Автор: Reno
Категория: slash, винцест, angst, местами drama, наверное
Пейринг: Дин/Сэм
Рейтинг: NC-17
Предупреждения: ничего особенного – всем, кто привык к слэшу, здесь бояться нечего. Те, кто слэш не принимают ни в каком виде – не портите себе нервы. Возможен пафос – признаюсь, иногда я таким страдаю. Смерть персонажа. Некоторая степень некрофилии.
Summary: ничего не даётся просто так

***

Пролог

Открыть глаза удалось с трудом – лицо было залито чем-то липким, уже застывшим, чем-то, что склеивало ресницы, вживляя их в раздражённую кожу, словно облитую кислотой. Сесть тоже удалось не сразу: спина сильно саднила, словно взрезанная ударами хлыста. Лицо оказалось вымазано в бурой старой крови. Что-то, что напоминало мелкий песок, покрывало землю. Серебряное кольцо на безымянном пальце было горячим – даже раскалённым – и тяжёлым. Изображение плыло перед глазами, словно металл плавился и циркулировал теперь единым потоком вокруг пальца, прожигая плоть.
Жгучее солнце.
Палящее солнце.
Почему все думают, что в аду должно быть адски жарко? Для глаз, привыкших к сумеркам, это сущий кошмар. В аду может быть и до ужаса холодно.
Кольцо принимает солнечные лучи, кольцо точит жилы, вгрызается в кожу, прогрызает до самой кости. Рубиновые капли не успевают достигнуть белесой земли – замерзают в полёте, обращаясь маленькими кристалликами причудливых форм. Становится интересно, когда набираешь в ладонь горсть гранёных твёрдых капелек, которые не тают под обжигающими лучами звезды. И не тают от тепла твоих рук. Потому что нет тела – нет тепла. И неизвестно, что осталось.
Душу терзает палящее солнце, разум – замораживающий холод и одно отвратительное чувство, когда глазу не за что зацепиться в окружающем пространстве. Всё настолько сглажено, но в тоже время так одуряюще контрастно, что ты понимаешь – ты сходишь с ума. И суждено тебе бродить здесь вечно. Ни границ, ни дорог – пространство множится, копирует само себя, словно в зеркальной комнате, и никогда не найдёшь выхода, ни входа, ни углов, ни потолка.
Не страшно. Не тревожно. Никак. Тупо смотреть в бесконечную даль. Небо – как эмаль на чайнике. Идеальный мир, посреди которого сияет белая, невозможно белая точка, раскалённый амулет, который когда-то болтался на шее. Жжёт, но вроде бы не до смерти. Как свежий порез. В памяти до странности пусто. Ничего не связывает с прошлым, кроме капель серебра от кольца и раскалённого кулона. Кольцо не снять. До кулона не дотянуться. Ни пятен, ни структур: идёшь по белому листу бумаги, не слыша собственных шагов, не чувствуя отдачи.
Все желания ушли. Кроме одного – хочется прокусить губу, чтобы почувствовать вкус крови, чтобы хоть что-то почувствовать. С третьей попытки удаётся, но – ничего. Ни вкуса, ни осязания. Напрасно. Малиновая яркая жидкость бесшумно скатывается по подбородку – вытираешь рукавом, но она собирается на ткани подобно ртути, не впитываясь.
Синтетический мир.
Внезапно вдали появляется что-то тёмное. Расстояние определить невозможно – не с чем сравнивать. Бежать. Идти. Снова бежать. Не чувствовать, как воздух с шумом проходит сквозь легкие. Бежать, пытаясь избавиться от ощущения, что все усилия напрасны. Ни усталости. Просто ноги не слушаются: подкашиваются, вынуждая сесть на бумажную землю. Внезапно предмет оказывается близко – можно даже разглядеть. Столб с прибитой металлической табличкой. Плывет, как призрак, мерцая в морозно – раскалённой реальности.
«Добро пожаловать в персональный ад».
Память даёт возможность различать буквы, складывающиеся в слова. Хочется сломать столб, но не дотянуться.

***

– Да выключи ты эту лампу! – в голосе Сэма недовольство. – Я хочу спать. Дин, ты слышишь?

На столе перед тобой – лист бумаги, белеющий в свете лампы. Эмалированный чайник кипит на плите, сверкая гладкими боками. Красные кровавые капли на платке – носовое кровотечение, наверное, от жары лопнули капилляры. Кольцо влажно блестит в холодном свете луны. Кулон лежит на столе, отражая электрический неживой свет прямо в глаза.
Как причудливо переплетаются реальности.

– Свет, – повторяет Сэм.

Тянешься, дёргаешь провод из розетки, отдаваясь живительной темноте, в которой нет ни жгучего солнца, ни рубиновых кристаллов.
Добро пожаловать в персональный ад...
Зачем? Ты и так уже давно там.  

1.
Чувствовать горячие губы на лице – такие мягкие, что просто с ума сойти можно. Хочется сохранить это ощущение навеки, но Дин неожиданно отстраняется, чуть улыбаясь: едва заметные морщинки в уголках глаз, белоснежные зубы отражают мягкий свет лампы.

– Что-то ты сегодня какой-то напряжённый.
– Устал, – коротко, чтобы он перестал говорить о всякой ерунде и продолжал.
– Исправим, – как обещание. Хочется верить.

Тяжесть его тела немного давит, но можно об этом быстро забыть, потому что нет ничего нежнее этих сильных рук, которые так мягко придерживают за талию.

– Я буду очень осторожно, – шепчет Дин, когда целует Сэма в плечо, чуть прикусывая кожу, но не сильно, а лишь для того, чтобы ещё больше раззадорить брата. Сэм понимает это и подыгрывает ему, едва слышно выдыхая и чуть дёргаясь.
Дальше.
Дину просто нравится дотрагиваться до брата так нежно, что тот закрывает глаза, тая, кусает губы, но не просит, молчит... Просто так обнимать его, без болезненного проникновения, потому что Дин всегда может держать себя в руках. Но с Сэмом такое редко проходит – тот слишком нетерпеливый и не умеет наслаждаться этими моментами, ему мало простых прикосновений, даже когда Дин касается рукой его члена, грубо сжимая. Сэм стонет, но Дин знает, что брат хочет не этого. Вернее, не только этого. Ему нужна ещё и боль – Дину, вообще-то, не слишком понятно, зачем. Но раз брат просит – нет сил отказать.
Странно. Привыкший всегда командовать и оставлять за собой последнее слово, Дин готов потакать Сэму в постели. Иногда он говорит себе, что в этом может проявить свою заботу о брате по-настоящему, потому что когда он видит мольбу в глазах Сэма, у него начинают дрожать колени.
Сэм прижимается к нему всем телом – хочет, как всегда, большего. Что ж – сейчас устроим. И это будет чертовски приятно. Уж Дин – то точно знает, что и когда. Можно ещё немного потянуть время, пока Сэм буквально силой не заставит взять его грубовато и быстро, но в этой боли будет и обязательная частичка любви. Наверное, именно это ему и надо.
Когда Дин забавляется с очередной девчонкой, Сэм предпочитает не обращать внимания, но Дин всё равно следит за реакцией брата. Словно дразнит. А тот терпит. Чтобы потом отыграться в постели – что-то вроде личной мести. Зато после очередной ночи – или вечера, хотя, обычно всё же ночи – Сэм может даже принести чего-нибудь сладкого – а после секса так хочется шоколада. Они размазывают его по голым телам друг друга, чтобы потом слизывать подтаявшую массу, смешавшуюся с потом, острым, порой даже каким-то кисло – сладким. Любой человек со стороны сказал бы, что это отвратительно, но у каждого свои сексуальные фантазии.
Нет. Им это не кажется мерзким. Это забавно.

– Давай уже. Сколько можно ждать? – нетерпеливо, но всё-таки Дин слышит тяжёлое возбуждённое дыхание Сэма.
– Нет.

Он знает, что Сэм придёт в ярость от этого ответа.

-Что?!
– Заткнись.

Дин не любит разговаривать, когда они занимаются любовью. Зачем тут вообще слова? И так всё предельно ясно.

– Не хочешь найти что-то вроде...
– Нет. Заткнись.
– Это была моя фраза.
– Не волнует.

Сэм просто кардинально меняется, когда речь заходит о сексе с Дином  – иногда старшему Винчестеру даже страшновато, когда он смотрит в темнеющие от желания глаза брата. Но потом страх уходит, потому что всё, что им двоим нужно – это тёмный номер отеля, где дверь заперта на ключ.
Один раз, когда Дин флиртовал с официанткой, девушкой в короткой юбке и с большой грудью, Сэму это совсем не понравилось. Всё недовольство брата Дин ощутил, когда тот затащил его в кабинку в мужском туалете и целовал так яростно, что даже кровь из губы пошла. Но это было чертовски классно, что уж тут сказать.

– Сука, – улыбаясь, вытирая кровь с подбородка, пытаясь выровнять дыхание, пробормотал Дин.
– Ублюдок. Похотливый бабник, – не замедлил ответить Сэм.

А потом Дин прижал его к двери в комнате в мотеле.
Можно уже и начать. Резко перевернуть Сэма на спину и вставить по самое не хочу. А потом двигаться осторожно, но и достаточно резко, чтобы это было, как взрыв атомной бомбы в конце.
И Сэму нравится.
Скоро и шоколад прибудет.

– Отпад, – жарко шепчет младший Винчестер, тянется к губам, мнёт, терзает, но это доставляет только безграничное удовольствие.

Смена кадра.
Сэм на кладбище. Он не помнит, как он туда попал, но вокруг, вроде бы, ничего плохого не происходит – тишина летнего вечера.
Тепло – ветерок шелестит зелёной травой и лепестками умирающих цветов на гранитных плитах могил.
На каждой из них рукой гробовщика вырезано одно-единственное имя. Дин Винчестер. 1979 – 2006. Любимый брат бла – бла – бла...
Про сына – ни слова.
Но Сэм бежит по газону, но нигде больше нет других могил – только старшего Винчестера. Хотя бы ещё пара имён. Незнакомых, неизвестных, просто имён, ничего для не значащих! Тщетно. Везде – только брат. Чёрт! Ну, что же это значит?!!
Не видно кладбищенской ограды – это бесконечно мёртвая земля, где мирно покоится тело Дина, но где его настоящая могила? Как сказка – выбери правильно, а то всё будет безнадёжно испорчено. Внезапно он замечает, что держит в руках жалкий букет жёлтых роз – расставание. Дин равнодушен к цветам, лучше бы «Импалу» пригнал к его гробу. Человек в чёрном стоит у дальней могилы. Человек! Сэм обрадовано бежит к нему, но стоит лишь приблизиться, как мираж исчезает. Но эта могила перед ним чем-то неуловимо отличается от остальных, поэтому младший Винчестер решается положить букет рядом с надгробием.
Смена кадра.
Сэм протирает глаза.

– Эй, парень, ты чего тут спишь?

Голос прорывается сквозь плотный сигаретный дым.
На высоком стуле бара, стоящем рядом, сидит человек – парень лет семнадцати, который опрокидывает стакан за стаканом какой-то дикого цвета коктейль, но при этом взгляд его зелёных глаз остаётся вполне ясным.

– Привет, – говорит он бодро.

2.
– Ты ещё кто такой? – хмуро пробормотал Сэм, ощущая, как в голову ударяет спирт недавно выпитого двойного виски.
– Не умеешь пить – не берись, – вместо ответа говорит парень.
– Так кто ты?
– Охотник, – отвечает он, тихо смеясь, что почти неразличимо в общем шуме, но в его глазах – искры.
– Ты? – пьяно смеётся в ответ Сэм.
– Я, – утвердительно кивает тот.
– А звать – то тебя как?
– Ну... – парень вдруг медлит, словно обдумывая ответ.
– И? – торопит Сэм.
– Вообще-то его, – парень указал пальцем на собственную грудь, вроде бы, зовут Деррик. Я плохо помню. Ну, а так – я Дин.

Знакомое имя накатывает болевой волной, Сэм чувствует, как его дёргает, просто как удар электричеством. Замолчи!

– Ты чего? – смотрит на него Деррик. Или как там его?
– Замолчи, – шепчет Сэм, силясь встать со стула, но алкоголь сделал своё дело – всё тело, словно ватное.
– Так, главное – спокойно, – слышит он, словно сквозь туман, когда чуть не падает со стула, но его подхватывают чьи-то руки, куда-то ведут...

***

– Ооо, какого чёрта я так напился? – Сэм проснулся явно не в лучшем настроении, пытаясь осознать, где он находится.

Оказалось, что в комнате мотеля, которую он снял пару дней назад.
Голова нещадно болела – у Сэма даже вырвался стон, когда он сел на старой скрипучей кровати.

– Так уже было, ага? – услышал он, когда из ванной комнаты вышел тот самый парень, которого он вчера видел в баре.
– Чего? Ты–то что здесь делаешь?
– Я вообще-то тебя вчера елё дотащил до номера. Напился так, что на ногах не стоял.

Парень – Деррик, как Сэму помнилось, внимательно осматривал комнату. Хотя Сэм прожил здесь не более двух дней, стены уже была покрыты вырезками и картами, приколотыми к дереву небольшими булавками. На столе лежал старый ноутбук, которым, видимо, уже давно никто не пользовался – крышка держалась на одной петле, блок питания был в плохом состоянии. Рядом с компьютером лежал пистолет. Парень подошёл к столу и взял оружие, придерживая кончиками пальцев.

– Заряжен... – пробормотал он. – Кого-то боишься?
– Охотник обязан быть настороже, – машинально ответил Сэм, только затем возмущённо воскликнув. – Ну–ка, положи на место! Ещё не хватало, чтобы ты в себя пальнул! Или в меня!

Деррик, кажется, едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

– Я умею обращаться с оружием.
– Что-то не верится, – проворчал Сэм, умудрившись, наконец, встать с кровати, но лишь для того, чтобы добежать до унитаза.
– Знаешь, лучшее средство от похмелья – это гамбургер с жирной свининой, сервированный в грязной пепельнице...
– Я тебя ненавижу! – воскликнул Сэм, но когда рвотные позывы прошли, он никак не мог избавиться от ощущения «дежа вю», которое возникло после слов Деррика.
– Как ты сказал?
– Вижу, тебе это помогло. Может, попробуем ещё раз?
– Повтори! – потребовал Сэм.
– Я сказал про гамбургер с жирной свининой в...
– Чёрт побери! – Сэм ползком добрался до кровати, сел и потёр лоб рукой. – Ты сказал точно такую же фразу, что и мой брат однажды...
– А откуда твой брат?
– Из Лоуренса, Канзас. Но это уже не имеет значение.

Деррик с интересом смотрел на него:

– Почему же?
– Потому что он умер три года назад, – с неожиданной жёсткостью проговорил Сэм, справившись со своей слабостью от похмелья. – Кстати, тебе не пора домой? Мне надо завершить кое-какие дела.
– Я охотник, не забыл? У меня нет дома.
– Ааа, – рассеянно протянул Сэм. Он старался прятать все воспоминания, связанные с братом, на задворки сознания и в дальние уголки памяти, потому что временами это было слишком больно.

Молчание.

– Так ты собираешься уходить, Деррик? Я же сказал, у меня полно дел.
– Я же тебе сказал, что меня зовут Дин. Это тело – оно, вроде бы, принадлежало парню по имени Деррик. Но я-то – Дин.
– Хоть Дин, хоть Сэм, хоть сам Господь Бог! – Сэм уже начал выходить из себя.
– Ты кого-то выслеживаешь? – прищурился парень. Зелёные глаза...
– Да, – с неохотой проговорил Сэм, складывая в сумку вещи, срывая со стен вырезки.
– Кого?
– Слушай, что ты ко мне пристал? Я вообще-то думал, что охотники, мягко говоря, друг друга недолюбливают...
– Да. Но я знаю человека, который всегда на твоей стороне. Бобби – он-то всегда был за Винчестеров.
– Откуда знаешь фамилию?
– Кто ж не знает Винчестеров?
– Ты странный, парень, и я думаю, тебе пора, потому что ты только что сказал – «Кто не знает Винчестеров?» Тогда ты должен был знать, что мой брат умер.
– О, да, тут я прокололся, – подмигнул парень.

Сэм не мог не смотреть в его невероятные зелёные глаза. Снова – словно шрам на сердце открылся. Напоминание. Возвращение застарелой, режущей боли.

– Ну, я хотел схитрить, но такого умника, как ты, не провести.
– Что тебе надо? – наконец, спросил Сэм, тяжело вздохнув.
– Я просто хочу помочь. Я узнал от Бобби, что ты выслеживаешь какую-то ведьму...
– От Бобби?
– Да, я ведь уже говорил про него.
– Дальше, – нетерпеливо проговорил Сэм, застёгивая молнию на сумке.
– Сэмми. Ты изменился.

Сэм застыл. Слова эхом звучали в голове. Он сильно дёрнул молнию и нечаянно сломал её.

– Чёрт!
– Эй! Ты чего? – Дин – или Деррик, так всё-таки проще – смотрел на него с удивлением.
– Мне не нужна твоя помощь.
– Эй! Постой!
– Закроешь номер, – Сэм бросил ему ключи и стремительно вышел из комнаты.

Деррик подошёл к окну: Сэм сел в «Импалу» и выехал с парковки. Через мгновение он уже ехал по шоссе на достаточно большой скорости, чтобы через пару секунд скрыться за поворотом.

– Машина в порядке, – пробормотал парень, улыбаясь. Всё ещё впереди – теперь-то уж точно.

3.
О ведьме Сэм узнал от Эллен – ей сообщила Джо, которая была страшно занята охотой за каким-то вампиром, который промышлял в окрестностях её бара, пугая посетителей. Поэтому Сэм решил сам взяться за это дело. Эллен сказала, что ведьма, вроде бы младенцев не ворует и человеческим мясом не питается, но, видимо, что-то насторожило её, иначе бы она не стала беспокоить Сэма. Женщина сообщила ему, что ведьма наводит порчу на жителей городка Форт – Уэрт в Техасе, и, хотя данные были неподтверждёнными, Сэм согласился взяться за эту работу, потому что для него настал период относительного затишья, когда дел было не так уж и много, а без работы воспоминания мучили ещё сильнее. Три года – хотя, Сэм старался не считать время с того дня, когда... когда он остался один – с тех пор время потекло само по себе, а Сэм пошёл своей дорогой. Охотники по своей сути одиночки, теперь Сэм осознал это в полной мере. Они с Дином были командой, они были братьями и даже больше. Но после его смерти Сэм так ни с кем и не сошёлся. Конечно, Бобби поддерживал его, как мог. Но этого было слишком мало. Поэтому Винчестер поддерживал связь со своими друзьями, иногда даже наведываясь к Эллен, однако не рассказывал им слишком много и не задерживался надолго. Те, кто знал его достаточно хорошо, сказали бы, что Сэм стал гораздо более замкнутым, суровым и молчаливым. Он как-то сразу растерял всю свою мягкость и обаяние, став угрюмым и нелюдимым. Сам бы он в это никогда не поверил – а никто и не пытался сказать ему правду. Он думал, что ничего в нём не изменилось, но он ошибался. Он и не знал, что после того, как не стало Дина, он словно стал жить в полдуши, на самом деле не заботясь об этом. Эллен была уверена, что ни к чему хорошему этого не приведёт, но боялась затрагивать больную тему. Бобби знал об этом, но он считал, что Сэму необходимо самому справиться с ситуацией. А Сэм знал, что никто и ничто ему уже не поможет.
Городок был небольшим и, как ни странно, довольно дружественным. Люди на улице улыбались, Сэм пытался улыбаться в ответ, но выходило не слишком убедительно. Он приехал сюда после полудня, как раз после того странного знакомства с Дерриком, которого он надеялся больше никогда не встретить. Следовало бы, наконец, приступить к делу – расспросить людей о ведьме, о местных легендах, о пострадавших... Короче, работы было много, поэтому на воспоминания не оставалось времени, а это радовало.
Зайдя в местный офис, он узнал, что у них осталась одна свободная комната, ключи от которой он получил сразу же после того, как расплатился. Методы Дина с поддельными кредитными карточками всё ещё работали.
Комната оказалась небольшой, но чистой и уютной. Сэму, в принципе, было совершенно неважно, где проводить ночь – лишь бы никто не напал во сне, но было бы приятно вернуться сюда после долгого дня.

– Здравствуйте, – улыбнулся он так обаятельно, как только мог, когда зашёл в бар неподалёку. Такие места притягивали его, как магнит, после смерти Дина. Словно частичка брата перешла к нему в качестве наследства – Дин любил прошвырнуться по пивным...
– Добрый вечер. Желаете столик? – миловидная женщина за стойкой дружелюбно улыбнулась в ответ.
– Нет, я бы лучше остался здесь, – ответил Сэм. – Если это разрешено.
– Конечно. Без вопросов. Что будете пить?
– Пиво.
– Что-нибудь ещё?
– И пару гамбургеров.

Через несколько минут он получил свой заказ и принялся неторопливо поглощать еду.

– Вы не из этого города, верно? – проговорила официантка. – Мы тут знаем почти всех. Я вас никогда не видела.
– Да, – кивнул Сэм. – Прибыл только сегодня.
– Какое-то дело?
– Нет, просто путешествую. Интересно посетить маленькие города, познакомиться с их самобытной культурой...
– А, турист, – снова заулыбалась женщина.
– Вроде того. Кстати, раз уж вы знаете тут всех и, как видно, давно здесь живёте, не могли бы вы в паре слов рассказать мне о каких-нибудь местных преданиях или легендах?

Женщина задумалась и молчала некоторое время, обслуживая очередного посетителя.

– О, да! Я могла бы рассказать одну местную историю.
– Про ведьму? – не выдержал Сэм.
– Да, а как вы узнали? – с удивлением поглядела она на него.
– Слышал, как два пожилых человека разговаривали на эту тему в парке. Я поэтому вас и спросил – стало интересно.
– Я расскажу, – пообещала женщина. – Кстати, моё имя Эль.
– Отлично, Эль. Я Сэм.
– Так вот, Сэм, поговаривают, особенно старики, которые сами ещё были очевидцами произошедшего, что в городе годах так в сороковых жила одна женщина, которая обладала странными способностями. Она могла предсказывать несчастья, и очень часто ночью её дом был окутан странным туманом, словно она там, внутри жилища, жгла какие-то магические травы или коренья. Она не делала ничего плохого, но однажды у дочери губернатора случился припадок, а та женщина сказала, что не пройдёт и трёх ночей, как девушка скончается. Так и произошло, однако о причине смерти не было ничего известно. Доктор, которого пригласили, чтобы произвести вскрытие, сказал, что девушка была абсолютно здорова, а позже в её комнате нашли старинное зеркало и пучок трав, которые, очевидно, были даны ей той самой женщиной. Никто не знал, когда произошла их встреча, но убитый горем губернатор объявил её ведьмой, виновной в смерти его дочери. Женщина была изгнана из города и с тех пор жила в лесу, я не знаю, где точно. Сейчас не известно, жива ли она, но последнее время у нас в городе произошло много несчастных случаев, которым нет объяснения. Я не знаю, связано ли это как-то с ведьмой. – Эль понизила голос почти до шепота. – Но что-то подсказывает мне, что это её рук дело.
– Почему вы так решили? – подался Сэм вперёд.
– Потому что всё началось после возвращения внука того самого губернатора в наш город. А ведь, как известно, его дед изгнал ведьму. Возможно, старуха ещё жива и теперь жаждет отомстить.
– Да, вполне вероятно, – пробормотал Сэм, обдумывая рассказ официантки. – А скажите мне, где стоял дом этой женщины?
– Он всё ещё стоит на самой окраине города. Никто так и не решился дать распоряжение его уничтожить. Я там была однажды – жуткое место, я вам скажу.

Сэм кивнул.

– Спасибо за еду и рассказ, – он положил несколько мятых купюр на барную стойку. – Мне пора.
– Буду рада увидеть вас ещё раз, – донеслось ему вслед, когда он вышел на улицу.

Сумерки сгущались.
Ночь – его время. Можно наведаться в дом ведьмы прямо сейчас, только стоит зарядить ружьё. Сэм точно не знал, что может помочь ему против ведьмы, ведь, скорее всего, она простой человек, поэтому ей хватит и пары пуль, даже не серебряных. А вдруг она дух? Тогда поможет соль.
Пистолет Сэм затолкал за пояс джинсов. Ружьё, заряженное солью, положил на пассажирское сидение, рядом с собой.
Руки уже привычно легли на руль «Импалы». Дин редко разрешал ему вести, но такие моменты были, и теперь ему пригодились эти навыки. Стараясь не думать о том, что раньше этой машиной управляли сильные руки его брата, Сэм выехал с территории мотеля и двинулся в сторону леса. Там, как ему сказали, и находился старый дом.

4.
Когда Сэм достиг цели, было уже достаточно поздно. Дом неприветливой громадой темнел чуть вдали от дороги. Перехватив приклад ружья покрепче, Сэм двинулся по тропинке через кустарник. Эль сказала, что в доме никто никогда не жил с того времени, когда женщина была изгнана из города, но это ещё могло ничего не означать. Сэм решил начать именно с дома, потому что идея шататься ночью по лесу ему совсем не улыбалась: сразу же всплывали в памяти кадры из «Ведьмы из Блэр».
Чёрные провалы окон слепо смотрели прямо перед собой. Подобием портьер висела пыльная паутина. Заходить внутрь не слишком хотелось, но пришлось. Сэм задумался, переступая порог: как так вышло, что за всё время, когда он охотился вместе с братом, они никогда не сталкивались с ведьмами? Ведь по большей части их клиентами были духи, существа, что-то действительно сверхъестественное. А ведьма? Это ведь человек, пусть и обладающий какими-то особыми знаниями... Происхождение слова так же указывало на это – «ведьма» – образовано от «ведать», то есть «знать». Затем вспомнилась сумасшедшая семейка, которой нравилось охотиться на людей. Значит, если придётся совсем уж плохо, ему придётся убить человека? Даже за эти три года Сэм, который уничтожил массу злобных существ, так и не привык к особенностям работы. Всё-таки тяжело убивать себе подобного, пусть и виновного в чём-то.
Стараясь гнать от себя праведные мысли, Сэм бдительно осмотрелся: комнаты первого этажа были пусты, только тёмные пятна на стенах помнили о картинах, которые украшали помещение. На кухне стояли какие-то ящики, которые оказались пустыми, в углу были свалены старые, насквозь прогнившие тряпки, которые рассыпались в прах, стоило лишь Сэму прикоснуться к ним. Ничего интересного не нашлось. Сэм уже хотел уйти, когда вдруг услышал отчётливые шаги на верхнем этаже. Пол – точнее для Сэма это было потолком – проседал под чьим-то весом, сыпалась труха и пыль. Стараясь двигаться бесшумно, Сэм достиг ветхой лестницы и, молясь, чтобы та не рухнула, поднялся на второй этаж.
В коридоре, объединяющем комнаты, было пусто. Но шум доносился из одной из комнат, дверь которой оказалась приоткрытой.

– Кто здесь? – Сэм резко распахнул дверь, освещая помещение фонариком.

У окна застыла тёмная фигура.

– Привет Сэм, – знакомый голос. – Это я – Деррик.

***

– Ты меня немного напугал, – признался Сэм, когда они, обследовав дом от подвала до чердака и не обнаружив ничего подозрительного, возвращались на «Импале» в город.
– Я и сам испугался, – отозвался Деррик. – Кстати, не приютишь меня в своём номере на ночь? Не удалось найти комнату.
– Ладно, – согласился Сэм. После их совместного рейда он стал относиться к этому парню как-то снисходительнее. И, кроме того, у него созрел один план.
Когда они остановились у мотеля, от Сэма не ускользнул жест Деррика: он с нежностью похлопал по полированной крыше машины, перед тем как захлопнуть дверцу.
Жест был знакомым – Дин точно так же делал каждый раз, когда им приходилось покидать «Импалу», пусть даже и для того, чтобы просто отправится спать.
– Любишь машины? – осведомился Сэм.
– Не то слово. А эта крошка – просто чудо.

Пребывая в некотором замешательстве, Сэм порылся в карманах в поисках ключей. В номере было темно, но лампа, чуть померцав, осветила мягким светом всё вокруг.

– Хорошая комната, – отметил Деррик.
– Да. Мне тоже понравилось, – машинально ответил Сэм, небрежно швыряя сумку на нерасправленную кровать.
– Я в душ, – заявил Деррик и, не слушая возражений Сэма, закрылся в ванной.
– Вот урод, – пробормотал Винчестер, стягивая через голову грязную футболку, затем раскрывая повреждённую молнию сумки и извлекая на свет набор ножей и ружьё.
Затем отбросил сумку и задумчиво посмотрел на картину на стене: банальный натюрморт, цветы в вазе. Цветы. Жёлтые розы, которые он принёс на могилу Дина в том непонятном сне. Почему розы? Почему жёлтые?
– Я ведь быстро? – голос Деррика помещал ходу мыслей. – Так, десять минут...

Сэм молчал. Как бы он не прятался от воспоминаний, они всё равно настигали со скоростью пули, стоило ему лишь на секунду отвлечься.

– Я ложусь спать, – заявил Деррик, видя, что от Сэма не добиться ни слова.

Он сноровисто сдвинул два кресла и прикроватную тумбочку, организовав что-то вроде кровати, не слишком удобной на первый взгляд, но это было лучше, чем спать на голом полу.

– Находчиво, – прокомментировал Сэм, наблюдая за действиями парня.
– Привык, – улыбнулся тот. – Спокойной ночи.

Сэм пожал плечами. Ну, уж нет, ещё не время спать.

– Подожди, – сказал он, поднимаясь с кровати. – Время-то ещё...
– Не понимаю, – настороженно глянул на него Деррик.
– Не считаешь, что прежде, чем лечь спать, нам следует поговорить?
– Нет, – пробормотал тот.
– Ладно, – обронил Сэм, рывком поднимая Деррика на ноги. – Говори, откуда ты вообще взялся? Откуда знаешь про меня и Бобби? И не вздумай врать.
– Ааа, – протянул Деррик. – Что-то проясняется. Всё-таки инстинкт охотника тебе не даёт покоя?
Сэм молчал, но не отпускал парня.
– Хорошо же тебя брат натаскал, – едва слышно пробормотал тот, а Сэм едва подавил в себе желание вытрясти правду из этого человека.
– Говори, – процедил он сквозь плотно сжатые зубы.
– Хорошо, – покладисто сказал Деррик. – Только сначала отпусти меня, всё-таки не так уж удобно говорить, когда чуть ли не висишь в воздухе.

Сэм послушался, пододвинул стул и сел напротив.
Деррик едва слышно вздохнул, раздумывая, с чего начать.

– Ты мне сейчас не поверишь, – наконец, собрался с мыслями он. – Но я буду говорить правду, и у меня есть доказательства моей правоты.

Сэм кивнул.

– Итак, Сэмми, я – твой брат Дин.

Сэм нахмурился, пытаясь сохранять спокойствие.

– Это звучит странно, понимаю...
– Ха, странно? Да это полный абсурд! – воскликнул Винчестер. – Мой брат умер три года назад...
– Я знаю, – нетерпеливо прервал его Деррик.
– Его могила находится рядом с могилой матери, я думал, что так будет правильнее... – невразумительно пробормотал Сэм.
– И об этом мне известно, – продолжил Деррик. Или Дин? – Я был там, примерно полгода назад, когда всё и произошло.
– Что произошло?
– Подожди. Обо всём по порядку. Я был там – на могиле Дина. На своей могиле!
– Перестань пудрить мне мозги, – закричал Сэм, выходя из себя.
– Я не вру, я тебе клянусь! – сказал Деррик. – Вот.

Он достал из кармана какой-то чёрный шнурок и протянул его Сэму.
Винчестер машинально раскрыл ладонь, принимая предмет. На шнурке висел золотистый кулон и серебряное кольцо. Сэм задумчиво рассматривал их, затем резко повернулся к Деррику.

– Откуда это у тебя?!
– Не кричи на меня, – отчеканил Деррик. – Это моё – принадлежит мне по праву.
– Это принадлежало Дину! – снова повысил голос Винчестер. – Откуда это у тебя?!

Он вскочил, схватил Деррика, прижав того к стене.

– Я был на своей собственной могиле, я откопал гроб, открыл его и вытащил то, что мне принадлежит, – спокойно сказал Деррик, глядя в глаза Сэма.
– Какой же ты ублюдок, – проговорил Сэм перед тем как врезать Деррику в челюсть.
– Сука, – пробормотал тот, потирая место удара. – Что, могил что ли не раскапывали? Как будто в первый раз.

За эти слова он получил ещё один удар.

– Кстати, там всё не так уж плохо сохранилось – не слишком напоминает живого человека, но что-то ещё осталось. Сколько лет, говоришь? Три года? Долгий срок, за такое время там только кости могли бы остаться...
– Прекрати, – прошептал Сэм, тяжело дыша.
– И, знаешь, он не восстал из мёртвых, когда я снимал кольцо и кулон.

Сэм замахнулся для очередного удара, но Деррик с неожиданной силой перехватил его руку.

– Да подожди ты! Выслушай меня до конца!

Сэм сел на стул, пытаясь успокоиться.

– Я знаю то, чего никто не знает, кроме тебя, – наклонившись к нему, прошептал Деррик.

Сэм едва заметно вздрогнул.

– Я знаю, что перед тем как закрыли гроб, ты успел положить внутрь кольт. Ты не знал, как это поможет твоему брату, потому что в кольте не было пуль, но ты всё равно сделал это и, кстати, не напрасно. Словно что-то толкнуло тебя на это...
– Видение, – взволнованно проговорил Сэм. – Это было видение. Но я не видел чью-то смерть, я просто видел себя и Дина. Я не знаю, почему я положил кольт в гроб.
– Знаешь, этим ты только помог мне, – проговорил Дин – теперь Сэм перестал сомневаться в правдивости его слов и в его имени, хотя многое ещё было неясно для него.
– Знаешь, ведь моя душа была обречена на вечные муки в аду, потому что я спас от смерти тебя. Но когда я попал туда...
– Ты помнишь, что там было? – прервал его Сэм.
– Не слишком хорошо, – задумчиво глядя в тёмное окно, сказал Дин. – Помню белую землю, жгучеё, ослепительно палящее солнце, которое не давало тепла, помню, как холод обжигал, а кольцо, – он бросил взгляд на шнурок, – врезалось в палец, словно тупое лезвие. Больше ничего. Иногда мне снится это по ночам, но наутро сон почти стирается из памяти...

Молчание повисло в воздухе на краткий миг.

– Я продолжу, – немного хрипло проговорил Дин. – Когда я попал туда, я ещё и не знал тогда, что у Ворот в ад есть не только внешний замок, но их так же можно открыть и изнутри...
– Что? – переспросил Сэм, не веря услышанному.
– Да! В этом-то и было моё спасение! Ты дал мне кольт, поэтому я смог открыть Врата в ад изнутри, когда нашёл их, что было не так уж легко.
– Три года... – прошептал Сэм.
– Два с половиной. Я нахожусь здесь уже около полугода, – поправил его Дин.
– Ты столько времени искал выход? – спросил Сэм.
– Это было нелегко, – повторил Дин с лёгким раздражением в голосе. – Когда ты идёшь по бумажной пустыне, а твой палец точит твоё же собственное кольцо, до крови, которая ртутными каплями собирается на рукаве куртки...
– Я понял. Продолжай.

Дин вздохнул. Воспоминания дались ему нелегко.

– Я не был уверен, что поступаю правильно, когда открывал Врата, но мне надо было выбраться оттуда...
– Сколько? – неожиданно спросил Сэм.
– Что?
– Сколько ты выпустил тварей, прежде чем выбраться?

Дин замер.

– Не более десятка, – уверенно проговорил он через несколько секунд.
– Ты уверен?

Дин кивнул.

– Будем надеяться, – пробормотал Сэм.
– Я думал, что растаю в воздухе, как и отец, когда он выбрался в наш мир. Но мне всё-таки везло в жизни, так и в смерти тоже не всё плохо было.
– Как ты нашёл тело? – спросил Сэм.
– Я вспомнил то время, когда при смерти лежал в госпитале после аварии, когда «Импалу» протаранил грузовик. Когда я был там... за Вратами, я вспомнил, что там произошло. Я был духом, который бродил по больнице.
– Да-а, – протянул Сэм, вспоминая тот миг, когда во время их с отцом ссоры со столика упал стакан с водой.
– Я вспомнил – меня чуть не утащил Ангел смерти, но в тот момент отец спас меня, заключив договор.
– Ты нашёл тело в больнице?
– Да. Этот парень, – он указал на себя. – Его звали Деррик. И он умер. Но именно в тот момент, когда душа покинула его тело, держась за руку ангела смерти, я занял её место.
– Так не бывает, – прошептал Сэм.
– Я тоже так подумал, но когда осознал, что надо мной склонились врачи, которые уже прекратили терапию, то понял, что я жив. Они сказали, что это чудо – хотя, ведь это уже был не Деррик, а я – Дин.
– От чего он умер? – тихо спросил Сэм.
– Не помню. Я вообще почти не слушал врачей, знаю только, что близких родственников у этого парня не было, потому что за ним – то есть мной – никто так и не приехал, когда меня выписали, я решил найти тебя. Только я не знал, сколько времени прошло со смерти моего тела, не знал, жив ли ты и где в данный момент находишься. Поэтому я отправился к Бобби. Он поверил мне, не сразу, конечно, но когда я выпил бутылку святой воды и даже не поморщился, согласился выслушать меня. Он и сообщил, где тебя искать.
– Кстати, о святой воде, – поднялся Сэм, нажаривая в сумке бутылку. – Добровольно выпьешь или...

Он достал ружьё, заряженное солью.

– Да легко, – заявил Дин, откручивая крышку, делая большой глоток. – Ни дыма, ни чёрных глаз...
– Да, – кивнул Сэм. – Да.
– Ну, как, убедил? – с надеждой взглянул на него Дин.
– Не знаю, – честно ответил Сэм. – Я, правда, не знаю.

Клонило в сон.

– Может, уже ляжем спать?
– Я всё равно тебе не доверяю, – пробормотал Сэм.
– Тогда у меня есть сказочка на ночь, – сказал Дин, улыбнувшись.
– Что ещё?
– Я ведь помню всё, что мы пережили – каждую тварь, которую мы убили. Я помню каждую охоту – абсолютно всё. Память вернулась ко мне сразу же после того, как я получил новое тело...
– Докажи, – подался вперёд Сэм.
– Я помню, как насыпал тебе перца в трусы, а ты в отместку приклеил мою руку к пивной бутылке. Я помню, как мы намеренно попались полиции, чтобы уничтожить призрак злобной медсестры, обитающий  тюрьме, я помню...
– Подожди, – остановил его Сэм, чувствуя, как сердце застучало быстрее. – Скажи о чём-то таком, о котором знали уж точно только мы вдвоём.

Дин на миг задумался. Затем в его глазах зажёгся озорной огонёк:

– Помню. Я помню нашу последнюю ночь, когда ты решил принести шоколада после того, как мы занимались сексом. Это было чертовски мило...

Сэм отшатнулся от него, чуть не упав со стула, поспешно встал и пересел на кровать, глядя на Дина совершенно безумными глазами.

– Надеюсь, теперь-то ты мне веришь,  – прошептал тот, удобно утраиваясь на своей импровизированной кровати.

5.
Сэм открыл глаза, глядя на пыльный, давно небелёный потолок, и на сто процентов уверенный, что весь прошлый вечер и разговоры были не более чем бредом его больного воображения. Наверное, он напился, как всегда, в баре, а потом неизвестно как добрался до номера, и всё, что было, ему просто приснилось. Но голова, как ни странно, не болела, и тошноты тоже не было. Осторожно, если вдруг вновь накатит приступ рвоты, он поднялся, сел на кровати, оглянулся и сразу же встретился взглядом с парой гранитно – зелёных глаз.

– С добрым утром, – проговорил Дин – всё-таки, теперь уже Дин.
– Да, – рассеянно кивнул Сэм, вставая на ноги, нашаривая джинсы, которые покоились на спинке стула, и хлопковую клетчатую рубашку.
– Эй! – неожиданно воскликнул Дин, заставив Сэма вздрогнуть. – Это ведь моя рубашка!
– Да, – оглядел себя Сэм, словно видел в первый раз. – Я привык носить её, когда день не задался с самого утра.
– А чем же плох этот день?
– Всем. Тем, что я в растерянности. В том, что в работе я не продвинулся ни на миллиметр. И ещё у меня сердце болит, – признался Винчестер.

Дин смотрел на него внимательно и пристально.

– Ты изменился Сэмми. И, честно говоря, не в лучшую сторону, – сказал он, наконец.
– Ты тоже изменился, Дин – отозвался Сэм, с удивлением прислушиваясь к себе: вроде бы, та боль, которую он испытывал при воспоминаниях о брате, неуловимо ослабла. Это было хорошим знаком.
– Ты стал таким печальным, – продолжил Дин.
– А я должен был радоваться после того, как ты умер? – неожиданно вспылил Сэм.
– Нет, – просто ответил тот. – Но я не хотел, чтобы ты стал таким.

Сэм молчал. Ему не хотелось сейчас ни о чём говорить. Хотелось, чтобы разум поскорее осознал, что всё это правда, и его брат, его Дин – вот он, перед ним, хотя и в несколько изменённом виде.

– Ты стал куда более легкомысленным, – сказал он в конце концов, но лишь для того, чтобы поддержать разговор.
– Я стал проще относиться к жизни, – ответил Дин. – Когда-то я тебе сказал, что я устал от этой работы...

Да, устал. Но сейчас мне гораздо легче – я просто поменял своё отношение ко всему этому. И, поверь, это действительно помогает.

– Мне этого не понять, – отрезал Сэм, обшаривая карманы в поиске денег.
– Ты поймёшь, со временем, – убеждённо проговорил Дин. – Ну, так что насчёт завтрака?

***

– У тебя ведь есть какой-то план? – спросил Дин, провожая взглядом симпатичную официантку.
– Да, – с нажимом проговорил Сэм, привлекая его внимание.
– Да, я слушаю, – кивнул Дин.
– Кстати, а тебе сколько лет? – неожиданно спросил Сэм.
– Сэмми, у тебя что, преждевременный склероз? – усмехнулся Дин. – Тридцать. Или около того.
– Да, не тебе, а...
– А, Деррику? Лет семнадцать, наверное...
– Значит, старший брат теперь я? – пробормотал Сэм.
– Ну, уж нет! – с возмущением воскликнул Дин. – Я был старшим и таким и останусь.
– Ладно, – вздохнул Сэм. – План. Да, план. Раз уж вчера в том доме мы ничего не нашли, придётся обыскивать лес. А этим лучше заняться с самого утра – займёт точно не один час.

Дин кивнул, соглашаясь.

– Я ничего толком не знаю о ведьмах, в дневнике отца о них сказано не так уж много, и я...
– Я знаю о ведьмах – отец рассказывал, когда мне было лет пятнадцать, – Дин, кажется, совершенно не осознавал, на какой возраст он выглядит, говоря о себе, словно о том человеке, чьё тело уже давным-давно покоилось в земле. – Чаще всего они – люди, которые слишком много знают. Отец не говорил о том, что они могут быть и духами, но я не исключаю такого факта. Человек, при жизни обладающий такими знаниями, наверняка найдёт способ остаться в нашем мире и после смерти.

Сэм смотрел на него во все глаза, словно через эту маску – лицо этого незнакомца временами проглядывал тот Дин, которого он знал.

– Ты слушаешь?
– Да, – оторвался от созерцания Сэм.
– Так что нам может помочь обычное оружие. Однако не стоит забывать, что у ведьм много интересных приёмов защиты. Они ведь вынуждены скрываться от людей, которые их не принимают.
– И что же?
– Надо быть очень бдительным – она ведь обязательно попытается нас околдовать.

Бдительным. Сэм снова смотрел в эти зелёные глаза, но слово «бдительный» заставляло его сосредоточиться на работе.
Дин нетерпеливо помахал у него перед лицом рукой.

– Что с тобой? – недовольно протянул он. – Ты какой-то странный сегодня.
– Что? Сегодня? А откуда ты знаешь, какой я... – Сэм осёкся, внезапно вспомнив, что Дин знал его всю жизнь.
– Я знаю, Сэм, – грустно улыбнулся Дин.

Он и вправду стал другим. Сэм подумал, что они как будто поменялись местами. Вместе со смертью Дин избавился и от своей старой привычки строить из себя сурового охотника, которым он был большую часть своей жизни. Теперь он словно переродился, оставив большинство привычек в прошлом, став, возможно, именно таким, каким он и был внутри. Теперь вся его сущность, освободившись от оков, вырвалась на свободу. Сэм не знал, хорошо ли это или нет, но, так или иначе, Дин был и остался хорошим охотником за нечистью. А Сэм?.. Похоже, он занял место Дина, спрятав настоящего себя в каком-то коконе из жёсткости, ранее ему совершенно несвойственной.

– Пойдём, – сказал Дин, поднимаясь со стула в кафе. – Начнём прямо сейчас.

Сэм вытащил из кармана ключи от машины и догнал Дина:

– Хочешь повести?

Тот обернулся, глядя на него с удивлением.

– Что?
– Хочешь повести машину?
– Да. Чёрт побери, да! – воскликнул он радостно. – «Импала».

Он с нежностью провёл рукой по чёрному боку машины.

***

– Напоминает «Ведьму из Блэр», – проницательно заявил Дин, когда они шли по тропинке, усыпанной прошлогодними листьями и сухими ветками.
– Да, – отозвался Сэм, понимая, что сам только что подумал о том же.
– Страшно? – подколол его Дин.
– Нет, – со вздохом ответил Сэм, удивляясь этому бессмысленному в своей сущности разговору.
– Ты совсем не боишься? – продолжал Дин.
– Совсем.

Все деревья в лесу одинаковые. Если они заблудятся, то никто не будет их спасать.

– Знаешь, мне не хотелось бы заблудиться, – сказал Сэм, доставая нож из сумки. – Сделаем так.

Он остановился около дерева, делая на коре зарубку. Затем он повторял это по мере того, как они проходили метров шесть.

– Неплохо.
– Где обычно живут ведьмы? В шалашах? – спросил Сэм.
– Вот насчёт этого я не в курсе, – ответил Дин, зачем-то наклоняясь к земле, словно рассматривая что-то.
– Что там? – нетерпеливо приблизился к нему Сэм.
– Ничего, – ответил Дин. – Показалось.

Он резко выпрямился и повернулся, оказавшись очень близко к Сэму. Так близко, что тот даже мог уловить его почти бесшумное дыхание, когда их глаза встретились. Сэм отметил один факт, который раньше не замечал: новое тело Дина было ниже Сэма всего на пару сантиметров, и теперь Сэму не приходилось наклонять голову, чтобы взглянуть в глаза брату. Дин чуть подался вперёд, сокращая расстояние, коснулся губами губ Сэма. Невыносимо.

– Нет, – отстранился Сэм. – Я не могу.

Дин молчал, глядя в сторону.

– Пойми, это всё уже не то, я не могу этого сделать сейчас, особенно после трёх лет одиночества...
– Причина не в этом, – проговорил Дин. – А в том, что когда ты смотришь на меня, ты уже не видишь того Дина, к которому привык.
– Да, – пришлось сказать Сэму, потому что именно в этом и была причина. Не в трёх годах, которые он провёл, беспрерывно охотясь, пытаясь загнать всё внутрь себя. Если бы Дин вернулся – прежний – этот период времени без него просто бы исчез из его памяти.
– Ясно, – невозмутимо сказал Дин, продолжая путь по лесу, и, только убедившись, что Сэм его не слышит, добавил, – но ведь глаза-то можно закрыть...

Полдень, а они так ничего и не нашли. Сэм досадовал на себя: всё-таки он считал себя достаточно опытным охотником, чтобы выследить эту ведьму. Но они так и не нашли хотя бы следов её пребывания.

– Может, она давно умерла? – спросил Дин.
– Даже если и так! Надо найти её убежище, ведь что-то послужило причиной всех этих несчастий в городе.

Дин не ответил.

– Дин? – Сэм огляделся. Только что парень стоял перед ним, а теперь вокруг было пустынно.

Пришлось пройти с десяток метров в глубь чащи, прежде чем он увидел темнеющий за стволами деревьев небольшой дом – не шалаш, конечно, но и не тот двухэтажный особняк, который Сэм и Дин обследовали вчера вечером. Двигаясь почти бесшумно, Сэм добрался до каменного крыльца с деревянными перилами. Дверь была закрыта, но не на засов, так, что тонкая полоска света чертила линию на вытертом камне.

– Зачем пожаловал? – донесся до Сэма дрожащий старческий голос.
– Узнать, – а вот это уже Дин.
– О чём?
– О том, зачем ты наводишь порчу на город, что расположен около леса.

Молчание.
Сэм подумал, что Дин начал разговор слишком резко, сам бы он повёл всё издалека.

– Это не я, – ответил голос, пока Сэм, не торопясь, ступал на каменные ступени, приближаясь к двери.
– Да кто тебе поверит, – насмешливо проговорил Дин.
– Не веришь – не моя вина. Убеждать тебя – не моя забота.
– Докажешь, что говоришь правду – тогда поверю. А так – не долго и пару пуль поймать.
– А ты не грози мне оружием, сынок.
– А ты расскажи всё, как есть, бабуля, – в тон ей ответил Дин.

Сэм прижался к стене около приоткрытой двери: теперь он видел Дина, который стоял около очага, освящаемый пляшущими язычками пламени. Ведьмы не было видно, видимо, она сидела в кресле у дальней стены, Сэм мог видеть часть её тени на деревянном полу.

– А ты не слишком честен, – в голосе старухи неожиданно прорезалась сталь и сила.
– Что? – Дин ещё не ощутил подвоха.
– Сказал мне, что пришёл один. А сам привёл с собой кого-то.

Сэм увидел руку старухи, которая указывала на дверь.

– Да о чём ты? – беззаботно спросил Дин.
– Об этом, – резкий порыв ветра неожиданно распахнул дверь, Сэм отшатнулся, пытаясь увернуться от удара.

Яркий свет залил крыльцо.

– Нехорошо врать, – печально проговорила старуха, которая, как и предполагал Сэм, сидела в кресле далеко от огня.

Помещение оказалось небольшим, но не тесным. На стенах висело огромное количество полок, заставленных банками тёмного стекла и бутылками. Кое-где с потолка свисали связки трав. Ведьма была облачена в плащ, капюшон которого, надвинутый на глаза, скрывал её лицо – Сэм не смог ничего разглядеть, из-под капюшона был виден только кончик её носа.

– Нехорошо вышло, – промолвила старуха, вскидывая руку с тускло мерцающим в свете огня бутыльком на цепочке. – Не взыщите уж.
– Стой! – закричал Сэм, ещё не понимая, что произойдёт в следующий миг, но всем телом ощущая опасность.

Сосуд выскользнул из пальцев старухи, цепочка блеснула во вспышке света, раздался звук бьющегося стекла и вдруг, в один краткий миг комната окуталось зеленоватым плотным туманом.

6.
Яркое солнце. Палящее солнце... Жжёт, но вроде бы не до смерти, как свежий порез.

Смена кадра.

– Что... что произошло? – прошептал Сэм, когда туман рассеялся.

Он стоял в коридоре светлого просторного дома. Свет вечернего солнца пробивался сквозь незакрытые жалюзи, окрашивая комнату в красные и золотистые тона. Мир и покой. Лоуренс. Канзас. За окном изредка проезжают машины. Сэм зашёл в комнату, незнакомую, чужую. Но, если рассуждать правильно, то это и недолжно было остаться в памяти Сэма, потому что он был слишком мал, когда случился пожар. Затем они уехали оттуда, как ему рассказывал Дин. Дин!
Сэм огляделся – похоже, на первом этаже никого не было.

– Дин! – позвал Сэм, поднимаясь по лестнице.
– Сэм!

Винчестер подумал, что его глаза обманывают его: по коридору шёл Дин. Такой знакомый и родной – в своём настоящем теле.

– Сэмми, ты как? – сказал он, когда подошёл ближе.
– Порядок, – проговорил тот, всё ещё оглядывая помещение. – Где это мы?
– Это наш старый дом в Лоуренсе, – ответил Дин. – Но это всё – лишь морок. Видел тот флакон в руках старухи?

Сэм кивнул. Как бы ему не хотелось верить, что всё, что он видит – настоящее, оно таковым не являлось.
Зелёный дым вызывал галлюцинации.

– Мираж, – пробормотал он.
– Именно, – отозвался Дин.

Он приобнял брата за плечи, чего почти никогда раньше себе не позволял, но сейчас Сэм не возражал: это успокаивало.

– И что теперь?

Вопрос повис в воздухе: очевидно, Дин не знал ответа.

– Ты не знаешь, да?

Дин кивнул. Затем, отпустив Сэма, подошёл к окну.

– Да, ведьма постаралась на славу: даже на улице всё выглядит правдоподобно.
– Но мы до сих пор находимся в лесу?
– Я думаю, да. Мне кажется, этот манёвр был призван для того, чтобы старуха смогла беспрепятственно сбежать. Знаешь, она всё-таки боялась нас – ведь мы могли убить её. Поэтому она выбрала самый лёгкий путь.

Сэм кивнул, осмысливая сказанное. Ведьма ушла – теперь придётся искать её заново. Только стоит ли?

– Она говорила, что она ни в чём не виновата.
– Она солгала.
– Нет, Дин, подожди! Мне кажется, она говорила правду. Её голос... Она говорила уверенно... уверенно и печально. Я не думаю, что она устроила всё это в городе.
– Нет, Сэм, ты так и остался слишком наивным, сколько бы времени ни прошло. Почему ты так веришь ей? Она обманывает нас, она создала это чёртово зелье, которым мы надышались...
– Дин, но ты ведь сам сказал, что это была лишь защита. Ты готов убить её за это? Даже не будучи уверенным в своей правоте?

Старший Винчестер молчал.
Сэм тоже. Он прошёл по коридору, открывая двери комнат, осматривая помещения. В одной из комнат стояла детская кроватка. Сэм подошёл ближе, осторожно ступая на мягкий ковёр.

– Сэм? – донёсся голос Дина из коридора.

Кроватка была пуста. Здесь никогда не было страшного пожара. Сэм невольно поднял глаза к потолку – белоснежный, не копоти, ни крови.

– Сэм, – Дин вошёл в комнату, окидывая стены долгим взглядом.
– Мираж, – снова прошептал Сэм. – И ты.
– Что?
– И ты – тоже мираж. Точнее, тело у тебя есть, только не это, – Сэм кивнул в сторону брата.
– А для тебя есть разница? – неожиданно резко спросил Дин. – Моя душа вырвалась оттуда, откуда ещё никто, кроме отца, не возвращался. И то, что внутри – всё это осталось неизменным. Так есть ли для тебя разница?!

Сэм молчал, поражённый тоном Дина. Он и вправду мог бы не думать о том, что видели его глаза. Ведь душа Дина и вправду сохранена, пусть и в другом теле.

– Не знаю, – подавленно пробормотал он. – Я уже ничего толком не знаю.

Он хотел выйти из комнаты, но Дин удержал его:

– Стой. Подожди, – он посмотрел в его глаза. – Но ведь сейчас-то я такой, каким бы ты хотел меня видеть.
Зачем противиться этим губам – горячим и мягким? Хотя бы на время можно забыть о миражах, которые тебя окружают.

***

– Я нашёл шоколад, – торжествующе воскликнул Дин, когда солнце уже скрылось за горизонтом.
– Класс, – прошептал Сэм, входя в кухню, завернувшись в простыню. – Как думаешь, сколько это ещё будет продолжаться?
– Не знаю.

Сэму хотелось, чтобы это длилось вечно – он не мог оторвать взгляда от лица Дина. Такого простого, не омрачённого никакими заботами, радостно улыбающегося старшего Винчестера, который сейчас топил плитку шоколада на водяной бане. Но он понимал, что скоро ничего этого не будет.

– Думаю, через несколько часов.

Сэм вздрогнул, задумавшись.

– Через несколько часов действие зелья пройдёт, и мы вновь обнаружим себя в старом жилище ведьмы.
Сэм едва слышно вздохнул. Было грустно осознавать тот факт, что вскоре Дин снова будет семнадцатилетним парнем.

– Не грусти, – догадался о его состоянии Дин, хлопнув Сэма по плечу. – В этом нет смысла, всё равно морок рассеется, и мы ничего не в силах сделать.

Разумно. Слишком разумно. И логично – но от этого не легче.

– Да, – обронил Сэм, не знаю, в сущности, что ещё можно сказать. – Я пойду спать. Разбуди меня, когда всё вернётся на свои места.
– Конечно, – кивнул Дин.

Жгучее, беспощадное солнце – почему-то оно стало жечь гораздо сильнее за последнее время. Дин не знал, сколько времени он ещё сможет пробыть в этом мире – в «жили долго и счастливо» как-то не верилось. Иногда белый свет ослеплял – даже сейчас, когда всё вокруг было не более чем галлюцинация, вызванная зельем ведьмы, он чувствовал, как солнце ада сжигает его изнутри, и ничто бы не помогло ему справиться с этим. Даже вроде бы, избежав печальной участи, которая ожидала его душу за Вратами, ощущение персонального ада не оставляло его. Дин не знал, каким образом он сможет излечиться от этого, как сможет убежать от пагубных лучей, когда всё – и ад, и палящее солнце – всё это находилось глубоко внутри него, даже не тела, а гораздо, гораздо глубже. Дин порой задумывался, а испытывал ли что-то подобное его отец? Но ответ напрашивался сам собой – ведь Джон Винчестер не слонялся по земле, а сразу же попал в какой-то другой мир, о котором никому из живущих не было известно. Видимо, нельзя безнаказанно нарушать договор, заключённый с демоном. Теперь Дин ощутил это в полной мере.

– Сэмми, – прошептал Дин, когда за короткий миг реальность вернулась – они снова были в тёмном доме ведьмы.

Огонь в очаге давно догорел, за окном стояла непроглядная темень, лишь свеча на столе около стены мерцала, освещая комнату дрожащим слабым светом.

– Дин? – Сэм едва не вскочил на ноги сразу же после пробуждения.
– Эй, тихо, – прошептал старший Винчестер, который уже утратил свой настоящий облик.

Сэм медленно встал на ноги, оглядывая пустую комнату.

– Она ушла, как я предполагал, – тихо сказал Дин, проверяя, на месте ли пистолет, который дал ему Сэм.

Тот был засунут за пояс джинсов, создавая успокаивающее давление на поясницу.

– Пошли, – махнул он рукой брату. – Нам надо выбираться отсюда.
– Подожди, – Сэм подошёл к столу, на котором стояла свеча. – Тут кое-то есть.

Он показал Дину что-то вроде свитка, перевязанного чёрной нитью.

– Она, похоже оставила нам записку.
– Дай, – протянул руку старший Винчестер.

Сэм послушался, протянув тому бумагу.

– Ну и почерк, – пробормотал Дин, пытаясь разобрать витые буквы в сумраке комнаты.
– Я помогу, – отобрал свиток Сэм. – Она как будто написала целое сочинение.
– Читай, – нетерпеливо начал старший Винчестер.
– «Если хочешь найти ответ на свой вопрос, отправляйся в старый губернаторский дом, а за мной не гонись – сил догнать не хватит...»
– Она ещё и издевается!
– Подожди, Дин, – прервал его Сэм. – Это что-то вроде подсказки – нам надо искать в старом доме губернатора. Видимо, мы просто о чём-то не знаем – возможно, она ни в чём не виновата, как я и говорил. Ну, хочешь ещё что-то сказать?

Дин молчал. Затем, бросив на Сэма недовольный взгляд, проговорил:

– Я поверю тебе на этот раз. Ты– то сам в своей правоте уверен?
– На двести процентов! – улыбнулся тот, вспомнив слова Дина, сказанные когда-то очень давно...

7.
– Давняя история, – задумчиво пробормотал старик, который, по его словам, служил под началом губернатора более чем двадцать лет. – Такая давняя, сейчас уже всего и не вспомнить.
– Скажите, а ведь причина смерти девушки так и не была установлена? – Сэм внимательно смотрел на  человека, который сидел в кресле перед ним.
– Да, парень, ни слуху, ни духу – так и умерла бедняжка. А почему – никому не известно. Но...
– Что? – вскочил со стула Дин, которому не терпелось действовать.
– Я-то знаю, да и все те, кто служил вместе со мной, хотя большинство их теперь уже покинули этот мир, отошли к праотцам, что дочь Мистера Джексона, Эмили, не всегда ладила со своей мачехой. И нам всегда казалось, что тут дело нечисто!
– Так её мать была вовсе не родной?
– Да, парень, и она не слишком любила свою падчерицу.

Сэм понимающе кивнул, ожидая продолжения рассказа.

– Она гораздо больше любила своего родного ребёнка – Джеймса. Кстати, знаете, что его сын недавно вернулся в город? Мы его не ждали увидеть, поэтому были несколько не готовы к его приезду, хотя, мне нечего было волноваться, ведь...

Дин и Сэм многозначительно переглянулись, уже не слушая старика. Но тот вскоре вновь привлёк их внимание, громко кашлянув.

– О, мы вам очень благодарны за ваш рассказ, – проговорил Сэм, поднимаясь со стула. – Большое спасибо. Это будет действительно важно для той статьи, которую мы напишем с Дином.
– Рад, что смог помочь, – улыбнулся мужчина.
– Вот видишь, здесь всё не так просто, – обратился Сэм к Дину, как только они вышли на улицу.
– Да, – протянул тот. – Думаешь, призрак дочери губернатора жаждет отомстить тому парню, сыну её мачехи?
– Ну да. Она начала с жителей городка, а затем доберётся и до него.
– Сэм, скажи мне вот что: зачем ей было устраивать все эти несчастные случаи в городе, если у неё была возможность сразу же убить того парня, за которым она и охотится?
– Я пока не в курсе, Дин, – нетерпеливо проговорил младший Винчестер. – Может, они потомки тех самых людей, изгнавших ведьму из города. А ведьма, возможно, была не врагом, а другом Эмили. Может, даже она помогала ей с чем-то... Да! Помнишь, я говорил тебе о том, что после смерти девушки в её комнате нашли зеркало и пучок трав. Что это может значить?
– Откуда мне знать?
– Ты знаешь о ведьмах гораздо больше меня, Дин!

Молчание.

– Ответь, ты ведь что-то знаешь!
– Я не хотел бы...
– Дин, перестань убеждать себя, что все ведьмы непременно творят зло.
– Ладно! Это могло быть лекарством от какой-то болезни. Я точно не знаю!
– Но эта версия имеет право на существование.
– Да, наверное.
– Возможно, Эмили страдала каким-то редким недугом, а женщина дала ей эти травы, потому что они могли бы помочь ей. Но, как мы знаем, Эмили вовсе не любила мачеху. А та, вероятно, знала о её болезни и сделала всё, чтобы приблизить смертный час девушки.

Дин смотрел на брата с улыбкой.

– Что? – нетерпеливо спросил тот.
– Ты сейчас говоришь на каком-то странном языке. Словно ты выучил наизусть какое-то произведение классиков.
– Чёрт, – недовольно пробормотал Сэм. – Позволишь продолжить?
– Валяй.
– Это зеркало не даёт мне покоя. Ведь нам всегда нужен предмет, который удерживает призрака в одном месте. Ранее она не объявлялась, теперь же, стоило вернуться сыну того парня, как она решила выйти на охоту. Готов поспорить, что её кремировали.
– Да?
– Да, – кивнул Сэм. – Нам следует поговорить с теми людьми, которые попали под гнев Эмили. Может быть, они подтвердят мои предположения.
– Ты просто мозговой центр, – проворчал старший Винчестер.
– Возвращаюсь в привычное русло, – усмехнулся Сэм, доставая из сумки ноутбук. – Надеюсь, смогу разыскать что-то в сети.

***

– Да, всё так и было, – взволнованно проговорила миссис Лентон. – Джон говорил мне, что видел какую-то девушку в длинном одеянии, которую он никогда ранее не встречал в городе. А затем, буквально через пару часов он свалился с лестницы, когда ремонтировал крышу. Вроде бы ничего серьёзного, только перелом кисти руки, но он постоянно твердит об этой девушке...

Таких историй было множество.
Сэм и Дин выслушали уже около десятка – это явно настораживало. И подтверждало все предположения.

– Я нашёл кое-что в Интернете, – сказал Сэм, когда они ужинали в номере самой ужасной картошкой фри, запивая её содовой.
– И? – даже не морщась, Дин поглощал ужасную еду из пластиковой ёмкости.
– Как ел всё подряд, так и ешь, – пробормотал Сэм, глядя на него, но затем продолжил. – У меня есть старая фотография Эмили, думаю, стоит её распечатать. А так же есть небольшая заметка об этом инциденте...
– Этой истории ведь столько лет!
– Ну, вероятно, какой-то исследователь-историк пытался докопаться до истины.

Дин кивнул, удовлетворённый объяснением.

– Там нет ничего нового, почти всё, о чём мы уже говорили. Все истории подтверждают наши догадки. Эмили и вправду была больна – что-то вроде эпилепсии, я не могу перевести латинское название болезни, данное в статье, для этого надо наведаться в библиотеку.
– О, это обязательно? – протянул Дин.
– Я могу сходить и один, – пожал плечами Сэм.
– Я подумаю, – решил старший Винчестер.
– Это было неизлечимое заболевание, думаю, травы ведьмы облегчали страдания девушки. Возможно, её отец знал об этом, но не уделял должного внимания. Возможно, ведьма помогала Эмили только по дружбе, либо из-за какой-то связи, которая была между ними. Например, она знала её настоящую мать...
– Дальше, – перебил его Дин.
– Я думаю, мачеха отравила её. Здесь, – Сэм указал на монитор ноутбука. – Упоминается о каком-то скандале, который произошёл между ними, и, думаю, эта ссора была далеко не единственной.
– Короче, чтобы избавиться от призрака Эмили, нам надо найти и уничтожить её зеркало, которое, надо думать, её мамаша спрятала, как следует, – подытожил Дин.
– Вроде того, – немного неуверенно протянул младший Винчестер. – Вот распечатка фотографии и статьи. Там есть иллюстрация.

Рядом с текстом было размещена фотография круглого карманного зеркальца в тёмной деревянной оправе.

– Это определённо была она, – заявил мистер Коллинз, который вылил на себя кастрюлю горячей воды, заработав обширные ожоги.

Сэму и Дину пришлось идти в местный госпиталь, чтобы увидеться ним – он всё ещё не был способен передвигаться без помощи посторонних и, к тому же, ему требовалась перевязка каждые четыре часа.

– Я видел её через улицу от нашего дома, – продолжал мистер Коллинз. – Я никогда не видел её прежде в нашем городе, но тогда не придал этому значения. Но позже я узнал, что не я один видел эту странную девушку, которая, очевидно, была предвестником наших несчастий.
– Скорейшего выздоровления, – сказал Дин, прежде чем они покинули палату. – Есть идеи, где может быть спрятано зеркало?
– Думаю, сначала нам следует посетить дом губернатора ещё раз, в частности, комнату Эмили. Если там всё сохранилось на своих местах, у нас будет шанс найти зеркало.
– Будем надеяться, – с долей здорового скептицизма пробормотал Дин.

***

– Мне кажется, ты начинаешь оживать, – заметил Дин, когда они вернулись в номер.
– Мне тоже, – задумчиво протянул Сэм, продолжая поиск по теме в Интернете.
– Мне радостно осознавать это.

Сэм даже оторвался от монитора, так нехарактерны были подобные фразы для его брата.

– Я вот тоже удивлён, – ответил Дин на его невысказанные мысли.
– Мы оба меняемся, – вздохнул Сэм. – И мне сейчас неимоверно хочется спать.

Дин засмеялся, отодвигая кресла в углы комнаты. Сэм наблюдал за его действиями молча.

– Я буду спать с тобой, – заявил старший Винчестер. – Не возражаешь?

Сэм только покачал головой.

– Но сначала, лично я – в душ!

Время было далеко за полночь, когда Дин, захватив полотенце, отправился в ванную комнату. Подождав, пока стечёт ржавая холодная вода, он стянул футболку, пропитанную потом и дымом города, бросив её на кафельный пол, затем – джинсы... Встав под горячие струи воды, он попытался сосредоточиться только на этом чудном ощущении тепла, не обращая внимания на жгучую внутреннюю боль, которая только усиливалась с каждой прожитой в этом мире минутой.
Жгучее солнце. Палящее солнце.
Не отпускает.
Хочется вырвать эту боль с корнем, только бы знать, где она. Вода облегает, скользит по коже, упругим мышцам, но и она не способна избавить от жжёния. Хотя кулон и кольцо Дин теперь носит на руке, намотав шнурок на запястье, огонь гнездится где-то в груди. Под плотью, рёбрами, сквозь него течёт горячая кровь – не его. Ничто в этом теле не принадлежит ему.
Отражение в запотевшем зеркале во всю стену позади душевой кабины заставило Дина неожиданно остановиться по пути в комнату. Обернув бёдра полотенцем, старший Винчестер приблизился к зеркалу, повернувшись боком, пытаясь разглядеть свою собственную спину. Его опасения подтвердились: от лопатки вверх по плечу и до предплечья кожа неприятно потемнела – напоминало обширный синяк лилового цвета. Дин дотронулся до тёмного пятна, размытые края которого пока были не слишком тёмного оттенка: лишь жёлто-зелёные. Ничего. Никаких ощущений, совсем ничего. Словно весь этот участок онемел от местного наркоза. Но там, где глубина цвета достигла своего пика, Дин чувствовал резкую боль – податливая плоть проминалась под пальцами, словно новая кровь выступала под кожей, но не собиралась рассасываться, как обычный синяк на здоровом теле. Тело. Тело.
Дин почувствовал, как по спине прожал холодок. Это не просто синяк – последнее время его никто не бил в спину, он не ударялся. Тело, позаимствованное у ушедшей навек души, не собиралось существовать вечно. Словно – начало разложения. Как трупные пролежни, которые никогда не исчезнут, будут только появляться всё новые и новые...
Плечо ныло. Наверное, не следовало трогать его. Дин отрешённо подумал, что тело Деррика долго не проживёт. Если этот процесс уже начался, сколько ему осталось? Умереть во второй раз?
Он засмеялся горько, но тихо, чтобы не разбудить Сэма. Рано или поздно придётся сказать ему. Похоже, его душа всё-таки не стала единым целым с чужим телом, остались какие-то прорехи, которые ничем не заполнить. Бросив ещё один взгляд на своё отражение в зеркале, он вышел из ванной, нашёл в сумке свежую футболку, рукава которой закрыли бы пятна на его спине. Осторожно приподняв край одеяла, он прилёг на бок рядом с братом, стараясь не тревожить плечо. За окном было так темно, и вдруг стало жутко.

8.
Воздух разорвал в клочья пронзительный крик девушки, возникшей у окна с таким грязным стеклом, что свет фонаря почти не освещал комнату, погружённую в неприятный полумрак.

– Сэм! – закричал Дин, бросая тому заряженное солью ружьё.

Младший Винчестер выстрелил, надеясь, что избавился от призрака хотя на бы на время. Надо было найти зеркало.
Конечно, они отправились «на дело» ближе к ночи следующего дня, который они провели за довольно-таки нудным занятием: Сэм вновь засел за проверку всех фактов, чтобы в очередной раз убедиться в правильности их с Дином теории. Дин большую часть дня просидел в кресле, пытаясь не думать о том, что скоро его душа вновь останется без «упаковки». Он размышлял над тем, возможно ли найти выход, но ничего дельного в голову не приходило. Надо сказать Сэму. Но после того как они закончат с этим мстительным призраком.
Заряд пришёлся призраку прямо в голову, значит, несколько минут у них уже есть.

– Здесь ничего не трогали со смерти Эмили, – проговорил Дин, едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть от поднявшейся пыли.
– Как я и предполагал, – пробормотал Сэм. – Значит, зеркало где-то здесь, я думаю.

Они обшарили все ящики старого стола, который отчаянно сопротивлялся вторжению, осмотрели высокое трюмо в самом углу комнаты, разворошили постель, которую не расправляли уже лет шестьдесят: тряпки слежались, от них несло чем-то затхлым, гниющим. Просмотрели книги, стоящие на пыльных полках. Но все усилия были тщетны – не было и следа маленького ручного зеркала, которое стало причиной больших проблем.

– Сэм, – начал Дин, но брат оборвал его, опускаясь на колени около обитой деревянными планками стены.
– Надо проверить и здесь. Давай простукивать – ты начнёшь от двери, я отсюда.

Дин молча кивнул, отойдя в угол.
Старое дерево, немного рассохшееся, грозилось треснуть даже от одного прикосновения, звучало одинаково везде, но отчётливый звук пустоты на шестом шаге насторожил старшего Винчестера.

– Сэм, – позвал он. – Я, похоже, что-то нашёл.

Брат подбежал к нему, заново обследуя подозрительный участок стены.

– Есть! – воскликнул он, отступая назад, чтобы пробить стену одним ударом ноги.

Во второй раз старое дерево треснуло, на третий же прогнулось внутрь чёрной щелью, на пол посыпались
щепки.
Сэм попытался расширить дыру, руками расшатывая доски, когда справа послышался неясный шум, а потом выкрик Дина:

– Ружьё!

Эмили не желала оставить их в покое, и Сэм даже отчасти понимал её: для неё сейчас месть была на первом месте, всё человеческое давно исчезло из её сознания, осталось лишь это жгучее желание.
Бросив ружьё брату, Сэм ещё раз ударил ногой в стену, участок которой, наконец-то провалился внутрь, открывая что-то вроде тёмной ниши, в которой... Сэм привык к разного рода ужасам, но в тот момент он испытал шок, увидев то, что было в нише. Скелет, который находился в неестественной позе, вероятно, скелет Эмили. В его белевших в тусклом свете луны костяных пальцах было зажато зеркало, которое они искали.

– Я немного ошибся: здесь не только зеркало, но и её останки. Ума не приложу, как это сюда... – он осёкся, внезапно осознав, что не слышал выстрела ружья.
– Сэм, – прохрипел Дин.

Одна рука призрачной Эмили сдавила ему шею, пальцы же другой вцепились в плечо, но Сэм не понимал, почему Дин не справился с призраком, подпустив его так близко.
Ружьё было у старшего Винчестера, поэтому Сэм быстро осыпал скелет солью и полил бензином, после чего огонь полыхнул так сильно, что опалил волосы младшего Винчестера. Эмили растаяла с полным ненависти криком.

– Спасибо, – немного нервно проговорил Дин, не глядя на брата.

Он поднялся на ноги, подняв ружьё.

– Ты как? Порядок? – на всякий случай спросил Сэм. Как-то странно всё.
– Да.

Слишком кратко. Но вроде бы очень похоже на Дина. На Дина, который что-то скрывает.

***

– Ну, вот и всё с этим делом, – начал Сэм, когда они вернулись в номер.
Он окинул Дина, который собирал сумку, внимательным взглядом. Теперь он уже не обращал внимания на то, что он видит перед собой совсем не своего брата, а какого-то чужого человека. Он старался смотреть ему в глаза – они были совсем такими же, как и у того Дина Винчестера, который умер три года назад.

– Это хорошо, – ответил он, продолжая рыться в сумке.

Сэм немного помолчал, но стоило ему открыть рот для следующей фразы, как Дин продолжил:

– Ты не одолжишь мне рубашку с длинным рукавом? А то у Деррика в сумке таких не осталось – я их все
выкинул. А ты, как я помню, любишь всё это фланелевое барахло...

Его тон был небрежным – даже слишком. Сэм отлично помнил, когда брат так говорил – после смерти отца. Тогда он пытался скрыть свои истинные чувства, а сейчас? Хотелось бы прояснить ситуацию.

– Ты редко их носил, – рассеянно пробормотал Сэм. – А? Что? Конечно. Держи.
– Я просто... – сказал тот, поймав одежду, – ... замёрз.

«Очень правдоподобно», – подумал Сэм.

– Я даже уступлю тебе право первым отправиться в душ, – неожиданно великодушно заявил Дин, что ещё более удивило Сэма.
– Отлично, – попытался изобразить радость он, хотя на самом деле его беспокойство росло.
– Отлично, – повторил Дин, глядя на него с некоторым нетерпением.
– Ну, я пошёл тогда.
– Иди.

Сэм вошёл в ванную комнату. Он включил воду, но сам прижался к двери, пытаясь расслышать, что происходит в комнате.

– Чёрт побери, – донёсся до него голос Дина.

Затем – короткий стон боли.
В комнате Дин, убедившись в том, что Сэм закрылся в ванной и открыл воду, стянул футболку, чтобы проверить состояние спины и плеча. Когда Эмили запустила свои призрачные пальцы в рану, ему вспомнился случай, когда одержимый демоном Сэм сжал его простреленное плечо: боль была точно такая же, только вот нынешнее тело этого не осознавало с той же ясностью, как сознание.
Он повернулся к круглому зеркалу, которое висело около входной двери. Зеркало было слишком маленьким, чтобы Дин мог разглядеть всё, но он отчётливо видел, что положение только ухудшилось – лиловая гниль распространилась ниже по спине, да и плёчо не осталось без внимания: синеватые прожилки испещрили кожу, подбираясь к локтю. Скоро и рубашка с длинными рукавами не спасёт.
Неожиданно его внимание привлёк тот факт, что шум воды вдруг стал слышен чуть более отчётливо, чем за мгновение до этого. Резко обернувшись, Дин увидел Сэма, который стоял около приоткрытой двери, глядя на брата. Дин не знал, видел ли Сэм эти жуткие пятна на его теле, или же просто забыл полотенце, но было что-то подозрительное в его молчании, что-то, что заставило Дина дотянуться до футболки и накинуть её на спину, закрывая синяки.

– Дин, – тяжело обронил Сэм, после чего Дин сразу же понял, что легко он не отделается.
– Что это? – мрачно спросил младший Винчестер, подходя чуть ближе.

Нет смысла скрывать.

– Не знаю.

Сэм на миг замер, услышав в голосе брата что-то похожее на слабый отголосок отчаяния.

– Я не знаю.

Дин отбросил бесполезную теперь футболку, всё ещё не поворачиваясь к Сэму спиной, стоя  вполоборота, пытаясь скрыть повреждённое плечо.

– Это из-за Эмили? – вдруг выдвинул совершенно абсурдную версию Сэм.

Дин даже позволил себе краткую улыбку. Но он молчал, давая понять младшему Винчестеру, что его слова – это несусветная глупость.

– Иди сюда, – проговорил Сэм, садясь на кровать. – Покажи мне, что там у тебя.

Дин чуть нахмурился, показывая, что такое обращение неприемлемо по отношению к нему, как к старшему брату, но всё-таки сел рядом с Сэмом.
Тот неожиданно развернул его спиной, на краткий миг Дин почувствовал тепло его ладоней, затем сдавленно выдохнул, отстраняясь.

– Отвратительно, да? – не удержался Дин.
– Что это?

Сэм дотронулся до тёмного пятна – Дин дёрнулся от вмиг пронзившей тело боли.

– Я точно не знаю, но у меня есть предположение...
– Это здорово похоже на пятна разложения, я видел не один раз, да и ты тоже, когда мы осматривали очередной труп в морге.

Дин хотел сообщить всё это Сэму в несколько более мягкой форме, но брат с неожиданной прямотой озвучил все его тревожные мысли. Хотя, они ведь никогда не врали друг другу. Может, не договаривали, но не врали.

– Да. Так и есть, – всё, что оставалось сказать старшему Винчестеру.
– Ты знаешь, почему это происходит?
– Когда душа и тело вместе с самого начало, то есть, когда так и должно быть, то всё обычно в порядке. Я – чужеродная часть всего этого. Видимо, я не «уложился» в этом теле достаточно хорошо.
– Но ведь Деррик умер полгода назад.
– Да, я тоже думал об этом и пришёл к выводу, что всё-таки моя душа поддерживала в нём жизнь, пусть и «неплотно подогнанная», но теперь срок годности кончился.

Дин пытался хоть немного разрядить обстановку, ему, как и обычно, было непросто переживать подобные моменты – нагрузка для его эмоциональной системы, далеко не такой, как у Сэма, была слишком колоссальной. Он старался по мере возможности избегать подобных ситуаций, но не всегда удавалось.
Молчание. Теперь опять дурацкое молчание, от которого только хуже! Ну же, Сэм, умник, скажи, что делать?! Ты же...

– И что делать? – голос Дина дрогнул, неожиданно и предательски, что заставило Сэма осторожно прижаться щекой к его здоровому плечу в попытке успокоить.
– Найдём выход, – Дин ощущал, что брат сам не верит в свои слова. Что тут, в конце концов, можно сделать?
– Найдём человека, убьём именно в тот момент, когда умрёт тело Деррика, и попытаемся запихать меня в новую оболочку? – с долей сарказма проговорил старший Винчестер.

Сэм замер.

– Ты думаешь, поможет?

Дин резко поднялся с кровати:

– Сэмми, ты сам себя слышишь? Это просто бред – нельзя провернуть такое, мы не знаем, как так вышло в первый раз – мне просто чертовски, невероятно повезло! Такой шанс даётся один раз в жизни – и я им воспользовался. Я увидел тебя снова, я рад тому, что ты принял меня в таком виде, я знаю теперь, что с тобой всё более или менее в порядке, Сэм! Могу ли я ещё чего-то желать?
– Ты хочешь сказать, что просто сдашься?

Дин не смог удержаться от смеха:

– А что ты предлагаешь? Бороться до конца? За это? – он указал на тёмные пятна на плече. – Я почти всегда выхожу сухим из воды, но сейчас такого не выйдет, потому что здесь уже делать нечего, Сэм.
– Я не знаю, что делать. Но я попытаюсь найти выход, – упрямо проговорил Сэм, достав из сумки ноутбук.
– Не найдёшь ты ничего, – снова улыбнулся Дин. – Этот случай – единственный в своём роде. Ни о чём подобном я никогда не слышал.
– Кстати, – внезапно вспомнил Сэм об одной детали, которую упустил ещё в тот самый вечер, когда Дин рассказал ему, как ему удалось вернуться. – А где сейчас кольт?
– Он расплавился, когда я открывал врата. Там внутри бушует такая огненная буря, у самых врат – видимо, это было что-то вроде защиты. Но я не мог бы умереть во второй раз, поэтому я прошёл через всё это и открыл замок. Но кольт превратился в лужу расплавленного металла.
– Ясно, – пробормотал Сэм, набирая в строке поиска ключевые слова.
– И как ты ищёшь? – поинтересовался Дин. – Я говорю тебе, что там нет ничего подобного.
– Не сиди без дела, – вместо ответа проговорил Сэм. – Лучше поройся в дневнике отца, он в моей сумке.
– Такого никогда не было, – снова повторил Дин, открывая старый дневник Джона. – Здесь не может быть и речи об этом.

Он нашёл несколько заметок отца об Адских вратах, но там даже не было сказано о внутреннем замке.

– Он ничего не знал о том, что было по другую сторону Врат, – сказал Дин, просматривая записи. – Пока сам туда не попал.
– Я буду искать.
– Знаешь, ты лучше ложись спать. Завтра новый день, может, Эллен снова подбросит тебе работу, или же ты сам найдёшь что-то.

Сэм посмотрел на Дина с тревогой:

– А ты?
– А я? – повторил Дин. – Ничего. Тоже лягу спать. Надеюсь, завтра ещё проснусь.
– А как насчёт каких-нибудь оккультных обрядов? Некроманты могли оживлять, – цепляясь за последнюю возможность, спросил Сэм.
– Хочешь меня в зомби превратить? – прошипел Дин. – Забыл уже про Анжелу? Хочешь, чтобы я пошёл убивать всех, кто мне когда-то не угодил?

Сэм замолчал. Нет – это явно не выход.

– Спать, – приказным тоном проговорил Дин, указывая брату на кровать.
Что? И вправду заснуть спокойным сном, зная о том, что неизбежно произойдёт?

9.
Смена кадра.
Проливной дождь, словно стеклянная стена – неровная, не слишком прозрачная, как запотевшее стекло душевой кабины. Капли льются по лицу. По лицам. Тяжесть внутри – ещё раз. Потерять всё ещё раз – это так невыносимо.

– Это больно?
– Нет.

Не верится, что умирать так просто. Он подходит ближе, проводит ладонью по щеке, старается успокоить, хотя и сам чувствует себя не лучше.

– Будут удивляться.
– Чему?
– Три могилы рядом.

Сэм видит три гранитных надгробья: Мэри Винчестер, Дин Винчестер, Деррик Уимбл.

– Будут гадать – что связывало этих трёх людей?

Голос уже словно звучит где-то внутри...
Тело тяжелеет, тянет, как камень, к земле.

– Не смей тащить сюда букеты жёлтых роз.

Почему роз? Почему жёлтых?

– Почему?
– Я не люблю цветы. Ты просто приезжай, без всего. Просто так.
– Да.

Яркий свет ослепляет, но, прикрывая глаза рукой, Сэм пытается разглядеть окутанную сиянием фигуру Дина. Тот молча смотрит на него, уголки губ чуть растянуты в улыбке. Затем он исчезает.
Сэм стоит перед тремя надгробьями. Не хватает  гранитного постамента для Джона – тогда бы здесь были бы они все. Медленно опускается на колени, дотрагивается до холодного мокрого камня. Потом придётся отстирывать с брюк могильную грязь, отдирать прилипшие травинки... потом, но сейчас это не слишком волнует. Дождь льёт, как проклятый, словно старается смыть печаль, стереть из памяти всё, что произошло, но ничего не выходит. Не хочется ничего делать – просто сидеть здесь в одиночестве, сидеть долго, пока не превратишься в точно такой же могильный камень, холодный, молчаливый.

– Сэм! – доносится крик сквозь туман. – Эй, проснись!

Дин бежит к нему.
Кладбище медленно растворяется, когда он открывает глаза.

Смена кадра.

– Ты что-то говорил во сне, – говорит Дин, глядя на него так внимательно, что дух захватывает.
– Да. Да, наверное, – не отрицает Сэм, всё ещё вспоминая свой сон.
– Что тебе приснилось?
– Как ты умер. Во второй раз.

Молчание. Снова молчание.

– Почему ты не любишь жёлтые розы? – неожиданно спрашивает Сэм.
– Жёлтый – цвет депрессии. Человек сломлен, подавлен, не способен ни на что действительно серьёзное. Не люблю это ощущение.
– Откуда знаешь?
– Отец говорил. Когда приносил жёлтые розы на могилу мамы. Он пообещал тогда мне, что делает это в последний раз. Потом он покупал только красные цветы. Так что – не приноси мне жёлтые розы, лады?
Так просто говорить о смерти – видимо, Дин Винчестер, ты и вправду её не боишься.
– Не забывай, я уже умирал.
– Хочешь сказать, в этом нет ничего страшного?
– Только то, что ты не знаешь, куда попадёшь. Но сейчас-то я точно знаю, что не вернусь за Адские врата. А это, пожалуй, самое худшее, что со мной когда-либо случалось. Хуже уже не будет.
– Всё равно... – пошептал Сэм.
– Что?
– Нет. Ничего, – покачал головой младший Винчестер.

***

Утро было безрадостным: дождь стучал в окна с завидной силой.
Дин задумчиво смотрел в окно, по стеклу которого беспрерывно стекали прозрачные капельки воды. Машинально постукивая по клавишам компьютера, старший Винчестер бросил взгляд на спящего Сэма. Но тот, как оказалось, уже не спал: молча наблюдал за братом, пытаясь пригладить рукой растрёпанные после сна волосы.

– Хочешь, расскажу секрет? – неожиданно даже для себя произнёс Дин, непроизвольно вздрагивая. Он совершенно не это хотел сказать. Может быть, что-то вроде банального «Доброе утро», но совсем не такую фразу, которая может заинтриговать, заставить Сэма вновь собраться с силами, начать поиск решения заново.
– Да, – мгновенно среагировал младший Винчестер. – Конечно, хочу!
– О, прости. Это вырвалось помимо...
– Говори, Дин, – потребовал Сэм.

Тот помолчал пару минут.

– Дин, – снова повторил Сэм.
– Знаешь, я ведь и не хочу, чтобы ты искал какое-то решение, Сэмми. Не надо.

Младший Винчестер посмотрел на него с тревогой.

– Что ты имеешь в виду?
– Я не хочу, чтобы ты спасал меня. Я просто хочу прожить эту пару или тройку дней и затем умереть, как и положено.
– Дин! Ты хочешь?.. Но почему?
– Из-за того, что прожигает меня изнутри с такой неистовой силой, Сэм!

Голос Дина сорвался на крик, так, что Сэм даже вздрогнул.

– Что! Что?!
– Всё совсем не так на самом деле. Понимаешь, Сэм, когда я вырвался из ада, я не сразу понял, что вместе со свободой я получил ещё кое-что.

Сэм молчал, ожидая продолжения.

– В первый раз это ощущение пришло ко мне через пару недель после того, как я очнулся в теле Деррика. Сначала это меня не слишком обеспокоило – лишь внезапное ощущение тревоги. Но, учитывая то, что я совсем недавно вернулся, я не придал значения какой-то там тревоге. Зря, как оказалось. С каждым днём это чувство росло.
– Какое чувство, Дин?
– Словно... я когда-то проглотил раскалённый нож, который прожигает мою плоть изнутри... Нет! Не плоть, а именно мою душу, ту, что вскрыла врата. Я не мог бы избавиться от этого, потому что жар гнездился гораздо глубже, чем кто-либо смог бы себе представить.
– А сейчас?
– В этом-то всё и дело! Последнее время это жжение усилилось, словно внутри горит жестоким светом палящее, жгучее солнце. Ничего не даётся просто так, Сэм. И от этого нельзя избавиться, только...
– Только? Хочешь сказать, что и отец мучается точно так же, где бы он ни был?
– Нет, я так не думаю, Сэмми. Мне кажется, что это что-то вроде наказания за мой побег – ведь я заключил договор, и я нашёл способ выбраться, но, как видно, кто-то предусмотрел такой исход, пусть и вероятность его – одна на миллион. Вот я и получил по полной.
– Думаешь, усиление жжения сопутствует разложению тела Деррика?
– Именно. Как только я  – то есть, это тело – умру, то и боль оставит меня... Я очень на это надеюсь.
– Что-то вроде избавления? – нахмурился Сэм.
– Да! Мне кажется, что даже если мы каким-то образом заменим тело на другое, ничего не поможет мне справится с тем, что внутри...
– Даже это? – с безнадёжностью в голосе, Сэм приблизился к нему и, нагнувшись, легко коснулся губ.
– Боюсь, даже это, – глубоко вздохнув, прошептал Дин.

По щеке Сэма стекла точно такая же капелька, которые расчерчивали окно, оставив блестящий след, упала вниз, на подбородок Дина.

– Не надо, – выдохнул Дин, стирая слезу. Чужую.
– Снова кладбище... снова... всё это, – пробормотал Сэм. Его лицо исказила гримаса страдания.
– Зато у нас была возможность встретиться вновь. Это кажется мне куда более важным, – заявил Дин, резко поднимаясь на ноги и морщась от боли: когда он проснулся, он прямиком направился к зеркалу, которое отразило далеко не радостную картину: синие пятна захватили бок, а на руке спустились ниже локтя. Кроме того, он разглядел начало гниения и с другой стороны, под лопаткой, скоро вниз по спине устремится десяток синих стрелок, которые, в конце концов, сольются в единое пятно.
– Да, – рассеянно проговорил Сэм. Он не знал, что делать. Действительно, не знал.
– Знаешь, я люблю тебя, – неожиданно сказал Дин, подходя к двери, не поворачиваясь. – Правда, Сэм.

***

В машине стояла привычная для Сэма тишина – за три года он никогда не слушал кассеты, которые валялись в бардачке, но и не избавился от их: они принадлежали Дину, и у Сэма не было права выкинуть их.
Но даже Дин, зная, что вся его коллекция в целости и сохранности, не спешил включать музыку. Они ехали в полной тишине, за рулём был Сэм, потому что плечо Дина разболелось не на шутку. Теперь даже без прикосновения суставы ныли, как при лихорадке. Разложение достигало костей, Дину даже казалось, что оно уже должно было вызвать заражение крови, но, видимо, этот процесс проходил как-то по-другому. Чувствуя лёгкий жар, старший Винчестер прижался лбом к прохладному боковому стеклу.
День клонился к вечеру, сквозь ватные сероватые, как клочья пыли, облака с трудом прорывался красноватый свет заката.

– Мы можем заехать к Бобби, к Эллен, – наконец, нарушил молчание Сэм.
– К Эллен не надо, – откликнулся Дин. – Незачем её беспокоить. Кстати, я не спросил, как Джо? Всё ещё охотится?
– Она ушла в это с головой, – ответил Сэм, поражаясь, как легко они ведут разговор, когда оба знают, что времени осталось совсем немного. – У неё уже есть кое-какой опыт.
– Да нет! Чушь! – воскликнул Дин. – Мы охотились с самого детства, пусть и с отцом, но профессионалами стали не так уж и давно, согласен?
– Она учится на своём опыте, никто не подсказывает ей, что делать, не помогает, конечно, в её бар, наверняка, заходят охотники и получше её, но она тоже не абсолютный ноль.
– Убедил, – поднял руку Дин, улыбаясь, не смотря на то, что спину резало, словно ножом.– А сколько ещё до дома Бобби?
– Около пары часов. Не так уж много, так что держись.

Дин помолчал немного, затем продолжил:

– Знаешь, Сэмми, я хотел бы, чтобы и вторая моя могила была рядом с могилой матери. Ты можешь мне такое обеспечить?
– Дин, – прошептал младший Винчестер.
– Да, пусть там будет написано – Деррик. Деррик...
– Уимбл, – закончил Сэм. И объяснил. – Я видел в том сне.
– Да, кивнул Дин. – Уимбл. Так было написано в его идентификационной карте.

Разговор постепенно сошёл на нет: Дин провалился в сон, который позволил ему хоть ненадолго забыть о боли, Сэм следил за дорогой.
Вскоре справа, за зарослями вереска замерцали огни. Дом Бобби не изменился тех пор, как Сэм был здесь в последний раз. А ведь это было давно.

– Дин, – позвал он, проводя рукой по волосам брата. – Приехали.

Они выбрались из машины, прошли по тропе и вскоре оказались на крыльце дома. Час ещё был не самый поздний, поэтому они надеялись, что Бобби ещё не спит. Тот открыл двери мгновенно, стоило лишь постучать.

– Рад вас видеть.

Он даже не предложил им по стакану святой воды в честь приезда.

10.
– А вы, парни, вообще-то, по делу? – начал Бобби, когда они рассказали о последней охоте.

Сэм немного замялся перед тем, как ответить:

– Нет, Бобби, всё обстоит немного по-другому.
– Да, – перебил брата Дин. – Мы едем по делу. Очень важному. Ну, а по дороге решили заскочить к тебе.
– И что же за дело?
– Похороны, – обронил Сэм.
– Что? Кто-то умер?
– Нет пока, – сказал Дин, понимая, что всё равно придётся сказать правду, так зачем тянуть время?

Сэм коротко взглянул на Дина.

– Но умрёт. И мы должны присутствовать. Оба.
– Я-то уж точно, – проговорил Дин.
– Так, – сказал Бобби.
– Я умру. Завтра, ближе к вечеру, – глядя прямо в его глаза, заявил Дин.
– Парни, вы не шутите, – начал Бобби, недоумевающий, встревоженный.
– И в мыслях нет, – отозвался Дин, поднимаясь на ноги. – Сейчас, секунду.

Он покачнулся: сказывалась слабость, как при болезни. Сэм поспешно вскочил, чтобы помочь ему снять рубашку, затем стянуть через голову футболку. Дин невнятно простонал сквозь сжатые зубы. Положение явно ухудшилось.

– Бобби, подойди, пожалуйста, – позвал Сэм, глядя на захватившее обширную область пятно. В одном месте сквозь повреждённую кожу выступила тёмная кровь, которая отпечаталась на рубашке, пропитав ткань.
– Чёрт побери! – воскликнул Бобби, когда увидел ужасающую картину. – Что на этот раз, Винчестеры?
– Я не в состоянии пересказывать всё опять, – проговорил Дин, с надеждой глядя на брата.
– Хорошо, – кивнул Сэм. – Я расскажу.
– Похоже, попадать в переделки – ваш стиль жизни, – пробормотал Бобби, когда младший Винчестер закончил говорить.
– Ага, – пробормотал задремавший было Дин.
– Что собираетесь делать?
– Ты уже слышал – ехать на кладбище, – протянул Дин, пытаясь встать с кресла.

Бобби молчал.

– Закономерно, – пробормотал он в конце концов, но затем, поднявшись, сказал. – Я могу предложить вам кровать и диван.
– Согласен на диван, – сразу же выбрал старший Винчестер.
– Ну, уж нет, – покачал головой Сэм. – Ты на диване со своей спиной не заснёшь. Только хуже будет.
– Какая разница... – начал было Дин, но осёкся под взглядом брата.
– Значит, договорились, – подытожил Бобби, проходя в собственную комнату. – Доброй ночи. Демонов не впускать.

Дин неторопливо расправил кровать, главным образом из-за того, что всё тело саднило при каждом неосторожном движении.
Сэм расстилал выданную хозяином простынь на узком диване, затем впихнул в угол большую, не по размеру подушку и накрыл всё одеялом.

– Надоело спать на боку, – пробормотал Дин.
– Спи на животе, – посоветовал Сэм отрешённо.
– Да. Идея, – заметил Дин, устраиваясь поудобнее, наблюдая за тем, как Сэм пытается уложить своё тело на жалком пространстве, определенном рамками предмета мягкой мебели.

Брат не слишком преуспел в этом. Дин всё-таки лёг на живот, чтобы не тревожить спину, но вдруг обнаружил, что в таком положении ему трудно дышать. Поэтому пришлось вернуться к поднадоевшему положению на боку. Сэм всё пытался улечься, старый диван скрипел проржавевшими пружинами. Дин не мог заставить себя заснуть – в голове стучало, он невольно прислушивался к шумам за окном, к которому он лежал спиной, всё это сплеталось в единый звуковой фон, который плескался внутри, как вода в бутылке.

– Сэм, перестань вертеться, – едва слышно пробормотал Дин.
– Не могу, – раздражённо отвели тот. – Здесь не так уж много места.
– Тогда просто иди сюда, – старший Винчестер похлопал ладонью по свободному пространству рядом собой. – Всё равно я не в состоянии развалиться на всей кровати из-за чёртовой спины.

Сэм думал всего одну секунду, затем уже оказался рядом с Дином, осторожно прижимаясь растрёпанной головой к его груди, слушая спокойный стук всё ещё работающего сердца.

– Я думал, не согласишься, – прозвучало над его ухом.
– Что?
– Я думал, что ты не согласишься, – повторил Дин, вздыхая.
– Почему?
– Ты осознаёшь тот факт, – раздельно проговорил он, – что сейчас ты лежишь в кровати рядом с полутрупом?
– Не могу сказать, что осознаю в полной мере, – пробормотал Сэм, засыпая. – Но даже если и так – ничего не имею против. Ведь это всё равно ты.

Дин не нашёл, что ответить на такие слова. Поэтому попытался хотя бы задремать, как кот, если уж с полноценным сном такой облом.

***

Стоило бы провести это день куда более стояще, но почему-то не хотелось. Бобби ничего не сказал ранним утром, когда Сэм объявил, что они отправляются в путь. Только нахмурился, грустно покачав головой. Даже дал в дорогу немного еды.

– Можно устроить пикник, – попытался пошутить Дин, за что заработал мрачный взгляд Сэма.

Осознание неизбежности давило, как бетонная плита.

– Без гроба, – нарушил гнетущую тишину Дин.
– Что? – вздрогнул Сэм, который, видимо, думал о своём.
– У нас нет гроба. Придётся...
– Дин! – вскрикнул Сэм, резко глуша мотор. «Импала» неторопливо съехала на обочину.

Теперь в глазах младшего Винчестера была только невыразимая боль.

– Дин, – повторил он.

Тот молчал.

– Перестань говорить так, словно мы едем по обычному для нас делу, которое является рутиной, скучной обыденностью, чем-то совершенно ничего не значащим.

Дин молчал.

– Ты умираешь, Дин, – продолжил Сэм. – Не говори об этом с таким чёртовым спокойствием!
– А как мне об этом говорить? – неожиданно тихо спросил старший Винчестер. – Что теперь, Сэмми? Мне что, думать об этом каждую минуту? Так и свихнуться недолго...

Теперь замолчал Сэм. Если человек настолько не подвержен страху смерти, то о чём здесь ещё можно говорить.

– И ты совершенно не чувствуешь, как это приближается?
– А ты чувствуешь?
– Мне кажется, что – да, – проговорил Сэм, откидываясь на спинку водительского кресла.
– Кажется. Это ещё не значит, что ты уверен, – прошептал Дин.

Сэм чуть привстал с сиденья, борясь с желанием протянуть руку, коснуться плеча брата, но он помнил, что этим может причинить ему боль.

– Не бойся, – проговорил Дин, глядя на него внимательно, даже пристально. – Просто дотронься, хочется чувствовать твоё тепло.

Не тратя время на раздумья, Сэм поднялся, насколько это было возможно в тесном салоне, пересел на колени к Дину, лицом к старшему Винчестеру, сжав его бёдра коленями. Он даже толком не понимал, куда можно пристроить руки – учитывая то, что вся спина Дина была сейчас одним больший болезненным пятном. Тогда он просто обхватил его шею, прижимая к себе, чувствуя прерывистое тяжёлое дыхание. Дин сидел не слишком прямо: опираться спиной о спинку сиденья было невозможно, поэтому он прижимался боком к холодному металлу дверцы машины, немного съехав в угол. Пальцами он зарылся в волосы брата, притягивая его к себе ещё сильнее, ближе, яростно целуя, стремясь забрать всю его печаль. Руки Сэма скользнули ниже, задирая футболку старшего Винчестера, прохладой касаясь его напряжённого живота.

– Не думаю, что для меня это сейчас возможно, – прошептал Дин, чувствуя, как боль вязкой массой разливается по всему телу, заполняя черепную коробку.
– Тогда займёмся банальным и неинтересным петтингом, – пробормотал Сэм, наклоняясь, чтобы вновь почувствовать его губы своими, жар его рта, провести кончиком языка по гладкому нёбу.
– Ну, нет, – вынужден был отказаться старший Винчестер, когда они прервали глубокий поцелуй по причине нехватки воздуха. – Этого будет маловато.
– Значит ли это, – пальцы Сэма потянули ремень на джинсах Дина, – что ты будешь терпеть всю эту боль ради неудобного траха в тесном салоне машины?
– Именно, – через силу улыбнулся Дин, расстёгивая ширинку, чуть приподнимаясь, чтобы стянуть джинсы, так, что голова Сэма упёрлась в потолок.
– Ой, – тихо сказал он, потирая затылок.
– Извини, – засмеялся Дин, когда дело было сделано. Затем с помощью Сэма стянул футболку, стараясь не обращать внимания на пропитанную кровью влажную ткань, забросил на заднее сиденье. Оставалось освободиться от трусов.

Одного прикосновения Сэма, когда он вновь потянулся за поцелуем, было вполне достаточно, чтобы возбуждение накатило океанской волной.

– О, чёрт, – простонал Дин, когда Сэм, глубоко вздохнув и задержав дыхание, осторожно опустился на него сверху. Дин чувствовал, как напрягаются его мышцы, и это судорожное движение сводило с ума, заставляло забывать о режущей боли, когда руки Сэма обхватили его тело, сдирая кожу со спины, но это уже не имело значения, хотя кровь уже залила пол.

Хотелось плакать, истерически смеяться, стягивать с Сэма рубашку, чтобы чувствовать, как горячо и быстро бьётся его сердце.
Когда жар достиг своего пика, раздирая, взрываясь где-то внутри и внизу, Сэм обнаружил, что его руки по локоть в крови, а сам он и Дин вымазаны в буром месиве чуть ли ни с ног до головы. Младший Винчестер в страхе отпрянул, представляя, какую боль он доставил Дину, когда непослушные пальцы царапали повреждённую спину. Под ногтями тоже была кровавая масса. Дин тяжело дышал, прикрыв глаза, цепляясь рукой за спинку водительского кресла. Он не чувствовал боли, словно всё тело заморозили быстро и безжалостно. Он знал, что по спине время от времени стекают кровавые капли, а кожа, вероятно, висит клочьями, как после сильного солнечного ожога.

– Господи, Дин, – прошептал Сэм, наклоняясь к нему, гладя его лицо, целуя его снова и снова. – Прости. Прости.
– Не больно, – пробормотал тот, порывисто вздыхая.

По стеклу вдруг застучали капли неожиданного ливня. Дин с трудом натянул джинсы, ещё сильнее сжимая челюсти. Боль возвращалась.

– Сколько нам ещё ехать? – едва слышно проговорил он мгновение спустя.
– Километров триста, – бросив взгляд на карту, поспешно ответил Сэм.
– Значит, часа через четыре будем на месте. Как раз к вечеру доберёмся.

Сэм завёл мотор «Импалы», глубоко вздохнув, чтобы загнать горько-солёные слёзы обратно в горло.

***

Дождь только усилился, когда они достигли знакомого кладбища, где находилась могила Мэри Винчестер, где была и могила Дина.
Старший Винчестер задумчиво смотрел на собственное гранитное надгробие.

– Забавно, да? – обратился он к Сэму, чуть наклоняясь, что бы рассмотреть получше: всё перед глазами странно плыло.
– Нет, – ответил Сэм. Дин оглянулся и увидел, как болезненно побледнело его лицо.
– Да, и вправду... – неожиданно слабость предательски ударила под колени, вынуждая покачнуться.
– Дин! – закричал Сэм, подбегая к нему, подхватывая тяжёлое тело.
– А ты знаешь, всё в порядке, – прохрипел Дин, цепляясь за рубашку брата, но всё равно неотвратимо сползая вниз.
– Земля грязная, – пробормотал Сэм.
– Ну, что теперь...

Голос внезапно оборвался, тело Дина стало подобно свинцовой плите.

– Дин, – прошёптал Сэм, опускаясь рядом с ним на землю.

Ничего. Яркий свет залил всё вокруг: мокрая трава блеснула короткой вспышкой.
Дин, в своем истинном виде, стоял перед ним, как когда-то отец, вырвавшийся из-за Врат, окутанный мягким сиянием. Капли дождя не касались его, создавая серебристый ореол. Перед тем как исчезнуть во вспышке, Дин подмигнул брату. Сэм улыбнулся против воли, с удивлением ощущая, как внутри разливается тепло.
Тело Деррика Уимбла стыло под слабыми лучами заката, пробивающимися через пелену дождя.

Эпилог

– Как ты думаешь, что связывало этих людей? – девушка подошла к трём могилам, которые явно были расположены так близко друг от друга намеренно.
– Не знаю, – печально ответил высокий парень в чёрном. – Возможно, они были родственниками.
– Да, вот здесь – фамилия Винчестер на этих двух. А здесь – Уимбл...
– Слушай, – с раздражением проговорил парень, – вчера умерла наша мать. Почему ты так интересуешься чужими могилами?
– Это была твоя мать, а не моя, – не менее раздражённо ответила девушка. – Мне она всёго лишь приходилась мачехой. Не слишком заботливой, кстати.
– Не смей про неё так говорить.
– А ты мне не указывай!..

Они внезапно замолчали, когда услышали шаги за спиной.
К могилам приблизился молодой человек. Его лицо было спокойно, хотя и возможно было различить некоторое напряжение в том, как были нахмурены его брови и опущены уголки губ.

– Извините, – прошептала девушка, но человек, казалось, не обращал на них никакого внимания.
– Пошли, – сказал парень девушке. – Не видишь – мы мешаем.

Но она не сдвинулась с места, глядя, как молодой человек приблизился к гранитным надгробиям, проведя рукой по холодному камню, присел около них, глядя вдаль.

– Вот и спроси у него, почему три могилы рядом, – прошептал парень, но девушка лишь отмахнулась, не в силах оторвать взгляда.
– Я не принёс тебе жёлтые розы, как ты и просил, – прошептал человек, наклоняясь вперёд, чтобы вновь коснуться бездушного гранита. И чуть улыбнулся – так искренне, что неимоверно захотелось плакать. Просто тихо ронять слёзы, чувствуя, как внутри разгорается живительным огнём надежда.

26 июня 2007