Иногда ее приносит далеко за полночь – взъерошенную, с дрожащими влажными ладонями, на каждой из которых четко виден отпечаток рукоятки кинжала.
Ты уже знаешь – она всегда очень сильно сжимает кинжал. И потом у нее саднят ладони.
---
Она обожает цирк. Ты даже забываешь, кто она, когда видишь перед собой светловолосую девчонку с разгоревшимися глазами, сосредоточенно завязывающую «пуделя» из длинного черного воздушного шарика, сидя на пропоротом кожаном кресле.
И у тебя получается смеяться.
В антракте за кулисами она перерезает горло клоуну, глаза которого сочатся черным, и вытаскивает из расшитого кармана пузырек с кровью нерожденного. Ты тут же разбиваешь его о стену, с отвращением глядя на костюм из красно-зеленых ромбов, красный нос и нарисованную улыбку.
А потом вы сидите в самом верхнем ряду, отщипывая сахарную вату и следя за воздушными гимнастами. И она сжимает твою ладонь, когда рука артистки случайно соскальзывает с обруча.
У тебя останутся синяки. Но ты думаешь не об этом, а о крошечном сахарном кристаллике в впадинке над ее верхней губой.
Ты думаешь о ней. Как о живой.
---
Ты уже знаешь, что она обижается на провокационные вопросы и ненавидит большие грузовики.
И терпеть не может дешевые спецэффекты. Ты просто стараешься не упоминать о том, что по всему кварталу, где находится твой мотель, вырубается свет, когда она приходит.
Иногда она спит в твоем номере на узкой кровати, затянутой грубой выбеленной простыней, сжавшись в комочек, а глаза под сомкнутыми веками быстро двигаются. И ты подозреваешь, что у нее со снами еще хуже, чем у тебя.
Она любит картофель фри, быстро отходит и редко говорит о себе. И очень внимательно и настороженно слушает тебя.
Когда ты говоришь о Дине, на твоих глазах слезы.
И ты благодарен ей за то, что она рядом. Что она рядом.
---
Иногда она всю ночь стоит у окна, глядя в темноту. Сначала тебя пробирала дрожь, когда ты замечал неподвижную фигуру на фоне быстро светлеющего хеллингского неба.
А теперь ты привыкаешь.
Иногда тебе до смерти хочется, чтобы она была живой.
---
Ее волосы рассыпаются по подушке – шелковой холодной рекой. Тонкие пальцы вцепляются в простынь и тут же отпускают жесткую ткань.
Каждое ее прикосновение - как ожог.
Она проводит ладонями по твоей коже. Запускает пальцы в твои волосы, притягивая тебя к себе, вырывая короткие болезненные поцелуи, сводя с ума.
Ее кожа пахнет тысячелистником. Закрывая глаза, ты тонешь в ее запахе.
Она зажмуривается и вздрагивает от поцелуев. Тихо вскрикивает от прикосновений, когда ты медленно чертишь пальцами на ее груди. Дрожит, когда ты в нее проникаешь, когда двигаешься в ней, захлебываясь сухим горячим дыханием.
И когда она замирает, сжимается вокруг тебя, распахнув серые глаза, ты чувствуешь, что она все еще живая.
---
Каждую неделю ты собираешься ее убить. Каждые полмесяца направляешь на нее кольт, когда она окончательно выводит тебя.
Но только она держит тебя здесь.
Живым. |
