***
– Эрик? Не думаешь, что это уже перебор?
Ким, похоже, был немного взволнован, по крайней мере, его голос звучал именно так в телефонной трубке, где эхо дрянной сотовой связи действовало Крипке на нервы.
– Мэннерс, не паникуй ты так. Я буду действовать разумно и осторожно.
– Не глупи, Эрик, это слишком рискованно, к тому же ты один-то уж точно не справишься. Если ты уверен в собственном плане, то тебе, как минимум, нужен ещё один человек. Хотя бы для диалога...
– И поэтому, Ким, мне, как воздух, нужен ты!
– О, нет. Эрик, не впутывай меня в эти твои...
– Стой, стой, стой! Попридержи коней, Мэннерс. Ты даже ещё не слышал, в чём суть!
Эрик прошёл по комнате, от окна, где вертикальные жалюзи качнулись под порывом искусственно созданного ветра, до небольшого диванчика у стены, с размаху сел, откидываясь на подушки.
– Я не уверен, что хочу это узнать, – растерянно проговорил Ким, и Крипке нетерпеливо кашлянул.
– Дай мне минуту. Я тебе расскажу, и, послушай, я на тебя надеюсь.
Мэннерс по ту сторону телефонной трубки вздохнул. Иногда он сам себе удивлялся: Эрик порой мог из него верёвки вить, а кому это понравится? В то же время, однако, такого друга, как Крипке, у Кима ещё никогда не было, а значит...
– Ким, ты видел тех девчушек, с которыми тусят Джаред и Дженсен? Они выглядят так искусственно и наигранно... Словно куклы!
– Но они актрисы, Эрик! Насколько мне известно.
– Чёрт побери, Ким, ты собираешься меня выслушать?
Молчание на другом конце провода было знаком согласия.
– Это просто временно, это период их жизней, когда они ещё не успели в полной мере осознать, как они нужны друг другу на самом деле. Они видят друг друга каждый день, и им кажется, что съёмки будут длиться вечно, и ты, наверное, сам знаешь, Ким, что в таких случаях обычно создаётся впечатление, словно это никогда не закончится. А потом – раз!– и наступает день, когда нужно прощаться. А потом это перерастает в осознание, а осознание порождает боль, и всё это растёт, словно опухоль. Мне просто не хочется, чтобы они потом поняли, что упустили, возможно, самый главный шанс, выигранный в лотерее жизни.
– Так, – осторожно протянул Ким, впечатлённый речью. – Что-то ещё?
– Не притворяйся, что не понимаешь! – с некоторым раздражением пробормотал Эрик, но быстро справился с собой. – Я убеждён, подчёркиваю, Ким, убеждён, что они...
Мэннерс даже задержал дыхание, страшась услышать продолжение, в то же время понимая, что простое человеческое любопытство ему совсем не чуждо.
– ...они созданы друг для друга, – закончил Крипке, но затем, усмехнувшись добавил. – Думаешь, в этом слишком много пафоса?
– Хм... – пробормотал Ким. – Пожалуй, немного есть.
– Дружище, я сейчас расскажу тебе, что хочу устроить. И даже не пытайся отрицать, что я гений, Ким!
– Эрик, – осторожно начал Мэннерс, – я с удовольствием выслушаю всё о том, что ты там придумал, но...
– Я сыграю на их отношении друг к другу. Весь мой план построен именно на этом.
– Эрик, ты же не хочешь...
– При встрече всё в подробностях, а сейчас только в общих чертах. Я заставлю их взглянуть друг на друга по-новому! И, поверь, для меня это будет не так уж и сложно. По крайней мере, я надеюсь на это.
– Ты ведь не хочешь сказать, что собираешься написать что-то вроде сценария для жизни Дженсена и Джареда? – осторожно поинтересовался Мэннерс. – Ты можешь заставлять своих героев из «Сверхъестественного» делать всё, что твоей душе угодно, но применять подобные методы к реальным людям, Эрик...
– Это другое, я знаю, поэтому буду действовать осторожно, но пойми, Ким, это ведь для их же блага. Мне даже кажется, – понизил Крипке голос, щёлкая выключателем, отчего верхний яркий свет погас, оставив лишь мерцающие искорки дежурных ламп подсветки вдоль стены, – что они иногда переглядываются с таким странным видом!
– Эрик, – снова предпринял попытку Ким, но Крипке – человек увлекающийся – не желал теперь ничего слушать.
– Это будет нечто!
– А если ты не прав, а? – решился, наконец, признаться в своих подозрениях Ким. – Что если это всё ерунда, и им действительно хорошо с их девушками? Может, кто-то из них уже даже задумался над тем, чтобы купить домик на западном побережье, жениться и жить дружной семьёй?
– Я уже придумал первый шаг, и завтра...
– Что если этими своими фокусами ты только хуже сделаешь? С чего ты там хочешь начать?
– Пара неоднозначных фраз о ком-то из них...
– Эрик, послушай, а что будет, если этим ты только испортишь их дружеские отношения? Не вмешивайся ты в это, прошу тебя.
– Ким, не будь трусом, я с тобой. Так что завтра...
– Нет, Эрик!
– А в самом конце мы...
В трубке раздалось шипение, а затем частые гудки. Сегодня у телефонных компаний был неудачный день. Собиралась гроза, так что у многих мобильные телефоны отказывались нормально работать.
– Чёрт, Ким, – пробормотал Крипке, безуспешно набирая номер Мэннерса.
Абонент временно недоступен...
Швырнув трубку на диван, Эрик вздохнул, глядя в прорези жалюзи, где тёмные тучи клубились, а вспышки молний подсвечивали их рыхлые лиловые бока. Киму ни за что не отговорить его. И не переубедить.
***
Я честно признаюсь, что не хотел этого. Ох, чёрт, я клянусь, что всё вышло случайно, и я ни в чём не виноват. Это просто... просто несчастный случай. По крайней мере, с моей стороны.
Ближе к вечеру, ещё до начала съёмок, Крипке позвонил мне и велел мчаться в его трейлер как можно быстрее. Дело, мол, было «страшно важное», и не терпело отлагательств. Что ж, я пошёл. Правда, заглянул на кухню по дороге, чтобы захватить пару яблок. Мало ли что: вдруг захочется перекусить в перерыве между съёмками, а это весьма затруднительно, когда находишься в почти пустом доме, а вокруг миль так на десять – сплошной лес, и никаких автоматов с чипсами и батончиками.
Я прошёл неторопливо до личного «офиса» Эрика, который, конечно, не сравнился бы с его Лос-анджелесским с фонтанами там всякими и сплошными столиками венецианского стекла. Ладно, так и быть, признаюсь сразу же: про стекло я не в курсе. Это просто домыслы разума. Я уже был почти готов распахнуть чуть приоткрытую дверь, когда услышал голос Кима Мэннерса, одного из наших режиссёров, который, судя по всему, был несколько взволнован. Они обсуждали что-то с Эриком, но я прекрасно знал, что они друзья, поэтому не допустил бы и мысли о том, что они ссорятся или серьёзно спорят. Но когда во фразе одного из них неожиданно прозвучало моё имя, я прислушался. Не отдавая себе отчёта в том, что могу глупо попасться на подслушивании чужих разговоров, я прислонился к металлическому боку трейлера, надёясь, что меня не видно в ту узкую щель между дверью и дверным косяком, и замер.
– На днях, представь, – продолжил Эрик, обращаясь к Киму, – я просто попал в такую странную ситуацию. Прямо не знал, что и говорить.
– Да ты что! – немного обречённо воскликнул Ким, но я не слишком обращал внимания на интонации, очень уж разгорелось моё любопытство.
– Это был Джаред. Он что-то искал, кажется, сценарий, и случайно увидел у меня фотографию моей жены.
– О, да, – протянул Ким.
Я не видел того, что происходило в трейлере, иначе бы, пожалуй, усмотрел кое-какой подвох в поведении этих двоих. На самом деле после этого лаконичного замечания Крипке сделал страшное лицо, толкая Мэннерса в бок, чтобы тот прекратил вворачивать фразочки, которые могли бы их выдать. Ну, или хотя бы указать на полную незаинтересованность Кима.
– У меня в бумажнике. Я всегда её таскаю с собой, особенно, когда уезжаю далеко.
– Скучаешь, – потрепал Ким друга по плечу.
– Не то слово! – воскликнул Крипке. – И он мне заявляет, Джей, в смысле, значит, говорит, что у моей жены задница, что надо.
Ким хмыкнул, но затем попытался заставить себя замолчать. Смех рвался из него, хотя для меня, конечно, ситуация была следующей: в трейлере повисла абсолютная тишина, словно они замерли там, подобно ледяным фигурам, выставка которых ежегодно проводится в Ванкувере.
– Но это ещё не всё, – спустя некоторое время заявил Эрик. – Дальнейшие его слова меня добили окончательно.
Он вдруг рассмеялся, всё-таки не выдержав. Мэннерс тоже хохотнул.
– Давай, рассказывай!
– Чёрт возьми, Ким, он мне сказал: у неё, конечно, задница, что надо, но у Дженсена всё равно лучше. Определённо.
Я подумал, что ослышался. И хотел было заглянуть в проём и сказать что-нибудь вроде «Повторите, пожалуйста», но вовремя спохватился.
– Представь, после такого заявления я должен был объяснять ему какие-то там правила безопасности при съёмке сцены... Это было нечто!
Ким снова засмеялся, хотя я уже почти ничего не слышал, чувствуя лишь твёрдость стены трейлера спиной. Хоть что-то в этом мире пока непоколебимо.
Спустя пять минут, когда внутри всё более или менее успокоилось, я как ни в чём не бывало постучал в дверь:
– Вызывали, шеф?
Эрик кивнул, хотя на его лице всё ещё сохранялось какое-то странное, непонятное для меня выражение. Ким вышел, извинившись. Я сглотнул, чтобы не выказывать волнения.
– Ты опоздал, между прочим, – пробормотал Эрик только для того, чтобы нарушить неловкую тишину.
– О, да, – не удержавшись, кивнул я.
***
– Ты, правда, думаешь, что он слышал? – поинтересовался Ким, хотя сейчас ему совсем не хотелось развивать эту тему.
– А то! – кивнул Эрик, попивая кофе из термокружки, которую ему подарила жена ещё в прошлом году. – Ты что, не видел, какое у него лицо было, когда он вошёл? Наверняка, простоял у двери всё то время, пока мы говорили.
– Ты просто интриган, – то ли с неудовольствием, то ли с восхищением проговорил Мэннерс. Крипке попытался разобраться в интонациях друга, но потом решил для себя, что в голосе Кима присутствовало и то, и другое. И остался вполне удовлетворён.
– Пока пройдёт день, а потом ещё и ночь, это всё будет вариться в голове Дженсена, и, в конце концов, выльется во что-то...
– Вот именно, ты даже не знаешь, чем всё может закончиться! Ты ведь не хочешь рассорить парней в пух и прах? Не хочешь, надеюсь.
Крипке помолчал немного, чем только укрепил тревогу Мэннерса, но затем всё-таки с полной уверенностью заявил:
– Всё будет в порядке. Точно, Ким!
Тот кивнул, но Эрик всё равно не смог убедить его в полной правильности происходящего.
– Я пойду перекусить, – пробормотал он, поднимаясь.
– Еда, – вдруг сказал Крипке, и Ким буквально кожей почувствовал, как в воздухе повеяло порывом новой идеи.
– Не надо, – предупреждающе проговорил он, – я хочу спокойно пообедать, без всяких там...
– Я просто подумал, вот, например, в сериале у нас Дин постоянно ест. А кто, как ты думаешь, не перестаёт жевать в реальности? Конфеты, двойные порции, всё прочее? Ну, же, Ким, я надеюсь на твою сообразительность!
Эрик улыбался, подшучивая над другом, когда тот понимающе кивнул.
– Да, конечно, Джаред Падалеки обладает самыми крепкими зубами в мире, которые останутся в норме, даже если он надумает съесть все наши конфеты на Рождество.
– И у меня есть план на этот счёт. Шаг второй, можно так его назвать.
Мэннерс промолчал.
– Это всего лишь конфеты, Ким!
– Ты даже конфеты сможешь представить в извращённом виде, с твоей-то фантазией, – проворчал Мэннерс, выбираясь из трейлера. – И я иду обедать, в конце концов, а ты – как хочешь.
Эрик покачал головой, чуть улыбаясь. Ким всё-таки до жути упрямый, не хочет понимать, что всё это может привести к счастливому концу. Он, Крипке, ведь сейчас не пишет какой-то там «сценарий жизни», как сказал ранее Мэннерс. Нет! Он просто... помогает.
С этими мыслями Эрик поднялся, следуя за другом, предвкушая плотный обед, за которым, наверняка, последует непростой рабочий день.
***
Когда мы все стояли в очереди, чтобы набрать еды и перекусить, я в какой-то момент перехватил взгляд Джареда, который был странно молчалив сегодня, словно расстроен или погружён в свои мысли. Ну, вообще-то, этому можно было найти оправдание: мы снимали сложный эпизод, построенный, по большей части, на эмоциях, а не на действии, и Джей, пожалуй, пытался настроиться на работу, хотя пока что мы просто обедали. Я подумал было, что ему не стоит так напрягаться за едой, иначе можно заработать несварение, но промолчал. Сам же я не вспоминал о съёмках. Я думал о том, что Джаред сказал Крипке, и, чёрт возьми, эти слова по-настоящему зацепили меня. Я всё никак не мог поверить в их подлинность, хотя вряд ли Эрик стал бы сплетничать. Это как-то не свойственно мужчинам – заводить странные разговоры, распространять слухи, непроверенные факты... Поэтому теперь я всё смотрел на Джареда и пытался представить себе выражение его лица, когда он вдруг сказал про меня, то есть, про мою задницу, что... короче именно то, что он на самом деле и сказал. И это звучало с некоторым оттенком светло-синего. Ага, именно так.
– Что у нас сегодня? – поинтересовался Джей, не спрашивая конкретно, просто высказывая мысль вслух.
– Тебе понравится, – подмигнул ему Крипке, щедро поливая варёный картофель каким-то соусом с баклажанами. – Точно.
Джаред кивнул, накладывая курицу и салат, а потом очередь чуть продвинулась вперёд, и между нами втиснулся Роберт. Ну, Роберт Сингер, причём совершенно беззастенчиво, и сразу же стал ссыпать в свой пластиковый контейнер томаты, и спагетти, и заливать всё соусом, так что я даже не сразу нашёл в себе силы возмутиться.
– Эй, Роб, – толкнул я его несильно. – Тут, вообще-то, очередь, и есть хотят все. Даже я.
Он бросил на меня лукавый взгляд, а потом продолжил безобразие.
– Эй, Роб! – чуть повысил я голос: чёрт, я никогда бы не подумал, что наш цивильный продюсер и режиссёр будет так себя вести.
– Не кипятись, Дженс, – улыбнулся он. – У меня просто времени в обрез. Через двадцать минут начнётся одна важная для меня конференция, а перспектива сидеть два часа с пустым желудком меня совсем не радует. Так что – прости, друг!
Он протиснулся ещё дальше, к десерту, но, к сожалению, у повара что-то стряслось со сливочным кремом, так что Роберту не повезло, и ему пришлось довольствоваться овсяным печеньем, а Сингер, насколько я знал, ненавидел его.
Перекинувшись парой слов с Кимом и Эриком, он пробежал оставшиеся метров двадцать до трейлера, а потом скрылся внутри.
Я вздохнул, и внезапно понял, что жизнь, в сущности, совсем не так плоха. Ну, чего бы стоили наши съемочные дни без вот таких забавных случаев, без всей этой суматохи и кутерьмы? Так гораздо веселее, и, к тому же, действительно живо, не картинно и не наигранно.
Я помахал Мэннерсу, который уже направлялся на съёмочную площадку, чтобы начать работу, пока мы тут прохлаждаемся, а затем украдкой, предварительно убедившись, что на меня никто не смотрит, оглянулся, чтобы проверить, на самом ли деле моя пятая точка так уж хороша.
***
– Роб, – обратился к Сингеру Эрик, когда зашёл в студию сценаристов, где тот корректировал какие-то заметки Сары, – занят?
– Если что-то срочное, Эрик, выкладывай. Ты ведь не поболтать пришёл? – Роберт на миг оторвался от листков перед собой, когда Крипке, помолчав немного, всё-таки решился приступить к изложению своих идей.
– Знаешь, не подумай ничего плохого обо мне, Роб, но у меня есть к тебе просьба.
– Я весь внимание, – усмехнулся тот, но внутренне собрался, готовясь к тому, чтобы услышать о новой выдумке Крипке.
В прошлый раз это было убийство Джона. Чёрт возьми, наверное, они многих заставили плакать. В смысле, фанатов шоу. И уж точно, некоторые не простили создателю этого шага. Это было, пожалуй, слишком сильно, пусть и логично, но уж очень жёстко, и многие так и не смогли этого принять. Хотя в тоже время это было восхитительно. Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Эрик любил риск. Он риском жил, и в этом проявлялась его гениальность. А гении не могут оставаться абсолютно нормальными, по меркам общества, людьми. Так что сейчас от Крипке можно было всего ожидать. Его нестерпимое желание сделать «Сверхъестественное» ещё лучше, ещё более захватывающим порой толкало Эрика на жестокость.
«Ради Бога, – мелькнула мысль в голове Роберта, – пусть он оставит Дина в живых!»
– Это насчёт... Дженсена...
«О, нет!»
-... и Джареда. На самом деле ничего страшного, но...
«Пусть он не скажет мне сейчас, что через месяц-другой собирается устроить Дину поездку в ад».
– Да, просьба, Роберт! Я хочу, чтобы сегодня перед обедом ты устроил небольшую потасовку в очереди. Просто немного отвлёк Дженсена, пока я скажу пару слов Киму. И, пожалуйста, подгадай момент так, чтобы там поблизости был ещё и Джаред. Это сюрприз своего рода для Дженса. Так он не должен ничего услышать.
– А Джей?
– А с Джаредом я разберусь сам. Ну, как, не слишком сложно для тебя?
Сингер помолчал немного.
– Послушай, Эрик, – начал он не слишком уверенно, может быть, потому что знал ответ заранее, – могу я спросить, зачем всё это? Не подумай, что я не в меру любопытен, просто...
– Прости, Роб, это секрет. Я сейчас не могу тебе сказать, но ты в конце всё сам узнаешь. Не думаю, что тебе это не понравится. Когда до всех дойдёт смысл всего, уверен, многие будут рады. И ты, уж точно, будешь среди их числа. Просто... сделай всё, как я сказал.
– Интриги, интриги, Крипке! – воскликнул Сингер, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринуждённо. – Сел на любимого конька, ага? Ты только, Эрик, не переборщи...
– Ммда, сегодня, помнится, уже кто-то называл меня интриганом... Уж не знаю, к чему всё это?..
Эрик демонстративно пожал плечами и скрылся за дверью. Роб задумчиво смотрел ему вслед.
А теперь, когда время обеда давно прошло, и Сингер выполнил просьбу Крипке, он, сидя в своём кабинете на колёсах, всё пытался понять, к чему же всё это было устроено. На столе перед ним валялись грязные контейнеры из-под еды, цыплёнок и овощи уже давно переваривались в его желудке, но мысли не покидали головы. Дело было в том, что, отвлекая внимания Дженсена, Роберт случайно услышал разговор Мэннерса и Эрика, ведь он был всего в двух шагах от Джареда, который стоял как раз вплотную к заговорщикам.
Честно сказать, ему стало немного не по себе от всего этого. Нет, конечно, Ким и Крипке не строили планов по ограблению банка с целью пополнить бюджет сериала, не замышляли убить третьего помощника младшего режиссёра. Чёрт возьми, да ведь они даже не думали о том, чтобы, натянув маски с прорезями, стащить кучу дорогостоящего съёмочного оборудования ради получения страховки! Они просто говорили, но и в этих словах было нечто... Нечто такое, о чём Роберт предпочёл бы не знать. Теперь же, невидящим взглядом уставившись на лежащие перед ним на столе свежие газеты и журналы, он снова и снова вспоминал весь подслушанный разговор, пытаясь понять, не пропустил ли он чего важного, тех незначительных мелочей, что указывали бы на скрытый прикол со стороны Крипке.
Джаред был совсем рядом, даже ближе самого Сингера, и, конечно же, слышал всё: от первого слова до самого последнего. И, кажется, ему было ничуть не лучше после этого. Хотя Роб ушёл достаточно быстро, он успел заметить выражение лица Падалеки: тот был... сбит с толку, растерян, возможно, даже слегка смущён. О, да, поверьте, было от чего!
– Что сегодня? – поинтересовался Ким, когда они выбирали, что из еды взять на этот раз.
– Есть баклажаны, я их обожаю, – откликнулся Эрик, специальной вилкой с двумя зубчиками накладывая рулетики из жареных овощей.
– Фу, гадость, – поморщился Мэннерс, но Эрик дружески пихнул его, чтобы тот не позволял себе слишком многого.
– Парень, я собираюсь, между прочим, это есть! – воскликнул он, весьма прозрачно намекая, что не стоит выражаться подобным образом о еде.
– Ладно, Эрик, я просто пойду и возьму немного тушёного мяса и картофеля и чего-нибудь ещё...
– Кстати сегодня как раз привезли целую коробку пирожных. Свежих.
– Джей сразу же попадёт в рай, – отметил Ким, понимающе кивая. – И завтра у нас Сэм будет высоченным толстяком с тремя подбородками.
– Ага, точно! – засмеялся Крипке. – Придётся переписывать сценарий...
Роб задумчиво повертел в пальцах карандаш. Это было бы самым обычным разговором, если бы не следующая его часть.
– Знаешь, как раз насчёт сладостей, конфет там всяких, – неожиданно понизив голос, проговорил Эрик, так что Киму пришлось чуть нагнуться, чтобы лучше его слышать, – вчера меня Дженсен своими словами, чёрт возьми, сразил наповал!
Сингер в ту минуту как раз говорил с Эклзом, которого возмутила его, Роберта, наглость, но прекрасно слышал шёпот за спиной.
– Он мне тут на днях признался, – хмыкнул Крипке, – что обожает наблюдать за нашим Джеем, когда тот есть своих желатиновых червяков.
– Да, ну! – немного запоздало воскликнул Ким, но Роб теперь был слишком поглощён разговором, чтобы обратить внимание на эту неожиданную заминку.
– Да! – подтверждающее кивнул Эрик. – Это, мол, страшно эротично. Уфф. Бывают же у людей фантазии!
– А что дальше-то было? – проговорил Мэннерс, уже на ходу поедая картофель.
– А потом он сказал, что рот Джареда можно бы приспособить для кое-чего другого, а сейчас, поедая свои конфеты, он только время тратит, а мог бы заняться более полезным делом.
– Подожди-ка, – притворно – непонимающе остановил его Мэннерс, – объясни мне подробнее, что тот имел в виду.
– Ты сам-то не можешь догадаться? – с досадой прошипел Крипке. – Ладно, сейчас.
Он оглянулся, а Роб как раз собирался уходить и даже немного всполошился, когда Эрик кивнул ему, подмигнув.
– Он имел в виду, – громко прошептал Крипке, – именно это.
Затем последовало само слово. Хотя Сингер уже не мог слышать окончания фразы, он был уверен в своём предположении. И, чёрт возьми, ему это совсем не нравилось!
Теперь же, сидя в офисе, бездельничая самым вопиющим образом, он не мог подавить в себе некоторые подозрения насчёт Дженсена. Вообще-то, он гомофобом не был, лояльно относился ко всяким таким личностям, но никогда и мысли не допускал!.. Вот проклятье, вязался с этим Крипке в историю, что теперь делать?!
Роб вздохнул, покачав головой. Одно он знал точно: он никому не расскажет о том, что слышал.
***
– О, что на этот раз? – притворно – обречённо протянул я, когда Джей явился в нашу гримёрную с очередной коробкой пастилы. – Зелёные червяки? Вампирские челюсти? А, может, просто обыкновенные шоколадные конфеты?
Я хмыкнул, но почему-то реакция Джареда удивила меня. Обычно он отшучивался, смеялся вместе со всеми, а потом просто набивал рот сладостями. Сейчас же, не обращая внимания на Джинни и Шеннон, наших парикмахера и гримёра, он резко поднялся на ноги, не заботясь о том, что аэрозоль с маскирующей краской прочертил едва заметную полосу на ткани футболки, и направился ко мне, всё ещё держа коробку с конфетами в руках.
– Это тянучки, – протянул он, странно ухмыляясь, затем открыл пластиковый контейнер, поддев крышку ногтями, достал ириску и демонстративно сунул в рот.
– Ну, что, – осведомился он, – как тебе?
Глаза его как-то странно блестели. Я старательно ломал голову над тем, что стряслось с Джеем. И пока стоящих идей у меня не возникло.
– Неплохо, – решился всё-таки ответить я, хотя, пожалуй, в моём положении абсолютного неведения можно было бы и промолчать. – Для актёра, который изображает перед камерой Сэма Винчестера это очень даже неплохо.
Джей шутку не оценил.
Я даже сам немного сомневался: а присутствовала ли она вообще в этой моей фразе?
Шеннон кашлянула, стараясь разрядить обстановку, а Джинни вновь занялась моими волосами, пытаясь смастерить обаятельную лохматость Дина. К слову, у неё это всегда прекрасно получалось. Шеннон продолжила покраску кожи лица Джареда, который ввиду пасмурной зимы Ванкувера оказался слишком бледным для камеры и на плёнке получался мертвец мертвецом, как, впрочем, и я. Можно было бы сэкономить на актёрах второго плана, выпуская на площадку Джея и меня в качестве монстров и охотников одновременно. Такими вот мыслями я всё пытался занять себя, чтобы не думать о поведении Джареда, который теперь угрюмо и с каким-то забавным остервенением жевал свои ириски, от которых пломбы выпадают. Хотя, Джею, думаю, такой бесславный конец не грозит: у него кариеса – то обыкновенного, наверное, никогда и не было.
Мелисса, ассистентка одного из помощников младшего оператора, сообщила, что нам пора на съёмочную площадку, и Джинни с Шеннон пришлось работать в темпе, чтобы мы не опоздали. В этой суете и суматохе я отложил разборки с напарником до лучших времён... возможно, до сегодняшнего же вечера. Да, точно. Всё-таки – чем быстрее я выясню, в чём дело, тем крепче мы все будем спать.
***
– Слухами земля полнится, – недовольно протянул Мэннерс, когда рабочий день подошёл к концу: примерно в начало второго ночи. Ненормированный график работы у актёров и работников съёмочной площадки. – Я чертовски устал, и если бы не девушки, которые пили кофе в гримировочной, я бы, наверное, так и остался бы в полном неведении.
– Да что ты, – притворно покачал головой Эрик. – Ким, я тоже устал, как и все, и хочу спать, хотя у меня ещё куча работы по поводу заметок для монтажа серии, которые я надеюсь написать хотя бы к пяти часам, и сейчас неплохо бы...
– Это Шеннон и Джинни, – перебил друга Мэннерс. – Они пили кофе и говорили. О Джареде, ну, и совсем немного о Дженсене.
– Так, – сонливость Крипке улетучилась мгновенно, Ким даже на миг закрыл глаза, надеясь, что усталый клюющий носом Эрик вернётся и не обратит внимания на детали разговора, и забросит работу, чтобы как следует выспаться... От этих мечтаний можно было смело отказаться.
– Они обсуждали поведение Джареда сегодня перед съёмками. Он был не слишком дружелюбен с Дженсом, кажется, сильно чем-то недоволен. Вёл себя странно, острил и...
– Работает, – обронил Крипке.
– Что, прости?
– Работает план. Реакция началась, завтра это перерастёт во что-то большее!
– Хочешь, Эрик, драку на площадке устроить?
– Нет! Это будет не драка, это будут публичные поцелуи, Ким, – засмеялся Крипке, старательно прицеливаясь, чтобы закинуть смятую бумажку прямо в урну. – Сейчас у них период отторжения, это как имплантированный орган – сначала организм не принимает, но с помощью определённых лекарств перестаёт видеть в новой целой печени смертельного врага.
– Твои сравнения, как всегда, чрезвычайно метафоричны, – с сарказмом проговорил Мэннерс, но Эрик лишь усмехнулся, кивнув в знак согласия. – Ты сам на себя не похож в последнее время. Твой план может выйти из-под контроля.
– Так что ещё обсуждали девушки?
– Это всё произошло из-за твоей фразы про конфеты.
– А как же та, насчёт задницы? – поинтересовался Эрик. – Неужели, не сработала?
Мэннерс замер на мгновение, глядя на друга, пытаясь понять, где проходит грань между серьёзностью и шуткой. К сожалению, таковая либо отсутствовала, либо представлялась слишком размытой для того, чтобы быть замеченной и узнанной.
– Дженсен у нас куда спокойнее. По крайней мере, по отношению к Джареду. Конечно, скажи такое кто другой – вполне возможно, Эклз наподдал бы ему пару раз. Но здесь...
– Вот видишь! – победно воскликнул Крипке. – Ты уже сам анализируешь характеры, поведение... И сам видишь, что да как. Дженс спокойнее. И он не станет бросаться на друга, не разобравшись до конца в ситуации. Джей импульсивнее, но момент истины всё равно настанет. Я имею в виду, когда они оба не выдержат. Хотя, думаю, с Джаредом надо быть осторожнее. Иначе он запутается сам и всех собьёт с толку...
Крипке уже почти не замечал Кима, снова развивая собственную теорию и план действий. Он верил, что поступает правильно, хотя Киму порой так совсем не казалось.
– Он был раздражён, имею в виду Джей, – тихо пробормотал он. – Ему это совсем не понравилось. А Дженсен ничего не понял...
– Ах, да, Ким! – воскликнул Эрик, так что Мэннерс вздрогнул от неожиданности. – Шеннон и Джинни – как думаешь, им можно доверять?
Режиссёр посмотрел на друга, пытаясь поверить в то, что его догадка далека от реальности, очень далека...
– Я думаю, мы могли бы подключить и их. Всех, на кого сможем положиться.
– Они будут крайне рады узнать, что Джей и Дженс должны быть вместе, – проворчал Ким. – И это будет означать, что все их томные взгляды и нелепые смешки были напрасны. Да они просто будут в восторге, Эрик. Эрик?
***
– Оказывается, сны – отражения наших глубинных желаний, – глубокомысленно протянул Крипке, когда, оглянувшись, увидел меня, старательно делающего вид, что к разговору не причастен. Тем более что обращались вовсе не ко мне, а к Мэннерсу. Я просто оказался в определённое время в определённом месте... где снова имел возможность услышать, как Крипке раскрывает чужие секреты. – Это действительно так, и ты, Ким, думаю, сам думаешь подобным образом.
Мэннерс с сомнением пожал плечами.
– Ну, скажи мне, что тебе снилось сегодня ночью?
Ким, кажется, такой подлости со стороны друга не ожидал, поэтому несколько запоздал с ответом, пока придумывал, что бы соврать.
– Ничего не снилось, – в конце концов, угрюмо пробормотал он. – Ровным счётом ничего, а твоя теория насчёт снов смехотворна.
– Она вовсе не моя, так что не надо сваливать всё... Так, стой, ведь тебе наверняка что-то снилось! Только ты хочешь это скрыть. Очень интересно, почему?
Ким нахмурился. Я повернулся к Эрику и Мэннерсу спиной, оседлав стул, чтобы они не подумали, будто бы я интересуюсь чужими снами.
– Мне снилось... просто снилась какая-то ерунда, о которой совсем не обязательно говорить.
– Нет, скажи! – воскликнул Крипке, а я подумал, что раньше послал бы его куда-нибудь подальше, чем говорить о собственных сновидениях.
– Ладно, мне снилось, что тебе на голову свалилось ведро с водой, – невозмутимо признался режиссёр. – Устраивает?
– Вполне, – точно так же невозмутимо кивнул Эрик. – Этот пример говорит о твоих внутренних желаниях, которые никогда не сбудутся.
– Да, ну! – хмыкнул Ким. – Ты только будь осторожен, когда заходишь куда-нибудь, а то как бы ведро из моего сна не перекочевало в реальность!
– Слушай, я вообще-то имел в виду немного другое, когда начал говорить, – перебил друга Эрик. – Вчера вечером Джей записывал комментарии для одной из серий, без Дженсена, потому что там про Дина не так уж много, можно будет дописать, если возникнет необходимость.
Я задержал дыхание. Да, точно, было такое: Джареду предложили небольшую работу. Только вот Крипке явно не об этом собирался рассказать, потому что он вдруг перешёл на шёпот, так что мне пришлось чуть повернуть голову и слушать предельно внимательно.
– Я заглянул проверить, как продвигается работа, ближе к полуночи. И нашёл Джареда мирно спящим рядом с наушниками.
– Подожди, он с комментариями-то закончил? – перебил Эрика Ким.
– Да, только забыл выключить один микрофон, поэтому на плёнку записалось кое-что интересное...
Он заговорил совсем тихо, так что у меня не было и малейшего шанса разобрать слова. Краем глаза я следил за выражением лица Мэннерса, которое стремительно менялось по мере того, как Крипке выкладывал ему всю информацию о Джее.
– Представь, я слушал плёнку, когда Джаред уже ушёл, – чуть громче проговорил Эрик, – а там вот такое!
Ким хмыкнул, и у меня возникла одно странное предположение. Раз уж Джаред когда-то там высказался о том, что у меня пониже спины, думаю, в этот раз Крипке опять собирает какой-то компромат на Падалеки.
– Он там прямо несколько раз повторяет «Дженсен, Дженсен», – кивнул Эрик, – не думал я, что нашему Джареду снятся эротические сны про его напарника.
Я замер, прислушиваясь. Вроде бы, ошибки не было. Эрик сказал «Про его напарника». Официально таковым являлся я. Получается, про меня ему там снились... сны?
– А что, на плёнке всё так хорошо слышно? – поинтересовался Ким, но я уже толком не следил за разговором.
– Да. Оборудование хорошее, – откликнулся Эрик, и я только сейчас осознал, что по моему лицу блуждает ненормально глупая улыбка. Всё это звучало странно. Более чем. И если всё это правда, то я не знаю, что и думать.
Продолжая улыбаться, я как можно незаметнее поднялся, хотя Крипке и Мэннерс уже обсуждали что-то совершенно другое и не обращали на меня никакого внимания, и прошёл до нашего с большим Джеем трейлера, чтобы посидеть немного и поразмышлять. Или, может быть, даже найти Джареда и... спросить, как у него дела... Так или иначе, здесь мне больше делать было нечего, поэтому Ким и Эрик могли беспрепятственно обсуждать свои дела.
***
– Ты знаешь, на самом деле всё совсем не так просто, – негромко сказала Джинни, когда Джаред пришёл гримироваться.
Шеннон сейчас находилась около стола парикмахера, пытаясь найти какую-то заколку, а Джей ждал, пока слой краски на лице подсохнет. Шеннон обещала закончить маскировку прыщей и синяков чрез минуту.
Девушки, видимо, хотели пошептаться о чем-то своём, но присутствие Джареда было неизбежно, так что Джинни просто понизила голос до едва различимого шёпота, но Джар всё равно мог разобрать каждое слово, хотя и старался заставить себя не слушать.
– И где ты слышала об этом? – поинтересовалась Шеннон, бросая быстрый взгляд на Падалеки, словно бы проверяя, интересуется ли он их разговором. Джей демонстративно отвернулся, бездумно глядя на их с Дженсеном фотографии, прикреплённые над зеркалом.
Всё-таки слова, сказанные другом, дошедшие до Джареда благодаря болтливости Крипке, никак не укладывались в голове парня. Едва он вспоминал о них, как у него мгновенно возникало это ощущение нереальности, и Джей мог тысячу раз повторить себе, что всё это – глупая шутка, шутка, шутка... Но почти одновременно с этим в его душе зародилось сомнение. Так бывает всегда. Проклятая присказка «А если...» донимает людей с того момента, как какой-нибудь питекантроп осознал, что палка может быть оружием для охоты, а для того, чтобы укрыться от непогоды, гораздо лучше построить что-то наподобие шалаша, чем прыгать с ветки на ветку, в конце концов, промокнув насквозь.
«А если...» витало в самом воздухе, которым Джей дышал, и он, к сожалению, ничего не мог с этим поделать. Дженсен, с одной стороны, не мог бы сказать такого про лучшего друга, но... а что, если мог? Что, если он всё время скрывает свои истинные чувства и намерения? Осознание не приносило облегчения и не порождало идей на тему «как разобраться со сложившейся ситуацией». От осознания становилось только хуже, поэтому Падалеки пытался думать о странностях жизни как можно меньше. Хотя глупо было надеяться на то, что всё разрешиться как-нибудь само, так или иначе.
– Я прочитала в Интернете, – ответила Джинни. – Как-то раз зашла на один из таких сайтов.
– Ну, ничего себе, – хмыкнула Шеннон. – Никогда бы не подумала, что интересуешься жизнью парней нетрадиционной ориентации.
Джаред невольно дёрнулся. Что?!
– Это вышло случайно. Я читала статью, а там в конце была ссылка именно на этот сайт. Такие люди гораздо чаще пользуются KY, чем обычные пары.
– KY? Это разве не...
– Именно! – кивнула Джинни, стараясь говорить как можно более непринуждённо, хотя Джаред чувствовал странную напряжённость в её голосе.
– Ты уверена, что здесь нет никакой ошибки? – с некоторым сомнением протянула Шеннон. – Дженсен как-то раз сказал, что у него есть этот... любрикант.
Она чуть улыбнулась, пожав плечами.
– У Дженсена? – переспросила Джинни. – Вообще-то, судя по тому, что я слышала о нём...
Она уже говорила почти в полный голос, так что Джаред был вынужден кашлянуть, намекая, что на сегодня ему хватит этих подробностей о жизни его друга. Хотя теперь слово «друг» приобрело странный оттенок, пока ещё не слишком понятный для Джареда, и от этого тревожный.
– Но, может быть... – начала Шеннон, снова бросая взгляд в сторону Падалеки, – возможно, это всего лишь его очередная игрушка для самого обычного традиционного секса?
Джей вздохнул, чувствуя, как ладони неожиданно стали влажными, а на лбу выступила испарина. Это всё ненормально, пусть уж они скорее завершат свой глупый разговор, который начался в самый неподходящий момент, и займутся, наконец, гримом и причёской, потому что до съёмок важной сцены осталось не более получаса, а кровавые разводы на лице нарисовать, на самом деле, не так уж и просто.
– Очередная игрушка? А что, у него их целый ящик? Ну, не знаю, Шенни, – хихикнула Джинни, рассеянно перебирая пальцами зажимы для волос. – Я редко слышала о подобном, это не слишком распространено среди обычных пар, скорее предпочтительнее для любителей садо-мазо или анального секса... Глупо использовать синтетическую смазку в миссионерской позе, Шеннон. А вот для геев это может быть единственным выходом.
– Тшшш, Джинни, – немного смущённо проговорила девушка, поднимаясь, чтобы направиться к Джареду. – Ну, что, начнём, пожалуй?
Она улыбнулась так по-дурацки, словно была на все сто процентов уверена в том, что Падалеки не слышал ни слова из их разговора. Этакая святая простота, подумалось Джареду. Настроение было безнадёжно испорчено, хотя в этом был и свой плюс: сцена предполагала оттенок определённой мрачности в поведении главного героя. Джей даже мог бы поблагодарить подруг за оказанную услугу, если бы не был так внутренне напряжён. После сцены с самим собой, Падалеки предстояло работать в паре с Дженсеном, а к тому моменту предпочтительнее было бы забыть обо всех секретах Эклза, что были раскрыты так внезапно, так неожиданно. Чёрт! Ведь это никуда не годится.
Ойкнув, Шеннон случайно нанесла слишком много тёмной краски в районе шеи Джареда, хотя и нацеливалась на скулу. Синеватое пятно должно было исполнить роль синяка, который теперь переместился гораздо ниже предполагаемой позиции.
– О, прости, пожалуйста, я попытаюсь всё исправить! – воскликнула девушка, переворачивая бутылочки в лихорадочных поисках растворителя.
– Оно уже высохло, – обречённо проговорил Падалеки, пытаясь ногтём отчистить краску.
Шеннон замерла на миг, но затем, покачав головой, успокаивающе сказала:
– Это ненадолго. Два вечера помоешься, как следует, в душе, и всё сойдёт, даже следа не останется. А пока воротником рубашки прикрыть можно.
Она действительно чувствовала себя виноватой.
– Чёрт, – пробормотал Джаред, выворачивая шею так, чтобы рассмотреть «синяк» в зеркале. – Как засос, ну, право слово.
Джинни неожиданно хмыкнула, но тяжёлый взгляд Падалеки заставил её замолчать.
– Никто и не заметит, – осторожно коснулась его плеча Шеннон. – Попросим костюмеров подобрать рубашку с чуть более высоким воротником.
– Ох, ладно, – вздохнул Джей, пересев из одного кресла в другое. – Надо бы сделать что-то с волосами.
***
– Что?! – в полнейшем и дичайшем восторге воскликнул Крике, чуть ли не подпрыгивая на месте от возбуждения. – Повтори-ка ещё разок!
– Господи, опустоши, наконец, его голову от всех этих бредово-гениальных идей, – взмолился Ким, когда Эрик в очередной раз поймал свою птицу удачи за длинный переливающийся хвост. Несомненно, новости, сообщённые ему, были просто сногсшибательными.
– Это будет работать на нас, – кивнул Крипке телефонной трубке, зажатой между ухом и плечом. – Мне никогда ещё не везло так часто, ты не представляешь, Шеннон!
Мэннерс вздрогнул. Шенни? Гримёрша? Каким образом она ввязалась в эту авантюру с Эриком и ребятами?
– Эй, Крипке, – потряс друга за плечо Ким, но тот лишь отмахнулся, в который раз слушая все подробности проведённой Джинни и Шеннон операции, – что ты там опять задумал. Ты ведь видишь, ничего не происходит, так забудь уже об этом...
– Тихо, – шикнул на него Эрик, а затем проговорил, – мои милые, вы постарались на славу. Молодцы! Каждый должен внести вклад в это дело, очевидно...
Мэннерс вздохнул, покачав головой. Крипке может создать секту, может стать местным божком или же погубить всё то хорошее, что ещё осталось между Дженсеном и Джаредом после его, Эрика, манипуляций.
– Спасибо ещё тысячу раз, – проговорил Крипке, перед тем как нажать кнопку «Отбой».
– Выкладывай, – потребовал Ким, но Эрик лишь улыбался во все тридцать два зуба, не говоря ни слова. – Ну же!
– Ты не поверишь! – прошептал Эрик, подмигивая другу. – Ким!
– О, да, конечно, но мне более всего интересна суть!
– Суть, – пробормотал Крипке, – да, суть!» Во-первых...
Он уселся в кресло, нога на ногу, закурив демонстративно и просто-таки с невероятной гордостью за самого себя.
– ...разговор наших Джинни и Шеннон достиг ушей Джареда, представь себе, они болтали в том же трейлере, где сидел Падалеки! Он старался, вероятно, не слушать, заткнуть уши, но разве здоровое человеческое любопытство и неимоверная тяга к сплетням и слухам могут быть когда-либо преодолены? Нет, Ким! Это неискоренимо, даже те, кто клянётся раз за разом, что никогда не подслушивал, не подсматривал, не говорил ни о чём эдаком – лгуны. Не верь им, Ким, род человеческий никогда не избавится от такого рода привычки! Уж не знаю, кем она была заложена, Богом или Дьяволом, но она точно существует. В нашей крови и плоти – неутолимая жажда узнать о тех, кто нас окружает, что-то настолько любопытное, чтобы позже самим раскаиваться...
– Но ведь в нашей ситуации мы совсем не этого добиваемся? – осторожно поинтересовался Мэннерс. – Ведь нам не отчуждение надо, а...
– Влечение. Любовь. Всё это, ты прав, друг мой, но на любопытстве и, может быть, ревности, мы сможем построить нечто подобное....
– Эх, Эрик, – протянул Ким, глядя на друга, отмечая невольно невесть откуда возникший блеск в его глазах, который всякий раз появлялся вместе с новой безумной идеей. – Что на этот раз?
Бросив хитрый взгляд на Мэннерса, Крипке проговорил:
– Это чистой воды экспромт. Я даже и не надеялся придумать что-то стоящее, но Шеннон мне чертовски помогла. Я ведь даже не планировал этого! Я словно управляю судьбой Джея и Дженса, Ким! И если уж мне выпал такой шанс, я не собираюсь его упускать.
Мэннерс задумчиво наблюдал за другом, слегка напуганный теми масштабами, которые приобрёл замысел. Фанатизм какой-то! Как бы всё не вырвалось из-под контроля, ведь тогда последствия будут гораздо серьёзнее, чем результаты решения Эрика убрать одного из ведущих персонажей шоу... Всё-таки Джон Винчестер был плодом воображения Крипке, а Эклз и Падалеки – люди вполне реальные, а это меняло слишком многое.
***
– Снято! – крикнул глава команды операторов, занятых на съёмках сцены, для которой Джареду пришлось провести достаточно много времени с Джинни и Шеннон, став свидетелем их разговора.
– Вполне сносно, – кивнул Ким, когда хмурый Падалеки с размаху уселся на собственный раскладной стул, вытянув вперёд бесконечной длины ноги. – Настроение передано очень верно.
Джей кивнул, и Мэннерс почувствовал, что продолжать разговор совсем не стоит. Тем более что Эрик негласно объявил о начале следующего этапа. Пожалуй, заключительного. По крайней мере, Ким очень на это надеялся.
– Привет всем, – поздоровался Дженсен, который только что вошёл в павильон, где должна была проходить часть съёмок. – Как начался день?
Несколько одобрительных голосов приветствовали Эклза, но Джаред даже не взглянул на друга. Ким, который уже успел отойти от парней на пару шагов, почувствовал неясную тревогу, но настойчивая жестикуляция Эрика, находившегося на другом конце съёмочной площадки, заставила его двигаться дальше. Краем уха он ещё мог слышать, как Дженсен интересовался, не случилось ли чего с его напарником, но ответная реплика Джареда утонула во всеобщем гуле и шуме.
– Не думаешь, что это всё-таки выходит за рамки? – предпринял Мэннерс попытку образумить друга, но тот лишь демонстративно закатил глаза.
– Посмотри на них, – проговорил Эрик, – они сейчас немного не в духе, и вряд ли разговор получится полноценным и долгим, Ким. Так что, я обещаю, через пару минут Дженсен подойдёт сюда, чтобы, скажем, уточнить кое-какие детали... Твоя задача – толкнуть меня в плечо, не слишком сильно, но заметно, когда Эклз приблизится на метра два. Думаю, он ещё успеет расслышать окончание фразы, в котором и будет содержаться весь смысл. Понятно?
Мэннерс кивнул, понимая, что Эрика отговорить невозможно, он уже успел погрузиться в собственную идею по горло, и Кима тревожило, как бы друг не захлебнулся гениальными мыслями, что переполняют его голову. Уж лучше бы о сериале подумал, а то...
– Ммда, они, кажется, немного поссорились, – пробормотал Крипке, а Мэннерс подумал, что к такому понятию, как ссора, определение «немного» совсем не подходит. Не бывает недоссор, они всегда оставляют после себя горький осадок, от которого порой слишком трудно избавиться. И каким бы хорошими не стали отношения после примирения, эта горечь внутри всё равно будет давать о себе знать, постоянно мешая, напоминая о подлости, предательстве или же глупости. Ким совсем не хотел бы, чтобы нечто подобное случилось с парнями, но Эрик по натуре был истинным лидером, и более мягкому Киму приходилось подчиняться. Чёрт, ведь даже в дружбе это проявляется! Мэннерс вздохнул – в который раз за этот день.
– Итак, – с воодушевлением начал Эрик, – поехали!
Мэннерс спиной чувствовал, что Дженсен приближается, к тому же Крипке, непринуждённо хмыкнув, сказал:
– Ты никогда не замечал за Падалеки определённых странностей? – вопрос был совсем глупым, и Ким даже позволил себе слабую улыбку.
– Конечно, и не раз, – отозвался он, мысленно подмечая, что после всех тех слухов, что так старательно распространял Эрик, любой бы ответил точно так же.
– И я, – кивнул Крипке, разворачиваясь спиной к приближающемуся Эклзу, так что Ким был вынужден сменить собственную позицию. Теперь он видел Дженсена, который сейчас был метрах в двадцати от них. Парень был явно чем-то расстроен, и Ким мог бы поспорить на сотню баксов, что знает причину его плохого настроения.
– Сегодня днём одна моя знакомая в костюмерной поведала мне кое-что интересное...
Шаг, шаг, ещё один шаг. Шаг за шагом, он приближался, и Эрик старательно контролировал собственные фразы, чтобы уложиться в данный ему промежуток времени.
– Ты знал, что Джаред не так давно посещал один местный клуб вполне особого назначения, – это было сказано достаточно громко, и Мэннерс по выражению лица Дженсена мог сказать, что тот уловил смысл сказанных Крипке слов. – Она сказала, что сама была свидетельницей, потому что именно в тот вечер её кавалер пригласил её в ресторан, что неподалёку.
– Ммм... – протянул Ким, – и что же дальше?
– Более того, из её рассказа следует, что Джей развлекался там совсем не тем, что танцевал или попивал коктейли. Нет, конечно, и это было включено в его программу, но нашлось время и для кое-чего другого.
Дженсен был совсем близко, и уже, пожалуй, следовало бы как следует пихнуть Эрика, однако его коронная фраза прозвучала достаточно ясно, чтобы у Эклза сложилось новое представление о его друге.
– ...сегодня днём, подбирая рубашки, она видела у него на шее здоровенный засос! Если приглядеться, можно даже различить... Там, где он был, девушки вообще не водятся... – громко прошептал Эрик как раз в тот момент, когда Ким «дружески» толкнул его, и рядом возник Дженсен.
– О, вот и ты! – мгновенно сориентировался Крипке, словно бы и не был занят разговором с Мэннерсом всего мгновение назад.
Странный взгляд Дженсена указывал на то, что он, казалось, был готов на отчаянный поступок, только вот Ким не мог бы предположить, в чём состоит его идея. Он лишь мысленно выразил надежду, что ничего плохого не случится, когда Крипке и Эклз направились к выходу, чтобы обговорить небольшую сцену у «Импалы», которая была припарковала у крыльца, за тротуаром.
Мэннерс остался в относительно полном одиночестве, но через пару минут рядом неожиданно возник Сингер, который, похоже, был чем-то встревожен.
– Эй, Роб, – кивнул ему Ким, протягивая стакан с чаем. В перерывы между съёмками кофе, сок и другие напитки были вполне доступны как для актёров, так и для работников съёмочной площадки. – Чего такой кислый?
Тот пожал плечами, а затем совершенно неожиданно для Сингера проговорил:
– Думаешь, он не перегнёт палку? Имею в виду Эрика.
Брови Кима поползли вверх по мере того, как понимание фразы Роберта достигало его сознания.
– Да, я знаю, случайно вышло. Теперь и сам не рад, – горестно вздохнул Сингер. – Чёрт, и зачем всё это?
– Крипке наш совершеннейшее убеждён в том, что делает всё правильно. Он уверен, что счастье этих двоих зависит только от него, попутно привлекая к делу и других людей, которым происходящее кажется либо розыгрышем, либо они вообще пребывают в неведении.
– Я должен был быть тем, вторым, но подслушал ваш с Эриком разговор. Скажи, Ким, ведь это всё неправда. Просто игра на обстоятельствах и привычках. И, может быть, подозрительности.
– Верно. Неправда, только...
– Только вот парни, похоже, убеждены в достоверности всех сплетен Крипке. И меня удивляет одно – они ведь даже не пытаются на деле убедиться в истинности слов, они скрывают всё в себе, что вполне ясно указывает на то, что они не доверяют друг другу.
Ким кивнул. Он сам думал об этом, путаясь в сложности отношений и характерах Дженсена и Джареда. Они ведь лучшие друзья, так почему же им просто не сесть и не поговорить обстоятельно обо всех странностях, что происходят здесь и самым прямым образом затрагивают их обоих.
– Я надеюсь всё-таки, что ситуация разрешится каким-то образом, – проговорил Мэннерс. – Мне бы хотелось быть уверенным в том, что они выдержат это испытание. Возможно сейчас, на начальном этапе они ещё не могу разобраться друг в друге и самих себе. Возможно, они вскоре поймут, что для них важнее – дружба или собственное душевное спокойствие, и разорвут этот нелепый замкнутый круг, который Эрик столь опрометчиво создал.
– Крипке, Крипке, – покачал головой Сингер. – И что ему – скучно живётся? И мечту о собственном шоу в жизнь воплотил, и деньги неплохие с этого имеет, так чего ещё человеку надо? Жена, дом, самореализация... Многие позавидовали бы, так ведь не сидится ему на месте!
Ким усмехнулся:
– Эрик не может довольствоваться малым. Ему нужна интрига и загадка, ему нужна постоянна игра с судьбой, причём игра, в которой роль кукловода будет отведена именно ему.
***
Мне было не лишком весело, когда Эрик, бодро вышагивая впереди, направлялся к «Импале», где нас уже ждал мрачный донельзя Джей. Мне совсем не нравилось плохое настроение Падалеки и хитрые искры в глазах Крипке, и услышанные недавно слова, сказанные им Киму, которые теперь меланхолично и как-то заторможено плескались в океане мыслей где-то в моей голове. Хотелось прямо сейчас безо всяких предисловий, приперев Джареда к стенке, спросить честно и открыто. Просто хотя бы увидеть его реакцию на происходящее, если уж не добиться правды. У меня, вероятно, выползло на лицо совсем уж странное выражение, потому что Эрик, уходя к сценаристам, чтобы добиться окончательного варианта сцены, подмигнул мне столь многозначительно, что по спине пробежало с десяток мурашек, заставив невольно поёжиться. Наша с Джеем неожиданно возникшая дистанция в три метра не могла не настораживать меня, поскольку играть Винчестеров нам надо было в салоне машины, а раз уж он так сторонится меня, что же произойдёт, когда восклицание «Камера! Мотор!» заставят нас приблизиться друг к другу? Взрыв? Совсем не хотелось бы...
Я давно поставил себе целью узнать, что происходит в последние дни в этом мире помимо случаев проявления сверхъестественного, мастерски отражённых в событиях сериала, конференций и церемоний награждений. Что происходит с Джаредом и мной? Что вообще творится сейчас, когда Падалеки глядит волком и не желает даже толком поговорить?.. Реакция, запущенная слишком болтливыми гримёрами, костюмерами, сценаристами... Мы заключены в особый стеклянный шар. Мы находимся под куполом, маленький самостоятельный социум, в котором царят свои законы. И каждое, пусть даже и почти незаметное изменение в структуре самого воздуха, которым мы здесь дышим, отражается на поведении как создателя шоу, так и самого младшего помощника самого незначительного по статусу хранителю реквизита. И чувствуется, естественно, вполне отчётливо. Слухи и сплетни распространяются благодаря чёртовому «сарафанному радио» со скоростью, без сомнения превышающей скорость света. Стоит лишь одному из нас проговориться, придумать или же просто нашептать «по секрету», как обо всём тут же узнают и повара, и парикмахеры и все прочие тоже. Так что же, скажите мне, привело Джареда в это совсем не типичное для него состояние молчуна и аутсайдера? Джей – душа любой кампании, он – мой лучший друг, только вот теперь он даже в одном трейлере со мной не остаётся – всё ищет предлог, как бы уйти поскорее. То Крипке его вызывает, то Сингеру срочно понадобилось поговорить о чём-то крайне важном... Я прекрасно помнил о тех случаях, когда я становился невольным свидетелем того самого процесса распространения слухов, и впервые за это время задумался: если уж я узнал кое-что новое о Джареде, не мог ли он в эти дни услышать о каких-то моих «тайнах»? Это было всего лишь предположением, хотя и вполне здравым, но спросить прямо сейчас, ещё до того, как начнутся съёмки, я бы не смог. Тогда вся сцена отправилась бы коту под хвост. Стоило, пожалуй, сосредоточиться и урегулировать ситуацию хотя бы на тот жалкий период, что может потребоваться нам для завершения работы.
– Джей, – осторожно обратился я к Падалеки, который повернулся так резко, что я уже было приготовился получить кулаком в нос, не знаю, правда, за что, но удара, к счастью, не последовало, а то ведь в подобном случае мне пришлось бы ответить ударом на удар, а это неминуемо привело бы к драке. Крипке предупреждал насчёт подобных случаев. Не хотелось испытать на себе его гнев.
– Я думаю, что сейчас происходит что-то не слишком радостное и понятное для нас обоих, – я замолк на мгновение, но лишь затем, чтобы продолжить, – но на нас – определённые обязательства: отыграть сцену, как следует. Так что предлагаю отложить разборки до того момента, когда Сингер одобрит работу, и разобраться со всем чуть позже. А сейчас просто выложиться на все сто. Как тебе такая мысль?
Джей был и вправду зол. Я не имел представления о том, что или кто послужил причиной его сильнейшего раздражения, старательно отгоняя мысли о том, что этим человеком мог бы оказаться и я, и когда Падалеки кивнул, хотя так и не проронив ни слова, я вздохнул с некоторым облегчением. Тяжело чувствовать себя виноватым поневоле, не зная точно, к тому же, где именно ошибся. Прокрутив в голове события последних дней, отбросив мысли о подслушанных разговорах, я решил, что всё-таки не могу назвать себя причастным к тому, что творится сейчас с Джеем. Мне хотелось узнать, что произошло, но на крыльце как раз показался Эрик, и сообщил, что время пришло. Крипке порой любит приправить речь щедрой долей пафоса, только вот я уже научился не обращать внимания. Джареду же сейчас не было до этого никакого дела. Он кивнул, одновременно пожав плечами, словно такая комбинация жестов могла значить что-то особенное, таить в себе скрытый намёк. Но ничего этакого не вышло, так что мы стали ждать операторов с их аппаратурой и прожекторами, которые уже начали выкатывать из помещения по длинным недавно смонтированным подобиям железнодорожных рельсов, блестящих, совсем новых: ни царапинки.
Странным вдруг показался мне тот факт, что информация доходила до меня в каком-то обратном порядке: сначала я узнал о мнении Падалеки насчёт собственной задницы, затем об этих... хм... эротических снах, а уж только потом мне так изящно намекнули на лёгкую нетрадиционность ориентации Джареда... Должно быть, это соответствовало некой схеме «по нарастающей», но в таком случае, возможно, слухи распространялись с определённой целью. В голове возникла мысль, что Эрик порой не гнушается абсолютно неприемлемыми методами, чтобы добиться ещё большей популярности «Сверхъестественного», только даже он в подобной ситуации вряд ли мог бы предпринять что-то подобное...
– Ты собираешься работать? – окликнул меня Джей, и, клянусь, в интонациях его не было особого дружелюбия.
Я в некотором замешательстве качнул головой, но затем, сообразив, что мой жест может быть воспринят, как отрицание, неторопливо направился к машине.
– Мы прикрепим здесь камеру, – вещал Эрик, инструктируя операторов, – «Импала» поедет, и вам остаётся лишь снять несколько видом сзади и спереди, а то, что происходит в машине, зафиксирует вот эта малышка.
Он указал на прибор на окне слева, как раз у кресла водителя – то есть, моего места.
– Не задень её случайно локтём, Дженс, – предостерёг Крипке, и я кивнул, но в этот момент один из сценаристов, отчаянно жестикулируя, бросился к Эрику, быстро что-то объясняя.
Крипке кивнул, затем повернулся к нам с Джаредом.
– Планы слегка поменялись, – заявил он, помахивая стопкой листков с напечатанными на них фразами героев. – Мы тут подумали и решили: в этой серии Сэм будет за рулём. Так что, Джей, не убей мне аппаратуру.
По неписаным правилам Джаред должен был усмехнуться и прокомментировать слова Крипке хоть как-нибудь. Вместо этого он просто и без затей кивнул, направляясь к машине.
– Эх, Джей, – пробормотал я, успокаивая себя тем, что через час-другой смогу разобраться с неожиданно возникшими проблемами.
И, о, да, мы всё-таки влезли в «Импалу», хотя и старались держаться как можно дальше друг от друга. Мне стало смешно в какой-то момент, но я всё-таки старался сдерживаться и не улыбаться, потому что – кто знает? – какая реакция последует за этим. Вдруг Падалеки решит вдруг сорвать всю злость на мне, и тогда мы уж точно серьёзно поссоримся.
– Помнишь, что должен говорить? – Крипке был тут как тут, уже собран, сосредоточен, на миг избавившись от своих безумных идей и помыслов, которые, как всегда казалось окружающим, не оставляли его даже во сне: каждое утро – ну, или почти каждое – он входил в офис сценаристов с новой психологической схемой поведения одного из персонажей шоу, будь то Эва, Энди, Гордон или даже Сэм или Дин, характеры которых прорабатывали человек двадцать.
«А давайте...» – начинал он свою знаменитую фразу, так что все брали в руки карандаши, чтобы записать каждое слово, половина которых, впрочем, затем заменялась самим же Крипке, который страдал одним синдромом, пожалуй, знакомым многим людям. Через мгновение после того, как идея была высказана вслух, она вдруг начинала казаться уже не такой уж и гениальной. Порой, даже совсем глупой. Сценаристы посмеивались про себя, но воплощали большинство мыслей Эрика в действии сериала. Он и вправду был сама креативность.
– Думаю, да, – кивнул я, прекрасно зная, что такой ответ Крипке не удовлетворит. – Ладно, Эрик, я всё уяснил. Момент не из приятных. Напряжение и даже капля непонимания. Братья пытаются разобраться...
Разобраться. И я стараюсь всё хоть как-то прояснить, только вот пока не слишком-то удаётся.
– ...в том, что происходит.
Я не прочь бы и сам понять.
– Я определённо должен изобразить напряжённую работу мысли, хотя Дин и не слишком часто занимается подобным...
Крипке пожал плечами. Нет, он, конечно, можно сказать, знал старшего из братьев, как себя самого, но порой наступает дурацкий момент, когда герои неожиданно начинают жить своей жизнью и творят всё, что их душе угодно. Всё, что требуется – это вернуть себе власть над персонажами. Иногда для этого требуется взять верх над теми, кто их изображает на экране.
– Ладно, Роб, Ким, – обратился он к подошедшим Сингеру и Мэннерсу, – поможете нам? Надо бы закончить с этим эпизодом, а там можно и к монтажу перейти...
Они направились к операторам, а мы остались вдвоём, хотя ни к чему хорошему это не привело.
Джей повернул ключ в системе зажигания, мотор вполне исправно заурчал, и дома за окном стали медленно откатываться назад по мере того, как мы выезжали на пустую дорогу, проходившую как раз мимо наших трейлеров, которые, конечно же, в кадр не попадали, своим отсутствием создавая иллюзию пространства за городом, где чрезмерный простор и осенние поля навевали некоторую тоску...
– Дженсен, Джаред, – донёсся до нас усиленный мегафоном голос Эрика, – проверьте камеру, изображение ни к чёрту!
Мы почти одновременно повернули головы, чтобы убедиться в правдивости сказанных Крипке слов: Падалеки, вероятно, задел аппарат, так что теперь объектив был направлен вовсе не на нас, а на панель «Импалы», заваленную мусором в виде смятых бумажек и фантиков от джаредовских конфет, которые он умудрялся жевать даже во время съёмок.
– Сейчас поправим, – прокричал я Эрику, сомневаясь, что тот услышит, и поэтому совершенно без задней мысли перегнулся через Джея, опираясь ладонью о его ногу, потянул крепление мини-камеры, чтобы, немного ослабив его, установить машинку в положении, необходимом для съёмок сцены. И, даже не успев толком ничего понять, получил коленом в лицо. Чёрт, у меня искры из глаз посыпались!
– Убери руки, – прошипел Джей, пока я пытался разобраться с собственным носом, который, кажется, был сломан... Или же нет, но боль желатиновой массой растеклась по коже, а затем на джинсовую ткань штанов Падалеки закапало красным, густым, горячим.
– Джей! – булькнул я, но он и слушать не желал.
Отпихнув меня, Падалеки выбрался из «Импалы» и широко зашагал в сторону трейлеров, так ничего и не объяснив. Хотя собственные догадки на этот счёт у меня были.
Зажав нос, я вылез из машины, стараясь не залить кровью обшивку салона, иначе Крипке точно вычел бы из моего гонорара.
– Что за бред?!– прокричал Эрик, в то время как Сингер и Мэннерс подоспели ко мне со льдом и бинтом.
– Я сам разберусь, – неожиданное упрямство возникло внутри, и, оттолкнув Роба и Кима, я последовал за Джеем, хотя кровь всё ещё капала на футболку, оставляя темно-бурые следы. Менее всего я бы хотел, чтобы кто-то вмешивался. Особенно, Крипке или любой из его компании. Они все уже давно сговорились, не знаю точно, зачем всё это было предпринято, но именно сейчас до меня окончательно дошло, что Джею, да и мне, в сущности, вероятно, хорошенько запудрили мозги.
Дверь, как ни странно, была открыта, что вселило надежду на понимание со стороны Джареда.
– Эй, – сказал я, когда, поднявшись по железной лестнице, возник на пороге.
Падалеки даже не взглянул в мою сторону.
– Извиниться не хочешь? – я ведь намеревался сказать что-то совсем другое...
– Нет. И не подходи, иначе получишь ещё раз, – меня несколько рассмешила его детская агрессия и странная беспричинная обида.
– В чём дело-то, надеюсь, расскажешь? – я – пострадавший – был вынужден вытягивать из него слова и объяснения. – Ну, же, Джей!
Он всё-таки обернулся на миг, а затем глухо пробормотал:
– Сам прекрасно обо всём знаешь.
Чёрт, почему бы сразу не перейти к делу!
– Мы друзья, Джаред, я надеюсь, что пока ещё имею право говорить так, и, мне кажется, что дружба подразумевает доверие. Расскажи, что произошло...
«...обещаю, что не буду смеяться», – промелькнуло в голове. Нет, такой настрой меня до добра не доведёт.
Он угрюмо молчал, а я всё пытался сделать хоть что-то, чтобы остановить кровь. В зеркале теперь отражался мой распухший красный нос, который загораживал всё остальное. Только нос. Ха! Ничего лишнего.
– Ох, идиот, – тихо пробормотал я, но Падалеки всё-таки услышал, и мне на какой-то краткий миг показалось, что он готов наброситься на меня. – Это всё из-за дурацких слухов, ага?
Напряжённая спина выдавала его. Если уж мы не слишком умеем читать выражения лиц, то невольные знаки тела – уж точно в состоянии. По крайней мере, я. Мы ведь работаем бок о бок уже многие месяцы, я привык понимать Джареда без слов, не знаю, как у там у него на этот счёт, но в себе-то я уверен.
– Я первый догадался, в чём тут суть, – как можно спокойнее проговорил я, придав голосу самую сильную уверенность, на которую только был способен. Я мечтал о том, чтобы убедить друга: все сплетни обо мне – чушь. Хотя даже толком не знал, что он там слышал, когда меня не было поблизости.
– Джинни и Шеннон сказали... что ты гей, – признание, очевидно, далось нелегко, и, думаю, Джей был сильно удивлён моей реакцией.
Заржав глупо, как лошадь, я всё никак не мог остановиться. Эта из эриковских идей была самой нелепой. В том, что гримёр и парикмахер участвовали в этом вселенском заговоре, я уже не сомневался.
– Что ещё?
Джаред бросил на меня взгляд, полный сомнения, но спустя пару минут всё-таки решился продолжить.
– Крипке как-то раз говорил с Кимом, и именно тогда он упомянул об этом странном твоём пристрастии наблюдать за мной, когда я ем конфеты. Что... нравится?
Чёрт возьми, он верил Эрику, как себе самому, и мне было трудно переубедить его. Он верил Крипке больше, чем мне, своему лучшему другу! Обидно, блин.
– Я ненавижу конфеты и тебя, когда ты их столь прожорливо поглощаешь, – недовольно протянул я, и, видит Бог, это было правдой. – Твои чёртовы желатиновые червяки...
Кровь стояла в горле. Не очень-то хотелось её глотать.
– ... пастила и ириски. Когда тебе будет лет девяноста, все зубы твои выпадут, но ты даже тогда вынешь из стакана вставные челюсти, чтобы набить желудок сладким, – думаю, досада всё-таки пробилась сквозь гнусавость моего голоса, причина которой была, опять-таки, в моём пострадавшем носу.
– К тому времени мне вырастят зубы заново, – отвлёкся на миг от своих мыслей Джей, и я было посчитал это хорошим знаком, но через мгновение всё вернулось на свои места. Недоверие. Не слишком-то приятно.
– А твоё высказывание насчёт моего рта? Какого хрена надо было говорить, что я, наверное, классно делаю минет?
– Это вовсе не мои слова, – попытался вставить хоть слово в своё оправдание я, но ничего не вышло.
– Ты голубой, это точно, – вполне убеждённо подытожил Падалеки, я мне захотелось въехать ему кулаком в глаз. Лучший друг... Повёлся. И Крипке тоже хорош. Чего он вообще добивается? Захочет закрытия шоу – будет ему закрытие...
– Судя по той информации, которой я располагаю, – осторожно начал я, но затем продолжил смелее, – ты ещё больший извращенец. И, заметь, я не кричу, не ломаю мебель, а просто хочу во всём разобраться. По-дружески.
Джей фыркнул. Почти презрительно. Я мысленно сдерживал себя, чтобы не испортить ситуацию ещё больше.
– Ведь не я пялюсь на задницу партнёра по съёмкам, – начал я ответную атаку, – и не мне снятся эротические сны про всем известного клёвого парня, который сейчас стоит прямо перед тобой. И уж точно не я блуждаю по гей-барам, путаясь со всякими мужиками...
У него даже челюсть отпала. Смешно.
– Ты ещё не понял? – вздохнул я, – это Эрик, Ким и ещё Бог знает кто с нашей же съёмочной площадки. Не знаю точно, какой была цель этих парней, но могу точно сказать – я устрою им прочистку мозгов. Особенно, Крипке. Он просто всё границы переходит!..
Я действительно думал, что Джаред мне уже поверил. Я действительно был уверен, что мы снова заодно и теперь, скорее всего, пойдём и отвесим каждому из заговорщиков хорошего пинка. Но стоило мне приоткрыть дверь, как ехидный смешок Падалеки, выстрелом прозвучавший в почти уверенной и дружественной тишине трейлера разбил в дребезги мои надежды.
– Да у тебя фантазия работает, как я посмотрю, – протянул он, не собираясь, похоже, делать шаг навстречу мне. – Быстро всё придумал. Только вот есть одна проблема...
Я мог бы рвать на себе волосы, если бы это не было столь бесполезным занятием.
– Я тебе не верю, – добил-таки Джей меня. – Ты врёшь, причём, как тебе, наверное, кажется, весьма искусно, но – ничего подобного. Дженс, ну, раз уж у нас сегодня вечер откровений, скажи всё, как есть. Что, запал на меня? Только вот меня парни не интересуют.
На этот раз смеяться совсем не хотелось.
– Но, послушай, – последняя попытка, чёрт возьми... – Я видел собственными глазами, как Ким весьма показательно пихнул Эрика, стоило мне приблизиться к ним. Они разыгрывают спектакль, похоже, весьма профессионально, если уж ты поверил. Но меня им не обвести вокруг пальца. Я видел выражение лица Кима – такое виноватое, словно он хотел под землю провалиться. Крипке его втянул в свою авантюру, а Мэннерс же порой бывает несколько безвольным...
– Хватит строить свои теории, – оборвал меня Джей. – Знаешь, есть отличная идея.
И что на этот раз? Расселиться по разным трейлерам, чтобы я, не дай Бог, не увидел его в одном полотенце после душа? Уфф...
– Думаю, ситуация хоть немного прояснится, – до странности спокойно проговорил он, и, говорю точно, за этим напускным чувством скрывалось что-то гораздо большее. Тревога и легчайшее ощущение опасности...
– Второй после Крипке гений, – насмешливо протянул я, не желая сдаваться, – что же ты придумал?
За несколько часов мы из лучших друзей превратились в каких-то совершенно чужих друг другу людей. Никогда бы не подумал, что Джей может быть.... таким. Едким. Язвительным. Никогда бы не подумал, что сам могу превратиться во что-то подобное за считанные секунды. Грош цена нашей дружбе... Грош цена.
– Есть способ проверить, кто из нас не равнодушен к другому. Условия: на посторонние мысли не отвлекаться, смотреть в глаза, помнить, кто мы, где и зачем. А дверь можно и закрыть. Совсем не обязательно давать Крипке ещё один повод посплетничать.
Он ещё не сказал главную, ключевую фразу, но мне уже казалось, что я вник в суть «эксперимента».
– Один раз. Не теряя контроль над собой. Думаю, мы всё-таки выясним, кто из нас врёт.
– Но, чёрт побери, – не выдержал я, – почему же ты так уверен, что один из нас – определённо скрывает свои истинные намерения. Я ведь уже говорил тебе о...
– Испугался, – глупо и нелогично заявил Джаред, и я был готов взвыть, чтобы только очнуться от этого сумбурного сна, понять, что ничего не случилось, что мы всё ещё добрые друзья, которые, конечно же, доверяют друг другу.
– Поцелуй меня, – заявил Джей, ухмыляясь.
Я отреагировал только мгновением позже.
– Что, думаешь, это не поможет нам в решении вопроса? – поинтересовался Падалеки, и я обречённо вздохнул.
– Целуй, иначе то, что я слышал о тебе, автоматически становится правдой. Официально.
А не моё ли это личное дело, промелькнуло в голове, но я уже шагнул к двери, чтобы щёлкнуть задвижкой. И никакой Крипке не пройдёт!
– Может быть, свет выключить? – хмыкнул я, потому что нелепость ситуации взрывала мозг. – Так, для создания романтической обстановки.
– Хватит, – отрезал Джей, и у меня внезапно немного закружилась голова.
Сделав решительный шаг по направлению к Джареду, я сжал его плечи, притягивая к себе, и мы неожиданно столкнулись носами, мгновенно оказавшись в разных углах комнаты. Я – из-за боли, Джей, пожалуй, просто по инерции. Хотя выглядел он довольно-таки ошарашено.
– И что? – вопросительно приподнял брови я. – Эксперимент завершён?
Джей пребывал в шоковом состоянии лишь пару секунд, затем он отрицательно покачал головой, и вот мы снова в середине помещения, прямо под лампой. Я чуть наклонил голову вбок, чтобы мой бедный нос не пострадал, и, всё ещё чувствуя дыхание Джареда кожей, приподнявшись на цыпочках, прикоснулся к его губам. Привычное ощущение, испытанное с девушками сотни раз, меня этим не удивишь, и, сохраняя спокойствие, я выдохнул. Падалеки вдруг скользнул языком по моим губам, протискиваясь внутрь, и радужка его глаз потемнела, как небо перед грозой, так что мне даже стало не по себе. Но сдаваться я и не думал. Потянув Джея вниз, так что он вынужден был нагнуться, я чуть прикусил его губу, сталкиваясь до боли зубами, притягивая Джареда ближе, чтобы устроить ладони на его шее. Он что-то невнятно промычал, но я не смог разобрать. Языки вступили в схватку, мгновенно превратив нас в немых калек, но слух-то остался. Ручку двери дёрнули снаружи, затем послышался настойчивый гулкий стук в фанерное покрытие и голос Эрика:
– Эй, парни, вы там не поубивали друг друга?
Никто из нас не собирался отвечать. Мы были слишком заняты проведением чёртового теста на голубизну, чтобы отвлекаться на такие мелочи.
– Что-то тихо, – сказал Ким, – вдруг, они там без сознания лежат? Приложили друг друга пару раз головой, и вот результат – сотрясение мозга.
– Какое ещё сотрясение?! – всполошился Крипке. – Они главных героев играют, им не положено!
Я едва заметно усмехнулся. Практичность Эрика – это уже легенда.
Джаред прижимал меня к себе так, что возникла опасность умереть от удушья. Наши глаза уже давно были закрыты, а поцелуй стал более медленным, растянутым, глубоким. Теперь это не было сражением, соревнованием, битвой. Всё вдруг изменилось, когда, чувствуя вкус горячей слюны, мы уже не могли остановиться, выжимая из лёгких кислород, убивая друг друга, даже не замечая этого. Где-то на фоне в голосе Крипке возникли истеричные нотки, кто-то временами посмеивался, или же мне просто почудилось. Голова в облаках, ноги на земле, всё тело в невероятно вакуумной невесомости.
Грохот заставил нас вздрогнуть. Джаред словно проснулся: он никак не мог прийти в себя, цепляясь за ткань моей рубашки, как утопающий за спасательный круг. Идиотский эксперимент. Я улыбнулся. Бред. Дверь упала деревянным пластом на пол, подняв в воздух маленькие облачка пыли.
– Джей, Дженс, – пробормотал Эрик, появляясь на пороге. За ним следовали Роб, Мэннерс, Джинни, Шеннон и ещё многие. Неужели, они и вправду могли подумать, что мы с Падалеки убили друг друга? Забавно.
– Можно было бы и более цивилизованный способ выбрать, – проговорил Джаред, чтобы избавиться от гнетущей тишины.
Я кивнул.
Всё вышло глупо, и теперь, кажется, слухов станет раза в два больше.
Они смотрели на нас, а мы, всё ещё прижатые друг к другу, безмолвно наблюдали за тем, как меняется выражение лица Кима и Крипке.
– Это всё я, – неожиданно признался Эрик, и нам даже не потребовались его объяснения насчёт происходящего.
Он и сам, кажется, был не в восторге, и на это было страшно смешно смотреть. И слушать его путаные фразы было тоже весело. Джей даже не рассердился на Крипке, а я и так знал, что Эрик был замешан во всей этой истории.
Удручал лишь меня тот факт, что наши с Джаредом отношения уже никогда не станут прежними. Как выяснилось, особо хорошими друзьями мы пока не стали, но, как выразился Ким, да, наш скромный трудяга Ким, у нас появился хороший шанс достичь чего-то большего. Что-то было в его словах, словно он был совершенно уверен в том, что продолжение банкета не заставит себя ждать. Уж не знаю, надо ли это мне, и теперь, кажется, не убежать от неизбежного.
Вера Джареда во все слухи, что с такой регулярностью подбрасывали ему наши интриганы, означала, что он не слишком доверяет мне... или же... или же то, что он слишком хотел верить этим самым сплетням. Я не знаю. Я спрошу его, когда вся эта толпа сгинет. Пока же у меня есть пара минут, чтобы прийти к окончательному решению. Очевидно лишь одно – всё кардинально поменялось. От этого было страшно и странно. Но, перехватив один из джаредовских взглядов, до ужаса проникновенных и немного виноватых, к букету ощущений прибавилось ещё и ненормально – глупое веселье. Эх, Крипке, хоть бы шампанского, что ли, принёс! Выпить захотелось неимоверно...
4 января 2008 |
