Иногда Джон задумывается над тем, насколько умным является решение разрешать мальчикам в дороге спать вместе – один номер, две кровати, трое мужчин и нулевая возможность уединиться. Когда, например, они думают, что он спит, а Джон слушает их перешептывания и приглушенный смех. Когда детские смешки, беззлобные подтрунивания и тихая возня сменяются секретным звуком поцелуев. Когда скольжение гладкой кожи по коже уже нельзя не замечать или спутать с чем-то еще. И когда он точно может сказать, что оба его сына достигли пика – по запнувшемуся шипению Сэма, по характерному рычанию Дина. Когда секс и сон помогают им открывать друг другу самые потаенные секреты, слишком личные, чтобы делиться ими с другим человеком, особенно с отцом.
Но когда он просыпается утром и видит, как они разметались на кровати, растянувшись, как дикие щенки в берлоге, или обнявшись, прикорнули в объятьях друг друга, когда видит, как они сражаются вместе, спиной к спине, локтем к локтю, защищая неосознанно то единственное в мире, что они могут назвать своим: друг друга. Тогда Джон понимает, что готов смириться с малым злом.
Боже, помоги им, думает он, хотя знает: то, что держит вместе, защищает их.
|
