Темнота.
Вязкая, окутывающая, затягивающая. Он медленно растворяется в ней, темнота проникает в него, стирая границы между настоящим, прошлым и будущим.
Пустота.
Глухая, темная, почему-то теплая и зовущая.
Вечность.
Ни для кого не существующая, призрачная, бесконечная.
Манящая... Внушающая непреодолимое желание остаться в ней навсегда...
Тело окутывает густой плотный туман черного цвета. Постепенно исчезают мысли, чувства, ощущения, пропадают страхи и сомнения, уходят силы, тает боль – словно утекая, оставляя его тело, так уставшее от вечной борьбы, войны, от постоянных сражений...
В тумане мелькают смутные образы. Он видит чьи-то лица, слышит обрывки чьих-то фраз.
Веки словно налиты свинцом. Так хочется опустить их, закрыть глаза, потонуть в этом медленном потоке клубящегося тумана...
- Сэм...
Кто? Зачем? Кому он нужен?
- Сэм...
Голос... так знаком... В памяти что-то глухо отзывается и тут же пропадает...
- Сэм...
И он узнает голос.
Еще недавно он слышал, как эта девушка смеялась. Как шептала его имя, цепляясь за плечи, покрывая лицо поцелуями. Как, задыхаясь от слез, просила его убить ее...
В горле встает ком. Тяжелый, горячий, он распирает изнутри.
- Мэдисон...
Ресницы девушки согласно опускаются. Ее глаза такие же, какими он запомнил их – огромные, темно-карие, окруженные длинными изогнутыми ресницами. Она улыбается, глядя на него.
- Сэм. Спасибо тебе. Спасибо, я... я действительно счастлива.
Он протягивает руку вперед... но пальцы проникают в пустоту, такую же нереальную и призрачную. Мертвую...
Мэдисон грустно качает головой.
- Нет, Сэм. Нельзя.
Нельзя что, хочется ему спросить. Сэм недоуменно смотрит на девушку, а она снова качает головой – нет.
- Ты должен вернуться, Сэм. Не время.
- Почему? Почему, Мэдисон?
Она грустно улыбается. Протягивает руку - словно дуновение легкого ветерка у щеки. Лишь на секунду Сэм ощущает нежное, почти невесомое прикосновение...
- Вернись...
А в следующую секунду ее уже нет рядом... Сэм сглатывает, но комок в горле только увеличивается. Потому что он видит новый силуэт рядом с собой...
Короткие взлохмаченные светлые волосы, внимательные темные глаза, нежная улыбка.
"...а вдруг ты какой-нибудь псих?.."
"...о чем не думаешь, само к тебе придет..."
- Мэг.
- Да, Сэм. Черт, как я рада тебя видеть...
Она улыбается. Без тени грусти, как будто и не...
Он не знал ее. Не знал ни дня. Слышал только призрачное, тихое спасибо, видел слабо трепетавшие ресницы, чувствовал, как уходит жизнь из девушки, голова которой лежит у него на коленях. Помнил едва заметный блеск карих глаз... уходящий. Существующий только здесь...
- Мэг, ты...
- Ага. Не изменилась. Сэм, прекрати. Мне жаль, правда.
- Ты ни в чем не виновата, - неожиданно говорить становится легче.
- Черт... Иногда мне хочется...
- Чего?
Она задумчиво смотрит вниз, кусая губы. Встряхивает челкой и поднимает взгляд, словно приняв какое-то решение...
- Забудь. Сэм, ты не должен. Уходи.
Но уходит она. Словно и не было.
Что же это...
Темнота накатывает медленной, вязкой черной волной тумана. Сэм жмурится, но тяжести не чувствует – лишь прежнее опустошение, постепенно возвращающееся... зовущее... умиротворяющее...
Веки медленно опускаются, и Сэм не противится. Какая разница...
Но в последний момент сквозь ресницы он видит еще один силуэт.
Знакомее всех. Роднее всех. Любимее всех.
Горло сжимается от боли, пальцы сковывает холодом. Глаза жгут слезы – сколько, сколько раз он вспоминал ее, сколько раз просыпался по ночам, не зная, в какой из реальностей находится, не зная, пот на лице или слезы, не зная... Не зная, сколько еще это будет продолжаться...
Можно не говорить. Они всегда понимали друг друга без слов.
Прости. Прости меня, если можешь, прости.
Тише. Не говори ничего. Я знаю.
- Я так хотел, чтобы это было неправдой. – Сэм смотрит на нее, а мысли путаются, разбредаются, тают... – Чтобы меня оставили в покое...
- Сэм. Не надо. Это... – она на мгновение опускает голову, а когда поднимает, в прозрачно-синих глазах отражается какой-то незнакомый свет... – Это уже случилось. Я больше не виню тебя ни в чем.
- Но почему?
Она улыбается.
- Дурачок. Я люблю тебя.
- Больше всех? – он улыбается, не обращая внимания на слезы.
- Больше всех, - она с ответной улыбкой поддерживает игру. Их игру.
- Точно?
Ответа не следует. Она шагает вперед и на какую-то секунду Сэм замирает, чувствуя теплые, нежные губы, легкое дыхание на коже, горячие руки, обвивающие его шею...
- Точно-точно, - шепчет Джессика. – Я люблю тебя, Сэм.
Сэм не выдерживает. Он обнимает девушку, целует ее так жадно и горячо, как, наверное, не целовал никогда в жизни.
- Джесс... – его голос срывается на шепот.
- Сэм... Это не твое время. Ты должен вернуться. Если бы ты только знал, как я хочу, чтобы ты остался...
Она отстраняется, и Сэм чувствует, как исчезает, ускользает тепло, только что бывшее рядом...
- Нет, Сэм. Ты не должен. Прошу тебя, уходи. Ты нужен там, Сэм. Нужен брату... нужен всем людям, которым вы помогаете. Иди, я прошу тебя...
- Джесс... – В горле снова встает ком, слова выталкиваются словно на усилии. – Джесс, нет.
Всего секунду он в последний раз ощущает ее дыхание, тепло нежных губ, ловит отражение в глубине любимых прозрачно-синих глаз. Всего секунду...
Ее не стало. Как год назад.
Но сейчас Сэм не чувствует ни душераздирающей боли, ни страха, ни ненависти.
Только тихую, нежную печаль... и долгожданное сознание того, что, может быть... когда-нибудь...
Голос вновь срывается. Не от слез. Не от боли. Не хватает воздуха, словно темнота, растворяющая изнутри, добирается до легких и взрезает их как ножом, заставляя замереть от острой, ледяной боли... Сэм старается противиться ей, как только может, но с каждой секундой боль увеличивается, растет, словно сминая его.
И когда он готов сдаться, закрыть глаза, потонуть в призрачной боли...
...все резко прекращается.
***
Сквозь веки ощущается слабый, тусклый свет. В теле неприятная слабость. Боль в спине – чуть ниже лопаток.
Сколько же он спал?..
И где... |
