросил Дженс, извлекая из кармана ключи, которые он не соизволил никому отдать.
Джаред кивнул. Они уселись в привычную и любимую машину, не замечая окриков персонала площадки, и Дженсен утроил ладони на привычном руле, заводя мотор.
- Хочешь стать охотником? – шутя, поинтересовался Джаред.
- Непременно, - кивнул Эклз.
Машина плавно выехала на шоссе на Ванкувер. Впереди было что-то неизвестное, чего, возможно, стоило бы опасаться, но «Импала», «Дин» и «Сэм» - всё там, где и должно быть. Дорога, горизонт, бледно-рыжее небо...
7 сентября 2007 |
