- Это ещё что? – осведомился Дженсен, глядя на Джареда с огромным букетом алых роз в руках.
Чуть приподняв брови, стараясь сдержать неуместную в данный момент улыбку, Эклз почти серьёзно сказал:
- Мне совсем не обязательно дарить цветы. Я и так знаю, как сильно ты меня любишь!
- Дурак, - пробормотал Падалеки, одновременно как-то странно вздыхая, направляясь к шкафу в углу трейлера, где, как он предполагал, должна была стоять старая ваза, принесённая Эриком в качестве «реквизита». – Это не для тебя.
- О, как обидно, - протянул Дженсен, уже улыбаясь открыто, откладывая в сторону газету, которую он читал, прихлёбывая из кружки со щербинкой остывший чай. – И грубо, Джей, так нельзя!
- Отвали, - нервно дёрнул плечом парень. – Где старая бутылка из-под того вина, которое мы распивали на прошлой неделе? Я ведь просил тебя не выкидывать!
Дженсен пожал плечами, недоумевая, что такое произошло с его другом и коллегой, что он широкими шагами мерил периметр трейлера, чуть ли не раскидывая вещи в поисках этой чёртовой вазы.
- Нет, друг, такие роскошные цветы не должны стоять в бутылке из-под вина! И что, собственно, происходит?
Джаред замер, словно вопрос застал его врасплох, и молчал некоторое время, а затем, даже не поворачиваясь, проговорил:
- Сэнди собирается приехать завтра утром. Её самолёт прибудет в пять тридцать.
- Сэнди? – переспросил Эклз, бросая взгляд на фотографию в газете: какая-то знаменитость открыто и официально признала свою нетрадиционную сексуальную ориентацию. – Я её знаю?
- Не глупи, - буркнул Джей. – Это моя девушка, ты её уже видел.
Дженсен замолк, размышляя. Да, вроде бы, парень прав – он видел несколько фотографий, много слышал о некой Сандре, которая была замечательной, просто чрезвычайно милой по словам Джареда, идеальной для него... Но далее мозг давал осечку: Эклз никак не мог вспомнить, когда он успел с этой Сэнди познакомиться лично. То ли был слишком сильно пьян, то ли просто ничего подобного не было, а Джар просто страдает ранней формой склероза.
- Ааа, - неопределённо протянул Дженсен, а затем ему в голову пришла одна мысль. – Слушай, друг, так почему ты так чертовски нервничаешь? Вы же с ней давно знакомы.
- А то! Но знаешь, как это бывает – долгий перерыв в отношениях из-за съёмок, а потом вдруг понимаешь, что начинаешь отвыкать от человека, забывать, какой он. И мне кажется, у меня что-то подобное. Это болезнь какая-то! Я люблю Сэнди, но она словно отдаляется от меня, и я не совсем понимаю, чего ожидать от нашей встречи. Как-то не по себе.
Дженсен понимающе кивнул. Действительно. Ему было знакомо подобное ощущение, и он старался такого не допускать. Ведь есть же веб-камеры, мобильные телефоны, электронная почта, в конце концов! Сейчас гораздо больше возможностей для общения на расстоянии, чем, скажем, в начале прошлого века, так что проблем быть не должно. Хотя, с другой стороны, он так же прекрасно осознавал, что с их графиком съёмок особо не пообщаешься.
- Да всё путём будет! – воскликнул он, чтобы ободрить совсем приунывшего Джареда. – А вот и ваза!
Она оказалась достаточно большой, чтобы великолепный букет чувствовал себя комфортно. Алые розы и чёрный фарфор – действительно, потрясающе!
- Здорово вышло, - отметил Падалеки. – Прямо хоть с вазой дари!
- Ну, уж нет! – воскликнул Дженсен, смеясь. – Нам эта тара ещё может пригодиться – вдруг мне кто-нибудь цветочки вручит.
- Ага, конечно, - с некой долей скептицизма протянул Джаред. – Жди!
- Хэй, парни, на обед собираетесь идти? – донёсся до них голос Кима.
Внутри было до безобразия пусто и от этого чертовски неуютно. В наступившей тишине в животе Эклза недовольно заурчало. Дженсен повернулся к Джею, и они одновременно кивнули, засмеявшись.
Дженсен уже и не помнил, когда расстался со своей последней девушкой. С ней было не так уж и плохо, но как-то пресно, что ли... Поэтому всё, что осталось в его памяти – это лишь осознание того факта, что цветы она не любила. Ни розы, ни ромашки, ни любые другие, презирая их за слишком совершенную и недолговечную красоту. Её чрезвычайно раздражали завядшие букеты, эти трупы, в которые превращались эти ранее наполненные жизнью розовые, лиловые, белые лилии, тюльпаны, георгины... Дженсен сначала удивлялся, а потом решил не обращать внимания. Ну, этим можно было бы даже гордиться – его девушка отличается от сотен одинаковых куколок, она особенная. Всё, без цветов там всяких, без дурацких букетов в сотню баксов с лентами и шёлковой бумагой. Хотя, даже у Эклза иногда дыхание перехватывало, когда он видел подобное достижение флористического искусства, но он точно знал – ей всё равно не понравится.
Дженсену, как мужчине, было фиолетово, есть ли в доме цветы или нет, но идея быстрых подарков на женский день и пасху, когда вспоминаешь о празднике в самый последний момент, и, кажется, не может быть ничего лучше, чем красивый букетик, отпадала сразу же. Ну, не нравились ей подобные подарки. Она хотела бриллиантовое кольцо. И предложение руки и сердца. Дженсен иногда размышлял, а какой бы была их свадьба совсем-совсем без живых цветов? Бумажных, что ли, закупили бы? Но Эклз пока не думал о женитьбе. И у него было две причины, по которым в его голове отсутствовали подобные мысли. Первая – в данный момент у него просто не было девушки, подходящей на кандидатуру спутницы жизни. Вторая – рядом постоянно находился человек, который неимоверно, необъяснимо притягивал его, заставляя забывать, что он, в сущности, всё-таки мужик и обязан интересоваться противоположным полом. Дженсена это не слишком тревожило, он списывал всё на горячку съёмок, когда он не имел возможности начать новые отношения, а так же на пресловутый недотрах, а ведь это действительно становилось проблемой! Может быть, именно из-за этого он нафантазировал, что ему хочется коснуться губ, пусть лишь на краткий миг, провести ладонью по щеке и шее, попробовать на вкус эту кожу, обычную кожу человека, пусть даже человек этот – парень, коснуться его обнажённого торса (когда это он успел раздеться?!), провести рукой по плоскому напряжённому животу...
А потом он встряхивал головой, как бы вскользь отмечая, что на площадке стало невыносимо жарко, и не мешало бы притащить мощный вентилятор, а то как бы они все не сварились заживо...
Цветов он ей не дарил. Оставались конфеты, билеты в фитнес-центр, серьги с драгоценными камнями, сертификаты на покупку эксклюзивной одежды... Часы. Хорошие дамские часы с золотыми стрелками и вкраплениями изумрудов. Потом деньги кончались, приходилось брать кредит – и по новой. Но не кольца. Никогда. Как и цветы.
- А ты молодец, - сказал Дженс, рассматривая варёную картофелину на собственной вилке. Та дымилась. – Красиво ухаживаешь. Цветы. Рестораны, наверное.
- Да, пожалуй, - откликнулся Джаред, накладывая себе салата с мясом, так что он чуть не повалился с тарелки на пол. – Сэнди не жалуется. И вообще, девушкам подобное внимание нравится, так что я стараюсь.
- Она счастлива, я думаю, - проговорил Эклз, осторожно стряхивая картофелину обратно на пластиковую поверхность посуды, и объяснил. – Слишком горячая.
Он кивнул другу, потянувшись за хлебом, чуть не переворачивая лёгкий столик.
- Ну, уж наверное, - улыбнулся Падалеки, подтверждая первое, - раз до сих пор со мной.
- А не жалуется на твои постоянные съёмки и, как следствие, собственные одинокие вечера?
- Одинокие вечера? – невнятно переспросил Джаред, старательно прожёвывая какой-то мини-рулет с баклажаном. – Не думаю, что они у неё часто случаются. Она общительная девушка.
- Ага, - только и сказал Дженсен, задним умом понимая, что в этих словах проскользнуло беспокойство и своего рода тоска, потому что данный факт не мог не волновать Падалеки, особенно, когда он находился за много сотен миль от своей Сэнди.
Сам он не так уж часто ревновал. Хотя его бывшая давала ему повод, о да! Флирт на работе, о котором он узнавал через десятые «руки» и «уши», флирт в клубах, даже в кафе и кино! А, Бог с ней, он не любил ревновать. Поэтому, наверное, и расстались. Из-за отсутствия ревности. Так тихо, без ссор, без слёз, без драк... Полюбовно, как говорят в таких случаях, даже обещали друг другу остаться друзьями. Глупо. Такое происходит только в одном случае – если и чувств-то не было, тогда легко сделать ручкой и забить номер мобильного в Контакты... Можно звонить время от времени, встречаться с общими друзьями, говорить на отвлечённые темы, и главное – не вспоминать, никогда не вспоминать! А Дженс и не рвался особо. Уже в прошлом.
- Что, боишься за неё? – как-то неожиданно едко спросил он, глядя на друга. Тот, видимо, списал странность интонаций на слишком горячий кофе, стакан которого Эклз имел неосторожность выпить залпом.
- Боюсь? Нет, скорее... – он никак не мог найти подходящего слова, но Дженсен, вроде бы, понял и так. Он кивнул, снова и ещё раз, поворачиваясь на стуле в поисках стакана с холодной водой, чтобы потушить пожар во рту, дёсны горели, а на нёбе начала облезать тонкая полупрозрачная кожица.
- Чёрт, - воды не обнаружилось. Пришлось спасаться мороженым, от которого вмиг заныли зубы.
- Ты уже сценарий на сегодня читал? - неожиданно сменил тему Джаред, видимо, не желая больше говорить о Сэнди. По непонятным для Дженса причинам.
- Вроде того. Один раз. Ничего там страшного нет – день обещает быть не таким уж трудным, - он старался говорить бодро, как это обычно и бывало, на этот раз почему-то в груди, там, где сердце, болезненно сжалось.
- Ага, несложным! – воскликнул Падалеки, поднимаясь, ставя тарелку Дженсена поверх своей и сгребая в охапку вилки и прочие «столовые приборы». – У меня свидание в пять тридцать утра. Придётся встать в половину четвёртого, чтобы успеть в аэропорт Ванкувера. Хреново.
- Свидание! – хохотнул Дженсен, покачиваясь на стуле. – На рассвете. Хотя нет! Ещё до рассвета! Как романтично!
- Иди ты, - беззлобно послал его Падалеки, направляясь к мусорному баку. – Не навернись.
Конечно, мгновение спустя Дженс оказался на земле, так окончательно и не осознав, что произошло. Пластик ножек стула не выдержал его веса и теперь лыбился криво трещинами, довольный собственной выходкой.
- Урод, - пробормотал Дженсен, имея в виду, конечно, стул, а не Джареда, согнувшегося пополам от смеха, выронившего от неожиданности все грязные пластиковые ложки.
Отработали хорошо. Не блестяще, как не преминул заметить Эрик, но хорошо. На твёрдую четвёрку, вспомнилась Дженсену фраза из начальной школы. «Хорошо» - это сегодня устраивало. Обычно он бы сам выложился на все сто и Джея обязательно бы заставил, но бесполезно пытаться выжать что-то из человека, который так сильно нервничает. Он превратился в бомбу, реагирующую на резкие движения. Коснёшься, скажешь слово, даже заикнёшься: «Джей, а здесь ты бы мог сыграть лучше...», как он начинает повышать голос. Дженс не обиделся, понимал, в чём дело. Крипке с его чёртовой проницательностью оставил попытки оказать на него давление, Ким устало сдался. Всё, этот день закончился, а завтра будет новый. И ещё листов десять сценария с диалогами.
Когда Дженсен вернулся в трейлер, твёрдо вознамерившись найти зубную щётку, потерянную позавчера, и лечь спать, то застал там Падалеки, яростно заводящего будильник. От созерцания этих судорожных резких движений Дженс почувствовал, что у него челюсти сводит от подступающего смеха, и поспешно ретировался в маленькую ванную комнату.
- Если я не услышу сигнал, ты обязан меня разбудить, - донесся до него голос друга.
- Ага, конечно, - подумал Эклз. – Такой звон мёртвого поднимет.
Но вместо этого он прокричал в ответ:
- Ты же знаешь мою привычку швырять часы в стену. Если не услышишь звонка, то грохот от разлетающихся железных деталей разбудит тебя точно. Ах да, и не забудь про треск ломающегося стекла!
Из комнаты донёсся смех, а потом жалобный скрип кровати, когда Джей с размаху «прилёг» на матрац. Склонный к несколько чрезмерной практичности, он решил не раздеваться: всё равно через четыре часа придётся вставать.
Щётка оказалась за раковиной: видимо, завалилась туда в надежде сбежать из поднадоевшего трейлера, но Дженсен всё-таки поймал беглянку и намазал мятной пастой.
Джаред уже спал, когда Эклз вернулся из ванной. Ухмыльнувшись, он оглядел друга в джинсах, рубашке и ботинках с развязанными шнурками. Тот чуть запрокинул голову, подложив свёрнутую подушку по шею, отчего его дыхание было немного затруднённым и хриплым. Левая рука безвольно висела, костяшками касаясь пола, другая лежала на согнутом колене.
- Хэй, Джей, - потряс Дженсен его за плечо. – Ляг удобнее, а то задохнёшься.
- Чего? – невнятно пробормотал Джаред, переворачиваясь на бок.
- Подожди-ка, - терпеливо продолжил Эклз, хотя Падалеки и пытался вяло отбиваться.
Дженсен вытащил из-под его головы подушку, расправил её, и, заставив-таки Джареда приподняться, устроил её на правильном месте.
- Так-то лучше, - пробормотал Дженс, ещё несколько мгновений глядя на спящего. Он всё ещё стоял около кровати Джареда, пока не осознал, что через мгновение сам уснёт окончательно и свалится на пол.
~~*~~
Джаред проснулся от ужасного грохота, невольно подскакивая на кровати, только через несколько секунд понимая, что источником шума служит будильник.
- Ооо, чёрт, - недовольно и сонно протянул проснувшийся Дженсен. – Выключи эти уродские часы, иначе я клянусь, сейчас встану и разобью их к чёртовой бабушке!
Будильник, оценив угрозу, замолк. Хотя, он зазвонил опять, ровно через два часа, но об это знал только Дженс: Джаред встречал Сэнди. Больше эти милые часики с серебристыми никелированными стрелками никто не видел. Дженсен умел скрывать все следы преступления.
Эрик, похоже, проснулся с рассветом, потому что стоило лишь Эклзу, зевая, добраться до туалета, как он услышал бодрый возглас «идейного вдохновителя»:
- Так, ребята, как насчёт того чтобы поработать?
Он, похоже, открыл дверь трейлера настежь, чтобы свежий прохладный воздух помог актёрам проснуться.
- Эй, Эрик, - выглянул Дженсен. – Ты забыл, что сегодня как-никак воскресение. А в контракте прописано, что в этот день мы отдыхаем.
- О, чёрт! Ну, конечно! – притворно удивившись, воскликнул Крипке, нелепо ударяя по лбу ладонью, словно напрочь забыл об этом выходном.
- Из тебя хреновый актёр, - засмеялся Дженсен, натягивая футболку.
- Поговори у меня! – с возмущением пригрозил Эрик. – Будешь и в воскресение пахать, как лошадь.
Угроза подействовала. Неплохо было бы найти чего-нибудь съестного и, например, прокатиться в Ванкувер.
С поездкой в город ничего не вышло: спустя три часа после того, как Дженсен выбрался из кровати, зарядил дождь, плавно перешедший в грозу с ливнем, яркими, как вспышки фотоаппарата, молниями и всеми прочими атрибутами. Мысленно выругавшись, вслух же досадуя на отвратительную погоду, Эклз был вынужден остаться на съёмочной площадке. Конечно, можно было бы взять тачку и всё-таки поехать в Ванкувер назло непогоде, но Дженсен просто не представлял, что бы он делал там в дождь, когда люди все попрятались в своих норах, а в парке такой потоп, что без резиновых рыбацких сапог рискуешь промокнуть с головы до пят или утонуть...
В трейлере был телевизор и фальшивый камин с лампами, напоминающими языки пламени. Эклз приготовил кофе и сел смотреть какую-то бурду по десятому каналу, однако вскоре переключился на Discovery, с удовольствием наблюдая, как изготавливают шлемы для гонщиков. Оказалось, это было целым искусством – раскраска, эмблемы всякие. За окном непрерывно стучало – тяжёлые капли били по металлическому карнизу, щёлкали, но этот ровный шум только успокаивал, совсем не раздражал, создавая атмосферу уюта внутри трейлера.
Дженсен почти задремал, напевая что-то под нос, какой-то привязчивый мотивчик, который он слышал на днях, но разбираться, откуда, где и зачем не осталось сил. Оказывается, прошедшая неделя была действительно тяжёлой, хотя в процессе съёмок это не ощущалось так явственно. Всё приходит потом – через полчаса - час после окончания работы над сценой – дикая всепоглощающая усталость наваливается свинцовой плитой. И лень даже рукой пошевелить, не то что встать и дойти до сортира!
На грани сна пришла незваная ностальгия, какие-то смутные воспоминания, вызванные мыслями о Джареде, который, наверное, сейчас был где-нибудь с Сэнди, не взирая на ливень. Хотя, по ресторанам и кино можно ходить и в плохую погоду. И это было словно сон – призрачный образ дня, когда они расстались – Дженс и его девушка. Он так отчётливо увидел вдруг тот вечер, когда она – имя застряло в дебрях где-то на задворках капризной памяти – вернулась домой с букетом. Чёрт, да ведь она их ненавидит! Дженсен был точно уверен, что любой, кто вручит ей цветы, рискует потерять её уважение, а несчастный «веник» отправится прямиком в мусорный бак на первом же углу! В этот раз было иначе. Он не интересовался, кто был человеком, вбившем ей в голову, что букеты – это прекрасно, но он явно обладал силой убеждения, не сравнимой с равнодушием Эклза. Он понял, что появился кто-то, кто заменит его. И, возможно, сможет исполнять роль парня гораздо лучше.
И он уступил. Отошёл в сторону. Как-то всё само собой вышло, хотя иногда – очень редко, только в часы безделья и одиночества – он немного жалел об этом. Возможно, что-то бы и вышло из этих отношений, если бы он не опустил руки в первый же миг. Если бы... Хотя, кто знает, что лучше – отказаться от поддельной картонной любви, когда знаешь, что нет смысла дёргаться, ведь всё равно это закончится рано или поздно, или же бороться до самого конца, выматывая себя и собственную душу, чтобы всё равно прийти к аналогичному концу.
Мысли перепутались, сон не желал отпускать, а Дженсен не думал сопротивляться. Дела давно минувших дней, зачем сейчас беспокоить себя чем-то подобным? Переосмысление, понимание, какие-то выводы? А, всё к чёрту!
Когда Эклз открыл глаза, недоумевая, почему он спит в неудобном кресле, а не в кровати, а телевизор навязчиво и неразборчиво бормочет что-то невразумительное: во сне, видимо, он нажал на кнопку, и канал сменился...
Раздался настойчивый стук в дверь, и Эклз со вздохом поднялся, почти уверенный в том, что это Эрик припёрся за какой-нибудь мелочью, типа «Где третий листок из сценария двухнедельной давности, Дженсен? Мне срочно он потребовался, мы со сценаристами...» Бред!
Эклз достиг двери, поворачивая ручку, и застыл на месте.
В дверном проёме возник Джаред, совершенно промокший, жалкий и печальный.
- Джей? – осторожно начал Дженсен.
Тот выдохнул, шагнул за порог, вода с его одежды и волос полилась на пол, парень скинул куртку, швырнув её в угол, и остановился, не глядя на друга.
- Эй, друг, - теперь уже и Эклз встревожился не на шутку, - что произошло?
Джаред молчал, чуть хмурясь, стряхивая с ладоней остаточные капли влаги.
- Джаред?
- Сэнди, - наконец, обронил Падалеки. – Она сказала, что нам лучше расстаться.
Дженсен сглотнул. Да что же это такое?!
- Да, она приехала в Ванкувер только для того, чтобы сообщить мне об этом. Она объяснила это тем, что по телефону никакого разговора бы не получилось. И поэтому...
Его речь прервалась, и Джаред прошёл до кровати, садясь, скидывая грязные ботинки и стягивая мокрую футболку.
Дженсен не знал, что сказать. С одной стороны, внутри него всё заныло от тревоги за друга, он понимал, что сейчас Джареду тяжело, действительно тяжело, это так болезненно – отпускать, пусть даже и с полным осознанием правильности такого решения. Но с другой стороны – сердце радостно стукнуло, не обращая внимания на доводы совести. Внутренний голос строго приказал прекратить, но где-то в самом уголке души эта радость осталась, не желая уходить.
- Она сказала, что она не чувствует больше ничего ко мне, что она долго думала над этим и пришла к выводу, что любовь на расстоянии не для неё. И самое печальное, - Джаред смотрел в серый квадрат окна, - состоит в том, что я понимаю её. А понять – значит, простить. И я не могу быть с ней всё время, просто не могу.
Дженсен слушал, не перебивая, признавая, что другу сейчас просто нужно выговориться, озвучить свои мысли, чтобы это не росло внутри, пуская горькие корни, пронзающие разум.
- По-другому ведь быть не может... Наверное, я просто люблю собственную работу больше, чем Сэнди, и это меня беспокоит. Выбирать нелегко.
Эклз кивнул, вздыхая. Хотя причина его собственного расставания была в чрезмерном привыкании. Теперь почему-то эта мысль вытеснила из его головы все остальные, побочные, и стала своего рода открытием.
- Но выбрать придётся, - глухо проговорил Падалеки, теперь глядя уже на Дженсена, внимательно, пристально, безмолвно спрашивая, что же ему теперь делать.
Эклз присел рядом с другом, проводя рукой по его спине, ободряюще похлопывая по обнажённой коже, чувствуя тепло в груди, слушая биение сердца, одновременно стараясь не пропускать ни слова, сказанного Джаредом, пока тот, придвинувшись ближе, положил руку ему на плечо. Молчание. Тихое дыхание. Невнятный шум дождя, смешанный с бормотанием телевизора – и, кажется, атмосфера располагает к откровениям, когда внутри одного – старая, уже зажившая рана, даже не рана – царапина. А внутри другого – свежий кровоточащий порез, рваный, пулевое ранение, и свет такой приглушённый, мягкий – только от этого старого камина со проводом и вилкой, воткнутой в розетку.
Дженсен, чувствуя, как воздух внутри останавливается в гортани, застывая, как вода на холоде, чуть повернул голову, касаясь губами виска Джареда, чувствуя запах дождя, влажного асфальта и тревоги, желая избавить от горечи.
- Эй, - тихо протянул Джей, даже не пытаясь отстраниться. – Чего творишь?
Дженсен улыбнулся, закрывая глаза, вдыхая глубоко и спокойно, не желая прекращать лёгкое движение по коже вниз – чуть отросшая щетина на щеке, мочка уха со вкусом кожи, шея, тёплая, чуть влажная, мокрые кончики волос, проводящие, как кисти для рисования, прозрачные полоски по лицу, выступающая кость ключицы.
- Стой, - напряжённо выдохнул Падалеки, словно очнувшись ото сна, отстраняясь от Дженсена, но не слишком уверенно, словно тело его не горело желанием распрощаться с неожиданным теплом. – Я так не могу. Сэнди...
Дженсен, чуть улыбнувшись, покачал головой: он не был настолько сумасбродным, чтобы продолжить без дозволения, тем более что он не хотел заставлять Джареда делать что-то против воли, но он должен был сказать. Просто должен:
- Она не вернётся. Это была красивая любовь, но в этом её слабость – слишком яркая обёртка.
Это прозвучало, пожалуй, жёстко. Не так, как должно быть. Но правдиво.
- Дженс, - нахмурился Джаред. – Ты...
- Они никогда не возвращаются, Джей. Предлагают расстаться друзьями, но не возвращаются. Этакая иллюзия продолжения отношений, но всё не так, и никогда не станет прежним, поверь мне.
Парень смотрел на собственные руки, дрожащие пальцы.
- Это действительно так, - для верности повторил Эклз. – Они уходят навсегда, и сейчас всё закончилось.
- Но ведь из-за этого я не буду трахаться с тобой! – неожиданно воскликнул Джаред, отодвигаясь теперь уже к самому краю кровати, чтобы увеличить расстояние между ними.
- Да что ты! – сделал страшные глаза Дженсен. – А я-то сижу тут и думаю, как бы мне побыстрее затащить тебя в койку!
Он отвернулся, качая головой, усмехаясь, глядя на пятна влаги на потолке трейлера: ливень оказался таким сильным, что крыша не выдержала, начала протекать.
- Я думал... – смущённо начал Джаред, понимая, что сморозил глупость. – Просто ты так странно...
- Идиот ты, Джаред, - выпалил Дженс, понимая, что пора возвращаться к телевизору. – Ничего не понял.
Он поднялся, но рука Падалеки остановила его, сжав запястье:
- Подожди.
- Чего? – недовольно дёрнулся Эклз, пытаясь высвободиться. Он уже и сам был не рад, что позволил себе подобное. Неправильно и совсем необязательно.
- Подожди, пожалуйста, - попросил Джаред, заставляя его сесть на место, теперь двигаясь обратно, сокращая дистанцию. – Что-нибудь хочешь сказать?
Дженсен несколько мгновений молча смотрел на Джея, размышляя, следует ли сейчас озвучивать собственные мысли, тем самым рискуя потерять лучшего друга только по собственной глупости.
- Ну? – снова напомнил о себе Джаред.
- Хорошо, - решился Дженсен, понимая, что делает шаг по скользкой дорожке. – Ты притягиваешь меня. Я не могу это объяснить, но необъяснимым образом мне нравится быть рядом с тобой, говорить с тобой, смеяться вместе. Мне хочется быть рядом, но эти мои слова совсем не обязывают тебя к чему-то. Просто ты попросил...
- Продолжай, - тихо проговорил Джаред, весь обратившись в слух.
- Мне просто хорошо с тобой, вот и всё, - пожал плечами Эклз. – Даже не просто хорошо, спокойно, уютно, так, как я себя ещё никогда не чувствовал. И мне не избавиться от этого ощущения, остаётся лишь запрятать всё внутрь, что я и делаю.
- Дженс...
- Да, и это не повод ломать нашу дружбу, так что мне, в принципе, не на что жаловаться – мы и так проводим вместе кучу времени, поэтому...
- Но ведь это не то, что тебе нужно. Неужели, тебе этого хватает? – искренне удивился Падалеки, сам пока не осознавая в полной мере, о чём говорит.
Это было увлечение, влечение Дженсена к нему, к парню, но Джареда это не слишком смутило, теперь ему захотелось вдруг понять, как это – когда тебе неожиданно говорят о подобных чувствах.
- Что? – недоверчиво протянул Дженсен, с улыбкой глядя на друга. – Ты мне что, предлагаешь сейчас тебя завалить прямо здесь и вставить по полной только из-за того, что я так хочу? Ты, конечно, весьма низкого обо мне мнения!
Он засмеялся неожиданно для Джареда, который ожидал обиды друга, особенно после таких слов, но тот лишь смеялся, да не просто, а над ним, Джаредом, который так наивно полагал, что ничего не стоит достичь именно того, чего желаешь.
- Знаешь, односторонние отношения не для меня, - перестав смеяться, заявил Дженсен. – Так что забудь просто, и всё.
- Не так-то легко, - пробормотал Падалеки, вздыхая. И вправду, всё было не так уж просто.
- Тогда мучайся с этим всю жизнь, - снова улыбнулся Дженс. – И желаю удачи.
Джаред посмотрел на него, стараясь понять, шутит ли он, как обычно, или говорит серьёзно.
- Что-то меня это не привлекает, - пробормотал он, так и не разобравшись с эмоциями друга. – Такая идея не для меня.
Он вдруг сполз на пол, садясь вплотную в Дженсену, страивая голову на его коленях.
- Но у меня есть выбор, ага?
Дженсен замер. Падалеки почувствовал, как напряглось его тело.
- Джаред...
- Да, я могу отказаться от такого мучения до самой смерти, я лучше сделаю так.
Его рука коснулась колена Эклза, заставив того вздрогнуть, скользнула по внутренней стороне его бедра, поглаживая.
- Джей, - предупреждающе.
- Почему ты думаешь, что я не приму этого? – тихо спросил Джаред, продолжая движение рукой. – Может быть, именно это мне и надо. Возможно, поэтому мы с Сэнди расстались, у женщин ведь чутьё на измену, пусть даже всего лишь предполагаемую.
- Джа...
Эклз замер, понимая, что Джаред зря сейчас продолжает это мягкое, но настойчивое касание, тем самым только возбуждая его, Дженсена, ещё сильнее, так что он понял – ещё минута, и он сорвётся.
- Постой-ка, - попытался протестовать он, но Джаред только с улыбкой покачал головой, перемещаясь, становясь на колени между ногами Дженсена, глядя на него снизу вверх, не говоря ни слова, закусывая губу, ощущая, как внутри что-то дрожит от ожидания. Это было словно на суде, как будто при вынесении приговора, и Дженсен тоже молча смотрел на него, чуть хмурясь и время от времени вздыхая.
- Ты не должен, - наконец, сказал он, всё-таки предпринимая ещё одну попытку остановить Джареда, ему упорно казалось, что это не самая лучшая идея, и всё дело лишь в самовнушении, и в самой ситуации, в этом странном моменте, когда сошлись в одной точки все эти факторы, и как-то сразу сложились, словно мозаика, почти идеально подходя друг к другу. Почти идеально.
- Не надо, Джей.
- Почему? – Джаред, похоже, твёрдо вознамерился продолжить начатое.
- Это должно быть не так.
- А как?
- Не так... Это просто мои собственные желания, и ты не можешь убеждать себя в том, что хочешь того же самого.
Руки Джареда теперь лежали на ремне брюк Дженсена, и это не могло его не беспокоить.
- Я и не убеждаю, - так уверенно, что остальные слова становятся ненужными и бессмысленными.
- Перестань! – вдруг нетерпеливо воскликнул Падалеки. – Я, в конце концов, взрослый человек и знаю, что мне надо.
Дженсен снова вздохнул, понимая, что он не может приказывать Джареду, не может отговаривать его.
- Перестань, пожалуйста, - уже тихо, шёпотом, и Джей расстегнул ремень на джинсах Эклза. – Перестань. Просто. Сейчас я хочу так.
Эти слова вдруг больно кольнули в сердце.
- А завтра? – не удержался Дженсен. – Завтра всё закончится?
Ему жизненно важно было узнать, зачем всё это сейчас, и есть ли у него хотя бы слабая надежда.
Но Джаред не ответил. Он потянул вниз замок ширинки, от чего Дженсен чуть приподнял бёдра, стягивая джинсы немного вниз, затем запустил пальцы за резинку боксеров, оттягивая её, действуя медленно, потому что внезапно перехватило дыхание.
Дженс так и не услышал ответа, и ему нужно было понять...
- Джаред.
Тот вдохнул, проводя ладонью по напряжённому члену Дженсена, извлекая его затем наружу, сжимая в руке, заставляя себя решиться продолжение. Внутри вскипело ужасное волнение, от которого стало тяжело дышать. Дженсен застыл, замер, не в силах пошевелиться, прекратить это, уйти спать...
И стоило лишь Джареду наклониться, кончиком языка дотрагиваясь до сочащейся смазкой головки, как тело Дженсена задрожало, а из горла вырвался первый сдавленный стон.
- Джар.
Тот чуть отстранился, нервно обведя языком губы, привыкая к странному вкусу, странному, ни приятному, ни отвратительному, просто необычному.
Затем он вдохнул глубже, бросив взгляд на Дженсена из-под ресниц, и провёл языком по всей длине органа, обволакивая ртом, сжимая, помогая себе рукой. После нескольких движений он вынужден был отстраниться, потому что кислород в лёгких закончился, а челюсть свело не по-детски, да и шея ныла.
- Не тренировался, - хмыкнул он, но Дженсен только молча кивнул, дыша рвано, откинув голову назад, так что Джаред подумал, что, должно быть, шутки сейчас не слишком уместны.
Он продолжил через несколько мгновений, внезапно понимая, что эти стоны заводят его, заставляют всё внутри гореть и плавиться, а внизу живота закручиваться жгутом.
- Чёрт, - выдохнул он, потому что вставший член упирался прямо в ширинку, причиняя боль и какое-то паршивое неудобство, от которого лицо заливало краской.
- Иди сюда, - выдохнул Дженсен, хотя Джаред и был уверен, что тот не способен сейчас говорить. – Давай.
Он резко притянул Джея к себе, резко расстёгивая замок и стягивая джинсы до колен, сжимая пульсирующую плоть сквозь ткань боксеров, спустя несколько мгновений проникая внутрь, поглаживая, ритмично двигая рукой, отчего у Джареда просто крышу снесло. Он сам потянулся к члену Дженсена, действуя в такт с ним, доводя до разрядки, чувствуя, как немилосердно кружится голова...
Они кончили почти одновременно, откинувшись на кровать, чувствуя себя так, словно разгрузили пару вагонов бетонных укреплений. Полное опустошение, но так приятно в этой пустоте ощущать рядом тепло человека, пребывающего в точно таком же состоянии. И это словно роднило их, когда, перевернувшись на бок, они встретились взглядами, устало улыбаясь.
- Нет, пожалуй, - вдруг хрипло произнёс Джаред, не препятствуя действиям собственной руки, которая медленно коснулась волос Эклза, проводя рукой по шее, оттягивая ворот футболки, чтобы дотронуться до плеча. – Пожалуй, я и завтра не смогу отказаться от подобного. И послезавтра тоже.
Он прикрыл глаза, ожидая реакции, но Дженсен молчал. Он просто смотрел на Джея, хотя тело требовало сна, но он хотел ещё немного насладиться этим созерцанием Джареда, просто смотреть на него, не говоря ни слова.
- Сейчас, - в голову Джареда пришла интересная идея. Он сполз с кровати, не взирая на слабость, отыскал в углу куртку и пошарил во внутреннем кармане.
Когда он вернулся к кровати, в его руках была одна из роз того самого букета, который предназначался Сэнди. Роза была чуть помятая, а её стебель был сломан в середине, держась теперь лишь на зелёном лоскутке.
- Хотя ты и говорил, что цветы – это совсем не обязательно, - наклонившись к Дженсену, прошептал Джей, - но я тебе всё равно дарю...
Он протянул пострадавшёю розу, и Дженсен улыбнулся, глядя на его растрёпанные влажные волосы, обрамляющие лицо, словно рамка, и, не удержавшись, притянул к себе, касаясь тёплого рта, языком проводя по зубам, гладкому нёбу, насаждаясь этим единением, которого он, пожалуй, ещё никогда не испытывал.
- Спасибо, - прошептал он, наконец, когда их губы расстались.
Дождь за окном выбивал чечётку.
30 августа 2007 |
