Посвящается одному очень хорошему человеку,
который помогает создать мне эту вещь,
человеку, умеющему жить, верить, любить и дружить,
человеку, которого я очень люблю и уважаю…
моей музе и моей бете,
Сава, хорошая моя, - тебе…
Евгеника - учение о наследственном здоровье человека и путях улучшения его наследственных свойств, о возможных методах активного влияния на эволюцию человечества в целях дальнейшего совершенствования его природы, об условиях и законах наследования одарённости и таланта, о возможном ограничении передачи наследственных болезней будущим поколениям.
Мутации - внезапные (скачкообразные) естественные (спонтанные) или вызванные искусственно (индуцированные) стойкие наследуемые изменения генетического материала (генома) происходящие под влиянием внешней или внутренней среды и приводящие к изменению тех или иных признаков организма.
Эндосимбиоз - процесс, в ходе которого один живой организм встраивает в свое тело другой.
Генная инженерия — совокупность приёмов, методов и технологий получения рекомбинантных РНК и ДНК, выделения генов из организма (клеток), осуществления манипуляций с генами и введения их в другие организмы.
Доминантный - преобладающий признак, проявляющийся у потомков, полученных при скрещивании.
Рецессивный - признак, который передается по наследству, но подавляется, не проявляясь у потомков, полученных при скрещивании.
Экзогенный - возникающий и развивающийся в результате воздействия внешних факторов.
Эндогенный — возникающий и развивающийся в результате воздействия внутренних причин.
Пролог.
Шестьсот сорок лет до описываемых событий.
Современные ученные стоят на пороге сенсационного открытия.
С помощью ряда последовательных искусственных мутаций ученые нашей лаборатории добились устойчивых положительных изменений в геноме человека.
Несмотря на то, что окончательные результаты эксперимента будут известны не ранее, чем через шесть лет, это несомненный успех, способный, в итоге, вывести человечество на новый эволюционный этап развития.
СерпикоТелеИнформ
Корпорация «Серпико»
Пятьсот шестьдесят пять лет до описываемых событий.
В условиях постоянного и непрерывного развития космоса и колонизации новых планет с враждебно настроенной средой обитания и населенных неразумными агрессивными формами жизни, необходимо выведение нового модифицированного вида человека, способного приспосабливаться к постоянно меняющимся неблагоприятным условиям новых миров.
Из доклада генерального директора
Комитета Контроля Развития
Пятьсот пятьдесят лет до описываемых событий.
Совершенно секретно.
В результате скрещивания живых полуразумных организмов (место обитания: Эпсилон-Прайм, генетический образец № 1526-IL-458/15, расположенность к симбиозу с организмами-первоистоками – 96,78%, расположенность к симбиозу с организмами-альенами – 67,36%, предрасположенность к генной мутации – 0%) с клетками человеческого организма (генетический образец № 125-56-47, третья фаза эксперимента) был получен новый вид человека.
Устойчивость симбиоза – 87,68%
Возможность наследования – 89,24%
Возможность полного эндосимбиоза – 97,48%
Четыреста двадцать шесть лет до описываемых событий.
В настоящее время все больше людей обеспокоены фактом развития человечества в двух разных, взаимоисключающих друг друга, направлениях.
Мнения ученых по данному вопросу диаметрально противоположны. Большинство из них уверены, что подобные страхи не имеют под собой ни малейших оснований.
Доктор Мангейер, ведущий ученый-генетик Арейского центра биологических исследований, утверждает:
«Несмотря на кажущуюся сложность ситуации, при необходимости человечество безболезненно вернется к единому генотипу, поскольку, как первоначальная мутация, так и внедрение биологического симбионта, передающегося прямым наследованием, в итоге затронувшие почти 85% населения всех колонизированных планет, были сделаны на основе одного и того же генетического материала».
Противники этой теории считают, что, по самым приблизительным прогнозам, уже через два-три поколения человечество утратит способность межвидового размножения.
Планетарный вестник «Генетика сегодня»
Триста десять лет до описываемых событий.
Сегодня в двенадцать часов тридцать пять минут Земного времени Император официально признал независимость ста сорока восьми планет, отныне входящих в Федерацию генетиков.
Из официальных источников.
Пятьдесят лет до описываемых событий.
Совершенно секретно.
Лицам, имеющим допуск «Красный Прайм»
Зона 78.
Приказ.
1526/56-FOL
В условиях общей нестабильности и постоянно растущей угрозы со стороны чужих, в кратчайшие сроки приступить к осуществлению проекта «Возрождение».
Расположение лаборатории – граница человеческого сектора космоса.
Координаторы проекта:
- со стороны Империи – адмирал Ирвин Навара.
- со стороны Федерации – генерал Таро Ямада.
Тридцать два года до описываемых событий.
- Найджел! Найджел! – мужчина вгляделся в быстро ползущие строчки на мониторе компьютера, потом свернул все окна и начал удалять программы. – Найджел, черт тебя подери!!!
- Я здесь, профессор, - молодой человек влетел в комнату и, запаленно дыша, уставился на мужчину.
- Сколько у нас осталось времени?
- Около трех часов, - Найджел посмотрел на монитор, потом снова перевел взгляд на человека, сидящего за ним. – Думаю, мы успеем…
- Результаты эксперимента вывезены из лаборатории? – профессор быстро собирал свои записи, упаковывая их в какую-то коробку.
- Да, все в порядке.
- Уничтожьте все компьютеры, всю технику, и особенно - экспериментальную комнату, - он бросил быстрый взгляд на молодого человека. – Ты меня понял?
- Да, профессор, мы все сделаем…
- Информацию с центрального сервера скинь на оптокристалл, - мужчина помолчал. – Им ничего не должно достаться. Раз они решили, что мы им больше не нужны, то и результатов им не видать. Да, и готовьте корабли… все лаборатории и корпуса придется выжечь плазмой. У вас два часа…
- Да, профессор.
- Что ты стоишь, Найджел? Мне повторить? – мужчина раздраженно посмотрел на молодого человека. И тот, не желая более испытывать терпение своего начальника, быстро шмыгнул обратно в коридор, из которого пришел.
Через час двадцать три минуты четыре эскадры императорского флота, при содействии трех линейных эсминцев федерации, вышли из гиперпространства в районе маленькой планеты на окраине человеческого сектора.
Еще через десять минут флот начал широкомасштабное развертывание.
Спустя полчаса - планета горела. С момента выхода боевых эскадр в реальный космос с нее не стартовал ни один корабль.
Маленький одиночный челнок, ушедший в гиперпрыжок с дальней орбиты за две минуты до появления флота, остался незамеченным.
Признак первый – эндогенно-рецессивный.
Его держали здесь уже третьи сутки, хотя, сутки - понятие довольно условное, он думал, что находится тут именно столько. Сколько это было на самом деле, он не знал. Он отвык мерить время планетарными мерками, да и на всех планетах они разные. На его корабле, бывшем корабле, были установлены стандартные земные, он не любил общегалактического времени, и, как командир боевой эскадры, мог позволить себе некоторые вольности. Хотя теперь никакой эскадры у него не было, зато была маленькая камера и кормежка три раза в сутки, что для военнопленного не так уж и плохо.
С ним вообще обращались вполне сносно – не били, не пытали, не пичкали наркотиками, не ставили эксперименты. С одной стороны, это радовало, с другой – несколько удивляло. В конце концов, он не мелкая сошка и располагает некоторыми достаточно ценными сведениями. Но вот в чем странность – его не спрашивали об этом, словно их это вообще не интересовало. И это не могло не настораживать.
Дверь позади него бесшумно отъехала в сторону, и в образовавшемся проеме появился молодой лейтенант.
- Эй, метаморф, пошли!
То ли у них все лейтенанты были такие расхлябанные, то ли лично ему достался такой, Дженсен не знал, но за три дня уже успел привыкнуть и больше не кривился от такого оскорбительного обращения – как ни крути, но они на войне, и здесь никто не обязан уважать противника.
Его в очередной раз провели по длинным хитросплетениям коридоров, выводящих в небольшую, ярко освещенную комнату для допросов. И, как всегда, его там уже ждали.
- Здравствуй, капитан.
Его допрашивал один и тот же человек – молодой парень, скорее всего, его ровесник, и, похоже, в таком же звании.
- И тебе не болеть, Джаред, - Эклз сел на стул напротив парня и скрестил руки на груди. – О чем ты хочешь поговорить на этот раз?
Он говорил так, словно был на сеансе у психотерапевта, а не на допросе в тюрьме, впрочем, то, что происходило тут, вообще сложно было назвать допросом.
Джаред молчал, ожидая, пока их не оставят одних, и заговорил только тогда, когда за конвоировавшим Дженсена лейтенантом закрылась пластиковая дверь.
- Зачем ты ввязался в этот бой? – Джаред говорил тихо и совершенно спокойно, пристально наблюдая за пленным. – Ты не мог не понимать, что твоя эскадра обречена. Зачем ты пожертвовал людьми, капитан?
- Приказы не обсуждаются, Джаред, - Дженсен с вызовом посмотрел на своего визави. – Разве ты этого не понимаешь?
- Понимаю, но… - тот на секунду замолчал, рассматривая Эклза так, словно видел впервые. – Тебе не кажется, что все это бессмысленно?
- Что именно? – Дженсен уже привык к странным вопросам и ничему не удивлялся.
- Война…
- Если она кажется тебе бессмысленной, убеди в этом Федерацию, пусть они прекратят военные действия и отдадут себя на милость Императора, - Эклз откинулся на спинку и устроился поудобнее.
Джаред лишь фыркнул.
- Не все так просто, метаморф.
- Но и не так сложно, генетик.
- Возможно, ты прав… возможно… - Падалеки задумался и прикусил губу, глядя куда-то мимо Дженсена. Тот не обратил на это особого внимания, уже привыкнув к такому поведению со стороны Джареда. По мнению Дженсена, этот парень вообще не был ни на кого похож и не попадал ни в какие рамки. Да и вообще - все, что происходило тут, не поддавалось никаким законам логики и, уж тем более, военного времени.
- Скажи лучше, почему так? – Джаред вздрогнул и посмотрел на своего пленного.
- Что ты имеешь в виду?
- Почему ты со мной так обращаешься? – конкретизировал свой вопрос Дженсен.
- А ты хотел бы как-то по-другому?
- Нет, спасибо, меня все устраивает, - Эклз улыбнулся самым краешком губ. – И все же?
- Что ты хочешь от меня услышать? – Джаред выглядел как-то устало и совсем не походил на профессионального дознавателя.
- Правду…
- Прости, капитан, я не думаю, что ты готов ее узнать.
Это было что-то новенькое, и Дженсен понятия не имел, как на это реагировать, да и чего вообще теперь ждать.
- Что ты помнишь из своего детства? – Эклз удивленно уставился на Джареда, такого вопроса он ожидал меньше всего.
- Разве это имеет принципиальное значение?
- Мне интересно…
Дженсен пожал плечами.
- Почти ничего, - он немного помолчал, пытаясь сформулировать ответ более лаконично. – Я вырос в имперском приюте и никогда не знал своих родителей.
- И никогда не пытался узнать, кто они? – Джаред посмотрел на него с явным удивлением.
- Нет, - Дженсен упрямо покачал головой. – Для меня это не имеет значения.
- Ты предан Императору?
- Я предан империи!
- И готов ради нее на все? – в глазах Джареда светился неподдельный интерес.
- Какая тебе разница, генетик? Тебе этого все равно не понять! – Эклз зло посмотрел на своего собеседника.
- Отнюдь, преданность не определяется политическими взглядами, социальным статусом или генетическими различиями, метаморф, - Джаред улыбнулся и достал коммуникатор.
- Наш разговор не окончен, - он тряхнул головой, отбрасывая челку. – Время еще есть, но с каждым днем его становится все меньше.
- Чего ты от меня хочешь? – Дженсену уже порядком надоели все эти кошки-мышки.
- Ты никогда не задумывался, почему все именно так? Почему наша война длится более двухсот лет? Почему ничего не меняется?
Эклз пораженно молчал – не то, чтобы он не имел ответов на эти вопросы, не то чтобы он никогда об этом не думал, просто это было слишком неожиданно. Его готовили ко многому, но не к такому.
- Ты когда-нибудь слышал о проекте «Возрождение», Дженсен? – Джаред все так же внимательно следил за его реакцией. Эклз отрицательно покачал головой.
- Тридцать два года назад ученные предприняли попытку объединить наши генотипы и положить конец войне.
- Я не знал об этом, - Дженсен снова покачал головой.
- Неудивительно. Строго говоря, официально информация не засекречена, по крайней мере, у нас, вот только ее практически нет, - Падалеки посмотрел на коммуникатор, а потом снова на Дженсена.
- Судя по всему, их попытка не увенчалась успехом, - Эклз лишь скептически усмехнулся.
- Этого никто не знает, лаборатория уничтожена, а то, что произошло на самом деле – уже секретная информация.
- Я все равно не совсем понимаю, к чему ты клонишь?
Джаред ничего не ответил, лишь усмехнулся и нажал кнопку на коммуникаторе.
- Уведите пленного, - коротко приказал он и снова посмотрел на Дженсена.
- Подумай, капитан… позже мы поговорим снова.
***
Планета приближалась с неумолимой быстротой, занимая уже практически весь обзорный экран корабля.
Это было странно, и нелепо, и отчасти даже красиво – так, словно не огромный тяжелый крейсер падал на планету, а она кренилась на него, раскрывая свои объятья.
Дженсен заворожено смотрел на эту картину, краем сознания понимая, что уже ничего не изменить, падение не прекратить и столкновение неизбежно. Его корабль умирал, разваливаясь на сотни кусков - пробитая броня стонала как раненое животное, обшивка трещала по швам, прорезаемая всполохами оранжево-синего пламени – они проиграли. Он потерял свою эскадру, свой экипаж и свой корабль. Кто-то все же успел уйти в гиперпрыжок, но большинство останется тут навсегда – дрейфующие осколки в вечно холодном мерцании космоса.
Где-то внутри него вопил симбионт – «Опасность! Столкновение неизбежно! Рекомендована боевая трансформация!». Дженсен не обращал на это ни малейшего внимания, и так все прекрасно понимая. Чтобы оценить размеры катастрофы, не нужно иметь внутри себя живую полуразумную субстанцию.
- Прости меня, девочка, - он бегло прошелся рукой по консолям управления, нежно и ласково.
- Ничего, Джен, так бывает, - мягкий голос корабля звучал грустно, с легким оттенком понимания. – Мне было приятно работать с тобой.
Дженсен быстро поднялся из ложемента, в последний раз окинул взглядом капитанскую рубку и быстрым шагом направился в шлюзовую камеру.
Корабль не может любить, к нему нельзя привязываться и испытывать нежные чувства, ведь, в конце концов, это всего лишь кусок железа, начиненный электроникой, биокерамикой, и порой наделенный псевдоинтеллектом.
Дженсен не умел любить, но если бы мог – то любил бы именно корабли, ведь они не умеют предавать, лгать и изворачиваться, они не причинят тебе боль, не воспользуются твоей слабостью, и не воткнут нож в спину. Возможно, именно поэтому он поставил на свой корабль модуль искусственного интеллекта, чтобы иметь возможность испытывать хоть к кому-то некое подобие эмоциональной привязанности.
И только теперь он понял, что несмотря на то, что железо не умирает, не испытывает боли, расставаться тяжело даже с ним – три года все-таки слишком большой срок.
Но война есть война и тут уже ничего не поделаешь – сегодня он проиграл, и последнее, что ему сейчас оставалось – достойно принять поражение.
Из десантного бота Дженсен наблюдал, как его корабль, его верная боевая подруга, побывавшая с ним не в одной передряге, стремительно входит в атмосферу планеты.
Прости меня, девочка, я сделал все, что мог…
Он все еще смотрел на свой изуродованный, покалеченный, умирающий корабль, когда к его боту приблизились маленькие истребители-конвоиры с линейного эсминца генетиков.
***
Странный, все-таки, этот Джаред - капитан, генетик, зачем-то понадобившийся адмиралу Комитета имперской безопасности. Дженсен не знал, зачем – приказы не обсуждаются, а принимаются к исполнению - простая мысль, слепое подчинение и полная уверенность в собственной правоте.
Впрочем, это-то как раз не про него. Он тут по доброй воле и потому, что ему было интересно разобраться во всем самому. А то, что получилось в итоге именно так – что ж, везение - штука странная и, к сожалению, не поддающаяся логике.
Сложись все по-другому, и это Джаред сейчас сидел бы в камере допросов, а имперские дознаватели работали бы с ним по полной программе.
Дженсен пока не знал, зачем Ахару понадобился этот парень, но был абсолютно уверен в том, что так гуманно и мягко он бы с пленным обходиться не стал, впрочем, как и сам Эклз.
Джаред не может этого не понимать, но тогда не совсем ясно, почему он его пока не трогает? Да и вообще, что на самом деле нужно Джареду?
Когда ему надоест с ним нянчиться и задавать странные вопросы, и он поступит с Дженсеном, как с обычным военнопленным? Да и зачем ему вообще все это нужно? Склонить на свою сторону? Завербовать? А смысл?
Дженсен не какая-то крупная шишка, способная влиять на волю приближенных к Императору, да и потом, судя по всему, сам Джаред не пытается его переманить на сторону федерации, он скорее агитирует за полное разрешение конфликта.
Что-то во всем этом было настолько странным и нелепым, что Дженсен никак не мог ухватить суть проблемы, ему постоянно казалось, что она ускользает от него – вот, кажется, протяни руку, достань – но именно это никак и не получалось.
Чем больше он думал обо всем этом, тем более неправдоподобные выводы лезли в голову, тем страннее и страннее казалось поведение Джареда, и Дженсен понимал, что сам начинает путаться в своих размышлениях.
***
- Мы обречены, - Джаред устало вздохнул и с интересом посмотрел на Дженсена. – Разве ты этого не понимаешь?
- Это война, кто-то выигрывает, кто-то проигрывает – просто закон жизни, - Эклз пожал плечами. – Я не так пессимистичен, как ты.
- Кто бы ни выиграл – человечество проиграет. У нас осталось не так много времени. Мы истребим сами себя, а чужие докончат начатое. Они уже делят наши территории, и эта война им только на руку.
- Если бы они хотели, они давно бы вмешались. Не находишь? – Дженсен вопросительно вскинул бровь.
- Не все так просто, - Падалеки задумчиво закусил нижнюю губу. – Зачем им торопиться? Мы сами все сделаем, они лишь выгребут жар чужими руками.
- Не думаю, что все настолько плохо. Даже не смотря на наше недопонимание, - Дженсен помолчал, Джаред лишь хмыкнул. – Даже не смотря на это, Империя может временно объединиться с Федерацией. А наша боевая мощь…
- Да, - перебил его Джаред. – Наша боевая мощь превосходи даже Альенов, помешанных на войне и сделавших из нее культ. – Падалеки покачал головой. – Ну, неужели ты не понимаешь, что дело не только в объединении? Даже если временно будет достигнуто перемирие, это ничего не изменит – мы не сможем ужиться вместе. Сейчас мы два совершенно разных генетических вида, и именно поэтому обречены на войну. Единственно возможный путь - возвращение к общему генотипу.
- В галактике много разных видов…
- Согласен, но человечество изначально было едино. То, что в тебе живет симбионт, а я - продукт генной инженерии и последующей мутации – лишь развилка эволюции. Проблема не в том, что мы различны, проблема в том, что мы не совместимы…
- Ты думаешь, что человечество выиграет от того что вновь станет генетически едино? – Дженсен скептически посмотрел на Джареда.
- Политические, религиозные, социальные различия будут всегда, но сейчас мы фактически разные виды, и единственный путь – это возвращение к истокам.
- Как ты себе это представляешь? Ты же прекрасно понимаешь, что твоя генетическая структура не примет симбионта, впрочем, я тоже не могу быть модифицирован. Симбионт - часть меня на клеточном уровне. По сути, мы оба – эксперименты, переросшие в постоянную мутацию.
- Джен, это прописные истины, я все прекрасно понимаю…
- Я знаю, просто ты говоришь о единстве, о возвращении к истокам – по сути, это деградация. Мы только ослабим себя.
- Не согласен, - Джаред мотнул головой. – Скорее усилим – единый генотип – это возможность потомства и наследства…
- Почему тебя так это заботит? – удивился Дженсен.
- Потому, что при всей нашей несхожести – мы все еще люди, и мы в любом случае будем выбирать одну и ту же среду обитания. Как ты не понимаешь – галактика слишком мала для нас…
- Ты перегибаешь…
- Нисколько, подумай сам – история не знает примеров удачного сосуществования двух различных видов на одной территории.
- Джаред, - Дженсен вздохнул. – Ты интересно мыслишь - если ты действительно так считаешь, то почему воюешь сам? Напиши в совет Федерации, обратись к Президенту или Императору, создай оппозицию…
- Третья сила? – Падалеки насмешливо вскинул бровь.
- Почему бы и нет…
- Это не имеет смысла – это только еще больше всех разобщит.
- Зачем ты мне все это говоришь, генетик? – Эклз устало посмотрел на собеседника. – Что ты действительно хочешь от меня?
- Пока ничего, - Джаред пристально посмотрел на Дженсена. – И, кстати, во флот я пошел, чтобы отыскать тебя…
Дженсен вздрогнул как от удара плетью, но ничего не успел сказать – по кораблю прошла едва различимая дрожь, и через пару секунд к ним в комнату ворвался молодой лейтенант.
- Капитан, - он взволнованно посмотрел на Джареда. – Четыре боевые эскадры метаморфов только что вышли из гиперканала. С ними тяжеловооруженный крейсер, по всей вероятности, с орудиями планетарного подавления.
Дженсен усмехнулся – помощь пришла как всегда вовремя – если бы он попал в настоящий плен, то спасателям достался бы лишь хладный труп.
Джаред задумчиво посмотрел на Эклза, потом перевел взгляд на лейтенанта.
- Уведите пленного.
Когда за ними закрылась дверь, он быстро нажал кнопку коммуникатора.
- Капитанский доступ, открытый канал, - он чуть помедлил, словно взвешивая свое решение, но все же продолжил. – Отключить защитное поле, закрыть боевые посты, всем приготовиться к гиперпрыжку.
Договаривал Джаред уже на ходу в капитанскую рубку корабля.
***
Дженсен так и не успел дойти до своей камеры, лейтенант, конвоировавший его, получил новый приказ, и Эклза повели куда-то в совершенно другую сторону. Лишь через несколько минут он сообразил, что его ведут в капитанскую рубку.
Интересно, Джаред так ему доверяет? Или наоборот, не доверяет настолько, что решил держать его при себе? Второе, конечно, скорее.
Войдя в рубку, он увидел Падалеки, полулежащего в ложементе, отдающего последние распоряжения и, одновременно с этим, что-то отбивающего на управляющей консоли.
На огромных экранах Эклз видел почти все пространство вокруг корабля, заполненное разворачивающимися боевыми эскадрами. Громоздкий эсминец с открытыми боевыми постами неторопливо занимал наиболее удобную позицию. По обшивкам, мерцая, пробегало легкое свечение – защитные экраны были активированы у всех.
Внезапно Дженсен почувствовал легкую дрожь, охватившую корабль. Реактор скачкообразно наращивал мощность – Джаред пытался выжать из него все возможное.
Что же ты задумал, Джей?
Принимать бой бессмысленно, это просто самоубийство, войти в гиперканал ему все равно не дадут, использовать собственный гиперпривод в непосредственной близости от планеты – немыслимо.
Строго говоря, использовать гиперпривод на кораблях такого тоннажа само по себе занятие рискованное и довольно опасное – слишком велик риск того, что эсминец просто не выдержит предельной для него перегрузки. К тому же, собственный гиперпривод не способен обеспечить дальних перелетов – только маленькие корректирующие прыжки, которые, в основном, используют либо в боевом режиме, либо когда необходимо обеспечить максимальную скорость на минимальных расстояниях.
Во всех остальных случаях пользуются стационарными каналами – это дешевле, удобнее, это не изнашивает двигатели корабля и обеспечивает безопасность пассажиров.
Джаред должен это сознавать. Он ведь не самоубийца, и прекрасно понимает, что они слишком близко к планете. Попытка уйти в гипер отсюда скорее всего закончится тем, что корабль разорвет на куски. Правда, сдаваться, по всей вероятности, он тоже не собирался.
И тут Дженсен увидел то, чего не видел никогда прежде. Он знал, что генетики могут управлять кораблем напрямую – перестроенная система нервных окончаний, модифицированный спинной мозг, измененные затылочные доли головного – все это давало возможность работать с управляющими электронными цепями без использования дополнительных систем.
Дженсен прекрасно знал технологию, недоступную ни для одного метаморфа, но никогда не видел этого вживую.
Джаред приподнялся в ложементе, быстро расстегивая и стаскивая с себя верхнюю часть капитанской формы, и, оставшись полуобнаженным, откинулся обратно, закрывая глаза и стараясь расслабиться. Дженсен не видел этого, но знал, что сейчас из спинки пилотажного кресла выдвигаются длинные тонкие иглы, прокалывая кожу, впиваясь в позвоночник, раскрываясь там венчиком крохотных лапок – Джаред сливался с кораблем, и корабль становился его прямым продолжением.
Он резко выгнулся, почти разрывая контакт, и снова упал на свое место, Дженсен видел гримасу боли на лице Джареда, видел, как по его вискам стекают капельки пота. Генетически модифицированные рецепторы наверняка имели повышенный болевой порог, но боль прорвала и его.
Джаред выгнулся еще раз и затих, и на этот раз Эклзу показалось, что тот даже перестал дышать.
Крейсер снова охватила легкая дрожь, Джаред восковым изваянием застыл в ложементе, впрочем, вся основная работа велась внутри – сейчас он был сращен с кораблем, отдавая команды не голосом, не руками - сознанием. Для него не существовало времени как такового – человеческий мозг может обрабатывать колоссальные массивы информации за секунды, модифицированный мозг генетика, подстегнутый электроникой делал это еще быстрее.
То, что задумал Джаред, было действительно рискованно, но от этого не менее красиво. Корабль на секунду завибрировал, мощность в генераторе была поистине ужасающей – пожалуй, предельно возможной, еще чуть-чуть, и их бы разнесло на миллионы мелких кусочков, и тут же ушел в гиперпрыжок на собственном приводе. Правда, недалеко, через пару минут он возник снова – у стационарного канала, прямо посреди развернувшейся армады метаморфов.
Дженсен такого не ожидал, впрочем, его сородичи, видимо, тоже - они так и не успели ничего сделать. Джаред плавной дугой вогнал корабль в гиперканал – на этот раз стационарный.
Падалеки с трудом вылез из ложемента – мокрый как мышь, с растрепанными волосами и слегка расфокусированным зрением. Сейчас ему все должно казаться еще несколько странным, нереальным, хотя Дженсен все равно не мог этого понять.
Джаред передал управление второму пилоту, приказал отвести Дженсена обратно в камеру, а сам, все еще морщась от неприятных ощущений и боли в позвоночнике, отправился в свою каюту.
***
- Это было неожиданно и довольно опасно, - Дженсен откинулся на стуле, скрещивая руки перед собой.
- Возможно, - Джаред лишь пожал плечами.
- Они все равно выследят твой корабль. Это вопрос времени.
- Я знаю, - Джаред говорил абсолютно спокойно, словно его это действительно не волновало. – Мне нужно было с тобой поговорить.
- Ты уверен, что это того стоит? – Эклз удивленно приподнял бровь.
- Уверен. Я, правда, не до конца понимаю, зачем было присылать четыре эскадры, но, видимо, они тоже понимают твою ценность.
Дженсен удивленно посмотрел на собеседника.
- Мою? Не думаю… Скорее…
Он осекся, понимая, что чуть не сболтнул лишнего.
- Впрочем, это не важно. Что ты имел в виду, когда сказал, что пошел во флот из-за меня?
Джаред промолчал, задумчиво рассматривая Дженсена, а потом резко сменил тему.
- Почему ты служишь тем, кого ненавидишь?
- Я не совсем понимаю, о чем ты?
- Ты служишь империи, хотя ненавидишь ее больше федерации, больше нас…
- С чего ты взял? – Эклз лишь фыркнул, удивленно изгибая бровь.
- Ты ведь с Галиона, - Джаред не спрашивал, скорее утверждал. – Богатая, процветающая планета. Хороший имперский приют, больше напоминающий курорт. У тебя сильный симбионт и интересные спецификации возможной трансформации. К тому же, ты был умным и сообразительным подростком, тебе прочили хорошее будущее. А потом экстремистские течения, правительство, замешанное в заговоре, и имперские корабли на подходе к вашей планете.
Джаред замолчал, наблюдая за тем, как лицо Дженсена закаменело, превращаясь в восковую маску, кровь отлила от лица, скулы заострились – он был явно на грани. Джаред постарался не обращать на это внимания и спокойно продолжил.
- Тогда было сложное время, все еще прекрасно помнили поражение при Меламори, когда имперский флот по вине предателей потерял почти половину своих кораблей. Никто не стал разбираться, что там происходило на вашей планете…
- Никто… - эхом отозвался Дженсен. – Император просто послал боевые эскадры и эсминцы планетарного подавления. Они за несколько часов смяли нашу оборону, а потом почти двое суток утюжили планету.
Горящие облака Галиона, тысячи кораблей, сошедшиеся в неравной схватке, пылающая, залитая плазмой планета. Их эвакуировали в срочном порядке, на торговых и гражданских кораблях.
Дженсену повезло – он выжил, впрочем, как и сотни тысяч других, ни в чем не повинных граждан. Сотни тысяч бездомных предателей, сотни тысяч никому не нужных нахлебников – космос жесток, а галактике не нужны сироты.
- И ты попал на Гаэтану…
Черная выжженная планета, испепеленная излучением трех звезд, где люди жили только под специальными куполами или под землей. Неприветливая и неуютная, жестокая колония, промышленный форпост империи.
Дженсен до сих пор не знал, была ли это ошибка или просто стечение обстоятельств, но его распредели в приют, больше всего напоминающий колонию строго режима для несовершеннолетних преступников.
Он был самым младшим и самым слабым из них – вечно голодных, озлобленных на весь мир, нищих волчат.
- Смотрите, а новенький-то ничего…
- Да, и мордашка смазливенькая…
- Ты будешь нашей сучкой… тебе понравится…
- Не трепыхайся, и мы не сделаем тебе больно…
Воспоминание огнем обожгло сознание. Их было пятеро – все рослые, крепкие, наглые, абсолютно уверенные в своей безнаказанности. На их поступки закрывали глаза даже надзиратели, их боялся весь приют, и никто не хотел ему помогать. Здесь властвовал только один закон – силу побеждала другая сила.
- Ну же детка, открой свой славный ротик…
- Ты просто создан для этого…
- Парни, он такой узкий… такой сладкий…
Дженсен и сам не заметил, как вскочил со стула, опрокидывая его на пол, как схватил Джареда за грудки и впечатал в стену.
- Полгода… шесть долбанных месяцев… ты знаешь что это такое? – он шипел в лицо Джареда, крепче прижимая того к стене. – Ты представляешь, какого это, когда тебя… мне было всего двенадцать…
Дженсен резко замолчал, отпуская Падалеки, отступая на шаг и переводя дыхание.
- Прости, - Джаред глубоко вздохнул. – Прости, этого не было в твоем досье, я мог только догадываться. Мне жаль…
- Тебе жаль? Не думаю… - Дженсен уже окончательно взял себя в руки.
- Мне правда жаль… – спокойно повторил Джаред.
- Я сбежал оттуда, когда смог, нанялся на первый попавшийся торговый корабль, - Эклз немного помолчал. – Мне повезло, капитан оказался нормальным мужиком и относился ко мне, как к собственному сыну.
- А потом ты поступил во флот, – закончил за него Джаред. – Зачем? Ведь ты ненавидишь Императора.
- Но не империю, - Дженсен поднял стул и снова уселся на него. – К тому же, только так я мог добраться до них…
- Ты нашел их всех?
- А разве этого нет в моем досье? – Эклз невесело усмехнулся.
- Нет… я лишь предположил.
- Да, всех…
Он действительно нашел всех, одного за другим. Их разметало по всей империи - кто-то пошел в армию, кто-то обзавелся семьей и мирно жил на окраине. Но он не жалел ни сил ни денег и, в итоге, действительно нашел всех.
Теплая кровь на коже, чуть солоноватый привкус во рту и полубезумная ухмылка на поллица. Он убивал руками, голыми руками, используя только трансформацию – теперь он был сильнее и быстрее, теперь он умел убивать, и делал это с удовольствием. Он отомстил им всем, потому что не умел прощать и слишком хорошо помнил.
- Откуда у тебя мое досье? – Дженсен уже почти спокойно смотрел на Джареда.
- При наличие денег и определенных связей найти можно все, что угодно, - уклончиво ответил тот.
- Для этого нужны очень большие деньги и нехилые связи, - Эклз посмотрел Джареду прямо в глаза. – Кто ты?
Падалеки некоторое время молчал, словно обдумывая ответ, но потом все же произнес:
- Мой приемный отец – очень влиятельный человек, и я мог многое себе позволить, - Джаред замолчал. – Сейчас это не так важно.
- Золотой мальчик, - насмешливо протянул Дженсен. – Зачем тебе я?
- Ты правда даже никогда не пытался узнать, кто ты и откуда? Кто твои настоящие родители?
- Я уже говорил, что мне это не интересно…
- Странно, а впрочем, может, так оно даже и лучше, - Падалеки снова замолчал, то ли подбирая слова, то ли просто о чем-то задумавшись.
- Ты так и не ответил, - напомнил ему Дженсен.
- Сейчас это не столь важно, - уклончиво отозвался Джаред. – Я рад, что твое начальство не до конца понимает твою ценность, а может, даже вообще ни о чем не подозревает.
- Значит, ты знал, что к Ории пошлют именно мою эскадру? Ты ждал меня? – Дженсен заинтересованно посмотрел на собеседника.
- Нет, я, как и ты, подчинялся приказу. Мне просто немного повезло, - либо Джаред и вправду так считал, либо очень хорошо притворялся.
- Я не верю в такие совпадения…
- Согласен, но, видимо, это действительно судьба.
Судьба?
Интересно, знает ли он, что на самом деле это за ним гоняется Комитет имперской безопасности? Что же им все-таки от него надо?
- Помнишь, я говорил тебе о проекте «Возрождение»?
- Да, но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне? – Дженсен уже действительно мало что понимал, а Джаред с каждым разом вел себя все более и боле странно.
- Информации и вправду очень мало, но мне кое-что удалось разузнать. Это была экспериментальная лаборатория, построенная специально для одной единственной цели – создания нового вида человека, объединяющего в себе возможности генетика и метаморфа.
- Это невозможно, - Дженсен с недоверием смотрел на Джареда.
- Да, так считается, и, тем не менее, эксперимент действительно был проведен, - Джаред немного помолчал. – Успешный эксперимент.
- Ты хочешь сказать, что где-то бродит человек, объединивший наши генные структуры?
- Почему где-то? – удивился Джаред. – Я думаю, что это ты.
В этот момент его коммуникатор негромко пискнул, и Падалеки, посмотрев на экран, спешно поднялся.
- Через пятнадцать минут мы выходим из гипера. Сейчас мне нужно в рубку, мы продолжим наш разговор позже.
«Если у нас будет время», подумал Дженсен, но вслух этого не сказал.
***
Как Дженсен и предполагал, их ждали на выходе. Развернуться в гипере невозможно: залез – плыви, поэтому, самое удобное - перехватить корабль, когда он прибывает в пункт назначения. Отследить маршрут не так уж и сложно, тем более, что стартовали они на виду у всех эскадр – след от них остался дай боже, причем абсолютно свежий. Преследователям оставалось только рассчитать угол входа в гиперканал и возможную траекторию прыжка, все дальнейшее - дело техники. А с техникой у метаморфов было все в порядке.
Джаред даже не стал сопротивляться, видимо, понимая бесполезность всего мероприятия – уходить дальше в гипер бессмысленно, сколько бы они ни прыгали - их все равно, в итоге, настигли бы имперские эскадры. Впрочем, Дженсену показалось, что и в первый раз Джаред уходил исключительно для того, чтобы выиграть время на разговор.
Эклз не понимал ледяного спокойствия Джареда, в конце концов, сейчас не мирное время, и так просто никто не отделается. В лучшем случае, генетиков ждет тюрьма, в худшем… хотя, на Джареда у Комитета, похоже, были совсем другие виды. Джаред, правда, этого знать никак не мог, и в этом случае его ледяное спокойствие и полная невозмутимость казались чересчур странными.
Либо он знал намного больше, чем говорил, либо выполнил свою миссию. Но тогда получается, что его дело состояло лишь в передаче необходимой информации Дженсену.
Все это было чертовски странно и не вязалось одно к другому. Либо Джаред псих, либо имеет козырной туз в кармашке, и пока, естественно, об этом молчит.
К тому же та информация, которую Падалеки вылил на Дженсена, не лезла ни в какие ворота. Не то, чтобы Эклз не был склонен ему верить, нет, Джаред говорил правду, по крайней мере, он был в этом свято уверен. Но вот правда ли то, что он говорил, на самом деле?
Симбионт внутри Дженсена подавал тревожные сигналы – ему что-то не нравилось, и, соответственно, не нравилось и самому Эклзу. Что-то на грани осознания, какие-то догадки, смутные воспоминания, простые сопоставления.
Джаред был прав, симбионт Дженсена имел интересные спецификации – например, повышенную чувствительность к настроению окружающих его людей, усиленную логику и склонность к анализу.
Происходящее вокруг Эклзу определенно не нравилось, и дело было даже не в том, что сейчас он находился на вражеском корабле, который вот-вот должны были взять на абордаж, дело было в самой ситуации. Однако информации было слишком мало, и вся она была чересчур разрозненна, чтобы делать какие-то определенные выводы.
***
Видимо, памятуя о том, что случилось в прошлый раз, сейчас с ними никто особо не церемонился. Эсминец просто перехватили в силовые тиски, лишая возможности любых маневров. Дженсен даже не представлял, сколько потребовалось энергии, чтобы обездвижить огромный военный корабль, впрочем, это лишь еще раз доказывало серьезность намерений. А потом к ним направилась группа захвата.
Джареду было приказано отключить броню и задраить боевые посты, что он собственно и сделал, справедливо полагая, что давать бой просто бессмысленно.
Он не был идиотом, и, по сути, был хорошим капитаном - он просто пытался уберечь своих людей.
Дженсен все это время находился в капитанской рубке, и знал, что Джаред не отдавал никаких приказов, и, уж тем более - на поражение противника. И, тем не менее, именно это и произошло. Возможно, у кого-то из его людей сдали нервы, возможно, кто-то был не согласен с решением своего капитана – хотя впоследствии причины уже не были важны – получилось именно то, что получилось.
Опасность… Угроза для жизни… Боевая трансформация…
Дженсен мог остановить симбионта внутри себя, но в данный момент просто не посчитал нужным. Когда прозвучал первый выстрел, Эклз уже почти полностью трансформировался. Это была легкая модификация базовой трансформации, наиболее удобная для ведения боя в небольших замкнутых пространствах.
Колени с легким хрустом вывернулись в обратную сторону, заставляя тело пригнуться к земле, центр тяжести сместился для более удобной координации движений, брюшные мышцы уплотнились, кожа на животе затвердела и приобрела необходимую упругость, превращаясь в некое подобие эластичного панциря. Позвоночник выгнулся, почти сломался, позволяя его владельцу изгибаться в прыжке как большой кошке, по всей длине хребта образовался небольшой гребень, заканчивающийся изогнутыми шипами. Трансформировались кисти рук и ступни – расширяясь, покрываясь толстой, ороговевшей кожей, позволяющей человеку атаковать прямо на четвереньках. Наросла дополнительная мускульная масса, и теперь он мог легко унести вес вдвое больше собственного. Модифицировались зрение и слух - Дженсен мог уловить теперь даже малейшее движение, изменилось и общее осязание пространства вокруг него. В итоге, больше всего он стал походить на странный гибрид человека и огромной дикой кошки.
Впрочем, ему было плевать, как он выглядел. В этой трансформации он обладал наибольшей скоростью реакции и возможностью маневрировать и атаковать даже при пятикратных перегрузках.
Хотя сейчас он был и не единственным метаморфом в маленьком пространстве капитанской рубки, считая группу захвата, трансформировался он самым первым. И тут же прыгнул в сторону Джареда – сам еще не до конца понимая, что же заставило его спасти капитану жизнь.
Дженсен был уверен, что группе захвата было приказано брать Джареда живым, но в рубке было чересчур мало места, генетики были слишком агрессивно настроены, и совершенно не было времени, чтобы кому-то что-то объяснить. К тому же, Джаред обладал весьма ценной информацией, и допустить его смерть Дженсен никак не мог. По крайней мере, не сейчас.
Он столкнулся со своим сородичем в воздухе, сбивая его на пол и отталкиваясь от него задними ногами, руки – уже толкали Падалеки на пол. Мимо них кто-то пролетел, что-то смачно шмянкуло об пол, над головой проносились пули, с глухим чмоканьем врезаясь в стены и тела людей. Дженсен подмял под себя ошалевшего Джареда, явно не ожидавшего от Эклза таких действий, перехватил одной рукой, и, оттолкнувшись от пола, гигантским, нечеловеческим прыжком пересек всю рубку, приземляясь за спинами метаморфов.
Все закончилось так же быстро, как и началось – симбионты внутри метаморфов равняли их по возможностям с генетиками, лишь иногда давая некоторую фору. Вот только первых было не в пример больше.
Дженсен, осматривал место битвы, неспешно трансформируясь обратно, расслабляя мышцы и наблюдая за мотающим головой Джаредом. То, что он был сейчас полностью обнажен, его нисколько не волновало – за всю жизнь как-то успеваешь к этому привыкнуть.
***
- По законам военного времени я имею полное право отправить вас под трибунал, - мужчина, сидевший напротив Дженсена, смерил его злым взглядом, даже не пытаясь скрыть своего презрения.
- На каком основании, генерал Макнамара? – Эклз вопросительно изогнул бровь и спокойно посмотрел на собеседника, словно бы не замечая того, что его руки были закованы в силовые наручники.
- На основании попытки помешать захвату корабля противника, попытки организовать диверсию и убийства одного из моих людей.
- Мне очень жаль, генерал, я не собирался его убивать.
- И, тем не менее, вы сломали ему шею.
- К сожалению… - Эклз согласно кивнул. – У меня действительно не было другого выхода.
- Вы пытались помочь капитану вражеского корабля.
- Ни в коей мере, генерал. Капитан Падалеки слишком ценен, чтобы разменивать его жизнь по мелочам.
- Вы называете мелочью убийство моего майора? – тот явно негодовал и теперь уже даже не пытался скрыть своей неприязни.
- Ситуация требовала быстрого решения? и я его принял, - в голосе Дженсена сквозил неприкрытый холод.
- Это решать не вам, - Макнамара немного успокоился и говорил уже спокойнее, явно наслаждаясь своим превосходством. – Я даю вам последний шанс объясниться, капитан.
- Простите генерал, вы не имеете доступа к этим сведениям.
- Не зли меня, мальчик, - собеседник Эклза приподнялся и, перегибаясь через стол, наклонился к Дженсену. – Боюсь, ты не совсем правильно понимаешь ситуацию… сейчас ты на моем корабле.
- Боюсь, это вы не совсем правильно понимаете ситуацию, - Эклз откинулся в кресле и спокойно посмотрел на генерала. – Вы так спешили, что не удосужились меня проверить, впрочем, это вполне объяснимо? и у вас еще есть шанс.
- Да как ты смеешь, щенок? – Макнамара был вне себя от ярости.
- Я бы на вашем месте был поосторожнее в выражениях. – Эклз холодно смерил генерала взглядом. – Проверяйте. Что бы я ни сказал, вы же не поверите мне на слово.
Макнамара немного успокоился. В одном этот наглый капитан был прав – он не дал себе труд проверить, кого именно они захватили.
Его эскадры были ближе всего к этому квадрату космоса, поэтому послали именно его – срочный запрос и приказ из Комитета, без каких-либо дополнительных разъяснений. Впрочем, шишки из имперской безопасности и так никогда их не давали. А теперь перед ним сидел этот наглец, и вел себя так, словно действительно был хозяином положения.
Он раздумывал несколько минут – проверка займет максимум полчаса, зато он точно сможет убедиться. Как бы там ни было, а с Комитетом лучше не шутить, и перестраховка в таких делах никому еще не вредила.
- Корабельного врача в капитанскую рубку, - Макнамара отпустил кнопку селектора и посмотрел на Эклза. – Мне потребуется генный экспресс-анализ…
- Я понимаю, делайте то, что считаете нужным.
Дженсен не переживал, вернее, его слегка раздражало упрямство и самоуверенность военного, но с этим уже ничего нельзя было поделать.
Примерно через полчаса на стол к генералу лег полный отчет о проведенной генетической проверке и ответ на запрос, посланный в центральное управление Комитета на Землю.
Макнамара быстро пробегал сухие строчки сообщения.
Полное имя: Дженсен Росс Эклз
Возраст: 32 года
Подданство: Земля
Генетические особенности…
Спецификация симбионта…
Капитан боевой эскадры…
Участвовал в операциях…
Особые заслуги…
Оперативная работа…
Парень был в меру удачлив и в меру авантюрен – та самая золотая середина, которая помогает добиться хороших результатов, плюс высокие показатели коэффициента интеллекта, особенности симбионта, устойчивый психотип. Генерал хмыкнул и продолжил изучение отчета.
Досье было самым обычным, как и у большинства солдат Империи, за исключением двух моментов. У парня был «первый красный код допуска» и полностью засекреченная информация о пяти последних годах жизни. Макнамара недовольно посмотрел на Эклза – тот явно принадлежал к Комитету, и, по всей вероятности, был далеко не последним человеком – «первый красный» давал ему почти неограниченные возможности и полномочия, парень скорее всего подчинялся непосредственно адмиралу Ахару – главе службы имперской безопасности.
Генерал еще раз быстро просмотрел весь отчет, хотя и без того прекрасно его помнил – ему необходимо было потянуть время, нужное на приятие решения. С одной стороны – космос жесток, и он может официально объявить Эклза мертвым, например, ему не повезло при захвате корабля генетиков. С другой, шутить с Комитетом как-то не хотелось. Эта организация вербовала своих агентов повсеместно, и никто не мог дать гарантий, что в его эскадрах нет их осведомителя, а пойти против имперской безопасности равносильно смертному приговору.
Как-то еще проверить парня он просто не мог – его собственный код допуска – «второй фиолетовый» не давал ему права на дополнительные проверки.
Наконец генерал тяжело вздохнул и принял решение - он встал и, подойдя к Дженсену, с явной неохотой расстегнул силовые наручники на его запястьях.
- Приношу свои извинения, - генерал тяжело опустился в кресло и в упор уставился на Эклза.
- Ничего, вы в своем праве, - тот с наслаждением растер уже начавшие затекать руки.
- Что вы намерены делать теперь? – Макнамара говорил таким тоном, словно не подозревал ничего хорошего, по крайней мере, для себя.
- В сложившейся ситуации я вынужден принять на себя командование вашими эскадрами, генерал.
Дженсен увидел, как у его собеседника на скулах заиграли желваки, но возразить он так и не решился. Фактически, обладая красным допуском первой категории, Дженсен был вне закона. Он обладал слишком широкими полномочиями, чтобы простой военный генерал мог ставить хоть какие-то условия.
- Куда мы направляемся, капитан? – генерал все же взял себя в руки, стараясь говорить как можно более нейтральным тоном.
- Прокладывайте курс на Землю. Чем скорее мы там окажемся, тем лучше будет для вас. – Дженсен не собирался лишний раз подчеркивать свое превосходство, просто он слишком привык держать ситуацию под контролем.
Генерал промолчал, лишь по-военному коротко кивнув в ответ.
Кто же ты такой на самом деле, щенок?
Эклз еще раз пристально посмотрел на генерала и, недобро усмехаясь, тихо произнес:
- Генерал, поверьте, вам этого лучше не знать…
***
Джаред молчал третьи сутки, нет, не то, чтобы он не разговаривал, он просто не выходил на контакт. Дженсен каждый день пытался с ним поговорить – слишком много он оставил вопросов, требующих хоть какого-то объяснения, но при этом продолжал упорно отмалчиваться. Эклз этого не понимал.
- Почему? Почему ты не хочешь со мной поговорить? – каждый раз он задавал один и тот же вопрос, и каждый раз получал один и тот же ответ:
- Ты знаешь достаточно, остальное поймешь сам.
Ничего другого Джаред не объяснял.
Эклза поражало то, с каким спокойствием генетик ожидал собственной участи, ведь он понимал, куда и зачем его везут, не мог не понимать. И хотя истинных причин такой заинтересованности в нем Дженсен не знал, все же мог предположить, что Комитет не станет церемониться и выбьет любую необходимую им информацию.
К тому же, из головы никак не шли слова Джареда. Если тот считал, что сказал все необходимое, значит, Дженсен сам упускал что-то важное, что-то такое, что знал, но не принимал в расчет.
Не скованный жестким приказом, Эклз был вправе применять любые формы допроса, вплоть до калечащих методов, единственным условием было сохранение жизни и рассудка заключенного. И, тем не менее, Дженсен не хотел этого делать. И вовсе не потому, что в свое время Джаред обошелся с ним вполне гуманно, просто у него было свое мнение насчет средств дознания, к тому же, уже немного изучив Джареда, он понял, что тот будет молчать в любом случае, либо предпочтет умереть. Да и кроме того, на эсминце была только походная лаборатория, не позволяющая как следует поработать с военнопленными, что тоже существенно ограничивало возможности Дженсена.
Он сделал несколько запросов в обход общей сети, но даже его уровень допуска не дал ему права на получение информации – все, что хоть как-то касалось проекта «Возрождение» или непосредственно Джареда Падалеки, было полностью засекречено и находилось под грифом «вне категории» - допуск к этим сведениям имел Император, адмирал Ахар и, пожалуй, еще несколько человек, к которым Дженсен явно не относился. Самостоятельно рыться дальше он не рискнул, и все, что ему теперь оставалось - это терпеливо ждать и анализировать уже имеющуюся информацию.
Признак второй – экзогенно-рецессивный.
Земля встретила их теплым весенним дождем, впрочем, на Земле всегда была весна. Переклиматизированная несколько сот лет назад по классу «Парадайз», планета–прародительница всех людей сейчас действительно являла собой человеческое представление о рае.
Дженсен мог бы по праву гордиться тем фактом, что, не являясь выходцем с планеты, он имел подданство Земли и жил тут последние пять лет. Мог бы, если бы это имело для него хоть какое-то значение.
На планету запрещалось сажать тяжеловооруженные корабли флота, поэтому их пришлось оставить на дальней орбите и продолжить дальнейший путь на легких кораблях поддержки.
Перед тем, как садиться на планету, Дженсен еще раз попробовал поговорить с Джаредом.
- У тебя есть последняя возможность, дальше я передам тебя Ахару. Думаю, ты знаешь, кто это?
Джаред только кивнул.
- И ты все равно не собираешься говорить?
- Я уже сказал все, что тебе нужно было знать, - Падалеки насмешливо посмотрел на Дженсена. – Дальше решать тебе.
- Ты думаешь, я тебя отпущу?
- Вряд ли, я не идеалист, - Джаред покачал головой. – Но, если ты захочешь, то сможешь меня найти.
- Ты так уверен, что я захочу тебя искать? – Дженсен закусил губу и удивленно уставился на своего пленного.
- Если я в тебе не ошибся, то да… - генетик олицетворял собой само спокойствие. – Делай, что считаешь необходимым, я умею ждать.
Дженсен лишь пожал плечами – идиотов много, а в последнее время ему все больше казалось, что Падалеки определенно не дружит с головой.
К адмиралу Ахару Эклза вызвали лишь на следующий день, впрочем, Дженсен не жаловался – после всего произошедшего ему нужно было проверить кое-какую информацию и хоть немного отдохнуть.
Эклз и сам не понимал, почему слова Джареда так задели его, но оставить все, как есть он просто не мог. Кроме того, засекреченность данных по Падалеки и проекту «Возрождение» разогревали интерес безо всякой дополнительной стимуляции. К тому же, невозможность доступа к каким-то сведениям, при условии того, что об этом говорит твой враг, интриговала сама по себе.
Теперь Дженсен понимал, почему Джаред чувствовал себя так спокойно и уверенно – когда в кармашке козырной валет, можно поиграть и на блефе. Вот только, видимо, тот чего-то не учел.
Комнатка была жутко маленькой и не менее жутко захламленной. Свет еле проникал в крохотные щелки неплотно прикрытых деревянных ставней, пробегаясь солнечными зайчиками по запыленной мебели.
Дженсен брезгливо поморщился, случайно задев плечом какую-то гору тряпок, неприязненно смахнул с себя упавшую на него ветошь и уверенно двинулся внутрь, закуривая на ходу. В затхлом запахе комнаты табачный дым казался почти что благовонием.
Девушка, сидящая на корточках и что-то самозабвенно ищущая в огромной коробке, доверху наполненной какой-то дрянью, даже не заметила его присутствия.
- Вико… - негромко позвал Дженсен.
От неожиданности девушка вздрогнула и резко вскочила, но не удержалась и тут же упала на пол, прямо под ноги Эклза.
- Джен… - она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых не было ничего, кроме бесконечного страха.
- Я, кажется, уже просил так меня не называть…
- Простите, мистер Эклз, я не хотела, - Вико затравленно посмотрела на Дженсена и постаралась отползти немного в сторону. Маневр не удался – она случайно задела рукой стоявший рядом стул, и тот с грохотом свалился, погребая ее под собой.
Дженсен неспешно потянулся вперед и чуть наклонился, подхватывая стул и освобождая девушку.
- Не стоит так меня бояться, я пока еще ничего не просил, – Эклз усмехнулся одной из своих самых обворожительных улыбок, впрочем, на девушку это никак не подействовало.
Дженсен смотрел как та неуверенно встает, опираясь на стул и неуклюже переставляя непослушные ноги, и думал о том, что внутри нее тоже живет симбионт, почти такой же, как и у него самого. И вот ведь странно – он смотрел на нее и не испытывал ничего, кроме презрения.
Ни один симбионт внутри не менял человеческой сущности – гнев, алчность, похоть, страх, малодушие - все это оставалось всегда. Симбионт не меняет сущности и не лечит человеческие души. Неудачник никогда не станет властелином мира, пороки всегда останутся пороками, а естественный отбор еще никто не отменял – ни в доисторическую эпоху, ни в средние двадцатые века, ни сейчас. Хотя сейчас особенно. Выживает всегда сильнейший, тот, кто доказал свое право на жизнь, место под солнцем и кусок хлеба на обед – все остальные способны лишь пресмыкаться.
Он доказал это, и не раз, и теперь чувствовал себя в своем праве.
- Мистер Эклз… - Вико робко стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу и боясь посмотреть ему в глаза. Ее взгляд блуждал по его лицу, так и не находя точки, на которой мог бы безбоязненно остановиться.
Дженсен очнулся от своих размышлений и пристально посмотрел на девушку.
- Мне нужно, чтобы ты достала из баз данных Комитета информацию по проекту «Возрождение» и по Джареду Падалеки.
- Комитета? – лицо девушки стремительно побледнело. Она даже не собиралась скрывать свой испуг. – Они меня убьют…
Дженсен почти не слышал, как она это произнесла, скорее догадался по артикуляции губ.
- Такое возможно, - он не стал ее убеждать в обратном, просто не видел в этом смысла. – По крайней мере, они сделают это быстро.
Вико судорожно сглотнула и все-таки посмотрела Дженсену в глаза. В них не было ничего - ни злости, ни радости, ни грусти, только полное безразличие, и это, пожалуй, напугало ее больше всего.
- Вико, я не хочу напоминать, из какого борделя я тебя вытащил, и не хочу говорить, чем ты мне обязана, - Эклз был совершенно спокоен и расслаблен.
Он не старался запугать или надавить, ему действительно было безразлично, что будет дальше с этой девчонкой. Да, он вытащил ее в свое время, потому что она была ему нужна, но если в какой-то вещи отпадает необходимость, то с ней можно легко и без сожалений расстаться. Дженсен вздохнул, еще раз оглядел девушку с ног до головы и затушил сигарету в стоявшем неподалеку блюдце.
- Мистер Эклз… - Вико затравленно смотрела на своего спасителя и, по совместительству, палача. За все время их знакомства она сто раз успела пожалеть о том, что не сгинула на той планетке, но никогда еще ей не было так страшно, по-настоящему страшно.
- Вико! – перебил ее Дженсен и чуть выпустил когти, давая возможность понять, что его не стоит разочаровывать.
Он не любил дешевые демонстрации, а это ничем иным и не было, но что ж поделать, если именно такие представления лучше всего действуют на людей.
Девушка тут же замолчала и, закусив губу, страдальчески посмотрела на Дженсена.
- Я все сделаю, мистер Эклз. Завтра информация будет у вас…
- Нет, - Дженсен мягко перебил девушку. – Не завтра Вико, сегодня, она нужна мне сегодня к вечеру.
- Да, мистер Эклз. – Вико послушно кивнула головой.
Дженсен опустил руку в карман и, вынув оттуда шприц, плавно скользнул к ней, быстро перехватывая горло одной рукой, и, не давая опомниться, резко ввел его содержимое девушке - ровно между пятым и шестым левыми ребрами. Вико вскрикнула, дергаясь в сторону, но Дженсен уже отпустил ее, отчего та, неловко взмахнув руками, снова упала на пол.
- Не волнуйся, теперь это для тебя очень вредно, - Эклз снисходительно посмотрел на лежащую у его ног тонкую фигурку. – Это биологический кардиостимулятор, если ты не будешь переживать или нервничать, то через год он рассосется сам.
Вико оторопело смотрела на Дженсена, словно рыба перехватывая ртом воздух.
- Симбионт тебе не поможет, - он словно бы угадал ее мысли. – Это новая разработка – стимулятор присосется к миокарду и будет частью твоего организма. Если ты будешь вести себя тихо, то все будет хорошо, поверь, я знаю, о чем говорю.
- Но зачем, мистер Эклз? – Вико все же решилась спросить хоть что-то.
- Я доверяю тебе, но не уверен, что ты будешь молчать, если к тебе придут люди из Комитета. – Дженсен еще раз улыбнулся. – Это маленькая гарантия твоего молчания.
Он развернулся и быстро направился к выходу, бросив на ходу через плечо:
- И закрывай входную дверь! Мало ли кто может прийти…
Вико его не подвела, и к вечеру вчерашнего дня, Дженсен был счастливым обладателем тоненькой папки, содержащей в себе всю информацию, имевшуюся в базе Комитета по интересующим его объектам.
А теперь он сидел в кабинете адмирала Ахара и пытался понять, что стоит говорить сразу, а о чем все же лучше умолчать.
- Ты очень хорошо поработал, Дженсен, – адмирал улыбнулся и посмотрел на Эклза.
- Да, только все пошло не совсем так, как мы предполагали изначально.
- Такое часто бывает, - Ахар пожал плечами. – Главное, что в результате мы получили именно то, чего и добивались.
- Адмирал, - Дженсен на секунду замолчал, а потом все же решился. – Зачем вам Джаред?
- Странный вопрос…
- Я знаю, что Джаред работал на Комитет, – Эклз посмотрел в глаза своему собеседнику. – Зачем тогда такая заварушка? Все можно было сделать гораздо тише и безболезненнее.
- У нас были на то свои основания, – Ахар выдержал взгляд своего подчиненного и даже не особо удивился его осведомленности.
- Хорошо, тогда я спрошу по-другому, - Дженсен вздохнул, понимая, что ступил на слишком скользкую почву. - Где сейчас Джаред?
- Его отправили на Изеру, если тебя это так интересует.
Изеру?
Эклз невольно вздрогнул. Не то, чтобы он проникся какой-то симпатией к Джареду, но просто так на Изеру никого не отправляли.
Планета-тюрьма или планета-лаборатория, ее называли по-разному, но суть от этого не менялась – лучшие военные разработки, новейшее оборудование, профессионально обученный персонал. Он еще помнил, как проходил там обучение, и знал, что туда попадают либо как палачи, либо как их подопечные. Почему-то ему небезосновательно казалось, что Джаред скорее принадлежит ко второй категории.
- Зачем? – Дженсен даже не старался скрыть своего удивления.
- Нам нужна информация, - просто ответил адмирал. – Ты же читал его досье, значит, знаешь, с кем мы имеем дело.
- Да, - Эклз постарался не заметить насмешливого тона своего начальника по поводу того, что он нашел закрытую информацию. – И, тем не менее, есть наркотики, калечащие методы допроса, сканирование памяти, в конце концов…
- Сканирование памяти? – Ахар чуть удивленно посмотрел на Дженсена. – Тебя не смущает, что после этого у него будет полностью разрушена личностная составляющая?
- Нет, - Эклз чуть качнул головой. – А должно?
Адмирал ничего не ответил, смерив его каким-то странным взглядом.
- Впрочем, сейчас это все неважно. Нам нужна информация, а там ее из него гарантированно добудут, и при этом - в кратчайшие сроки.
Дженсен в упор посмотрел на адмирала, и, хотя у того на лице не дрогнул ни один мускул, Эклз совершенно отчетливо понял, что Ахар врет, вернее, не совсем врет – скорее просто не договаривает.
В таком контексте Дженсен предпочел промолчать – желание поговорить о проекте отпало само собой, как совершенно неразумное.
- Ты правда хорошо поработал, - Ахар чуть прищурился и добродушно улыбнулся. – Отдохни, тебе не помешает.
- Это приказ? – быстро спросил Дженсен.
- Это дружеский совет.
***
Два дня спустя его снова вызвали к адмиралу, на этот раз в срочном порядке. Рано утром его подняли с кровати и, даже не давая толком опомниться, притащили в центральное управление Комитета имперской безопасности.
Дженсен особо не удивился, когда увидел адмирала Ахара практически бегающим по своему кабинету. В том, что произошло что-то из ряда вон выходящее, Эклз даже не сомневался, к тому же чутье подсказывало, что это напрямую касается Джареда.
- Дженсен, присаживайся, - адмирал наконец-то посмотрел на него и жестом указал на кресло напротив стола.
- Спасибо, - Эклз не преминул воспользоваться предложением, и, спокойно усевшись, стал ждать дальнейшей информации. За годы работы с Ахаром Дженсен усвоил главное - не мельтешить у него перед глазами в те моменты, когда тот слишком сильно нервничал. А сейчас определенно был именно такой момент.
- Час назад пришло срочное донесение – два военных истребителя самори пересекли границы человеческого сектора и совершили нападение на наш корабль, - Ахар замолчал и посмотрел на Дженсена, ожидая его реакции. Тот не проронил ни слова. – Корабль совершал маневр в районе Лайона и собирался уходить в гиперпрыжок к Изере.
- Я правильно понял, что на этом корабле конвоировали Джареда? – Дженсен уже ничему не удивлялся. Поразительным скорее было то, что ничего не произошло раньше.
- Да.
- Есть какие-либо версии относительно причин захвата корабля?
- По всей вероятности, им нужен Джаред, - адмирал вздохнул и тяжело посмотрел на Эклза.
- Зачем он им?
- Не знаю…
Не договаривает, хотя нет – врет. Он прекрасно знает, зачем им нужен Джаред, по крайней мере, догадывается. И видимо небезосновательно… и все это как-то связано с проектом «Возрождение»…
Дженсен молчал, уже понимая, что последует за данной информацией, и просто ожидая того, что это будет произнесено.
- Ты должен его вернуть, - Ахар помолчал, словно обдумывая то, что собирался сказать дальше. – Можешь брать все необходимое, все, что тебе потребуется.
- Два военных истребителя самори… - Эклз задумчиво уставился в какую-то одному ему видимую точку. – Скорее всего, уже изрядно потрепанные нашими… Мне нужен легкий военный корвет, что-нибудь типа «Гончей», с усиленной броней и дополнительным вооружением, истребитель поддержки с детекторами «следа», команда из десяти человек и полномочия привлекать любые наши эскадры, находящие в зоне досягаемости.
- У тебя все будет, - адмирал согласно кивнул. – Тебе точно этого достаточно?
- Сейчас самое важное - скорость, - Эклз неопределенно пожал плечами. – Все остальное решится на месте. Если мы успеем догнать их в свободной зоне – этого будет более чем достаточно, если нет…
- Постарайся этого избежать, - Ахар пристально посмотрел на своего подчиненного.
- Мои действия в случае, если нам не удастся их перехватить, и они уйдут в свой сектор?
- Срочно сообщи мне и действуй по ситуации. У тебя будут неограниченные полномочия. Привлекай всех, кого сочтешь нужным.
- До какой степени?
- Вплоть до объявления войны. Ты должен вытащить Джареда любыми средствами.
- Один вопрос, адмирал.
- Да?
- Что такого ценного в Джареде?
Адмирал молчал довольно долго, так что Дженсен уже решил, что не получит ответа на свой вопрос. Но Ахар все же ответил:
- Ты и так знаешь больше, чем тебе положено, не испытывай моего терпения.
Дженсен удивленно на него посмотрел, но ничего не сказал. Если Империя готова пойти на войну ради какого-то генетика, то игра затеивалась действительно довольно интересная.
***
«Гончая» совершенно не зря получила свое название, являясь самым быстрым корветом малого класса военных кораблей, которые когда-либо сходили с Викторианской верфи. Даже усиленная броня и спешно навешенное тяжелое вооружение не слишком сильно снижали ее скоростные характеристики, ровно настолько, чтобы истребитель поддержки мог спокойно держаться на ее хвосте.
Сейчас самым главным фактором была именно скорость – если они не успеют снять след, неизбежно оставленный кораблями чужих в пространстве, поиски могут затянуться на неопределенный период. Это в планы Эклза никак не входило.
Они настигли самори на самой границе человеческого сектора, в районе безжизненной холодной планеты, у которой даже названия-то не было, только номер и учетная запись в реестре. Да и кому нужен обледенелый мирок, с температурой, колеблющейся от минус пятнадцати до минус пятидесяти пяти градусов по Цельсию?
Дженсен оказался прав - крейсер, перевозивший Джареда, изрядно потрепал истребители чужих, вернее один, тот, который остался. Второй безвозвратно сгинул где-то в бескрайних просторах космоса.
Эклз с нескрываемым восхищением смотрел на истребитель самори, зависший сейчас во всей красе в нескольких десятках километров от них. Грациозный, обманчиво хрупкий, даже изящный, но не становящийся от этого менее смертоносным. Дженсен смотрел на причудливо изогнутую спираль корабля и немного непривычное для человеческого глаза расположение двигателей, хотя, возможно, именно оно и придавало стабильность всей конструкции. Тонкие фермы соединяли внутренние стенки витков, что, на первый взгляд, не придавало прочности, скорее, какую-то дополнительную тонкость и изящество странному творению саморийских конструкторов. Впрочем, такая спираль могла сжечь огромный гражданский лайнер, в десятки, а то и сотни раз превышающий ее по размерам, за какие доли секунды.
Дженсен заворожено смотрел на истребитель и не мог не любоваться. Если не обращать внимания на местами потемневшую, словно бы обуглившуюся обшивку, он представлял собой смертоносную красоту в почти абсолютном своем воплощении.
У чужих была активирована броня и открыты боевые посты - самори явно не собирались сдаваться, но и выходить на связь они не торопились – в эфире стояла мертвая тишина.
Дженсен даже не сразу понял, что же произошло - просто зависший справа от его корабля истребитель поддержки стал постепенно разваливаться на части, словно вспоротый огромным невидимым консервным ножом. Это было так реально и отчетливо, что Эклз, пожалуй, впервые в жизни не мог поверить своим глазам – корабль просто распадался на части. А потом ударил свет – море яркого ослепительного света, заставляющего на миг зажмуриться, и, почти одновременно с этим, Дженсен увидел отблеск луча, вспарывающего истребитель.
Черт, этого не может быть… оружие с нарушенной причинно-следственной связью… но не на кораблях, не такого масштаба… твою мать…
И тут Эклз словно очнулся.
- Снимайте защитные поля, - гаркнул он в пространство, точно зная, что его услышат.
- Ну же, ну же, быстрее… - Эклз в полголоса подгонял технику, понимая, что все и так происходит на максимально возможной скорости.
Пальцы танцевали по кнопкам, ожидая приказа хозяина - Дженсен ждал, ждал несколько бесконечно долгих секунд, пока программы полностью не отработали, снимая энергетические щиты.
На экранах корвета нижняя часть истребителя чужих начала стремительно светлеть – инфракрасные датчики фиксировали излучение и нагрев обшивки. Дженсен видел как ожили боковые маневровые двигатели – корабль готовился разворачиваться и уходить в гипер.
Он понимал, что раз они живы, значит, второго выстрела не было – видимо самори израсходовали всю доступную энергию, и теперь им оставалось только бежать.
- Второй пилот - минутная готовность к маневрам! Боевые посты - как только снимут щит – заглушите их электронику! – Дженсен на секунду замолчал, увидев как защитный экран чужих затрепетал, постепенно растворяясь. – Выполнять!
Поля спали практически одновременно, на экранах корвета истребитель расцвел сеткой прицела, и тут же взревели датчики безопасности – их собирались атаковать.
Следующие несколько минут слились в один сплошной отрезок времени – чужие атаковали на поражение, при этом с легкостью маневрируя в пространстве. Дженсену оставалось только одно – не дать им уйти в гиперпрыжок и, по возможности, сохранить свой собственный корабль.
Пространство вокруг корвета расцвечивалось десятками ослепительных вспышек, по броне то и дело пробегали всполохи, и машина услужливо сообщала процентные ударов. Скованные приказом, они не могли наносить ответных ударов, боясь уничтожить истребитель. Все, что им оставалось – это постоянно маневрировать, ведя неприцельный огонь из легкого вооружения, стараясь вывести из строя как можно больше датчиков на обшивке корабля чужих.
Спустя несколько минут непрерывных скачков и перемещений в рвущемся пространстве ближнего боя все на мгновенье словно бы замерло. Почти ослепший и оглохший истребитель чужих мертвой глыбой завис чуть правее и ниже «Гончей», и Дженсен увидел, как нижняя часть спирали взорвалась яркой оранжевой вспышкой, а оставшаяся половина начала пока еще медленно, но уже неизбежно падать на планету.
- У них взорвались топливные баки, капитан, - второй пилот озадаченно посмотрел на Дженсена. – Видимо мы все-таки их задели.
- Твою мать, - Эклз лихорадочно соображал, что они могут сделать в сложившейся ситуации. – Варианты?
- Капитан, может, гравитационный луч?
- Сколько у нас осталось мощности? – Эклз неотрывно смотрел на падающий корабль самори.
- Пятьдесят семь процентов…
- Не вытянем, они слишком тяжелые.
- Но сможем обеспечить посадку, - Дженсен оторвался от корабля и посмотрел на второго пилота.
- Может и получится, - он на секунду задумался, еще раз обдумывая предложение. По всему выходило, что другого пути просто не существовало. – Действуйте!
***
Десантная шлюпка стремительно приближалась к планете, разрывая негустую цепь белесых облаков. Им действительно удалось более-менее дотянуть корабль чужих до планеты, по крайней мере, те не разбились при посадке.
Вот только им фатально не везло – мало того, что корабль удалось посадить лишь на темную сторону планеты, где температура сейчас достигала минус двадцати семи градусов, так еще и на самую середину почти круглого озера, затянутого хоть и толстым, но все равно явно недостаточным, чтобы выдержать корвет, слоем льда.
Сажать «Гончую» на берег не было смысла – пешая почти десятикилометровая прогулка при такой погоде явно не входила в планы Дженсена. Да и самори за то время, пока они будут добираться до места приземления остатков корабля, скорее всего, успеют уйти, прихватив с собой Джареда. Как они его потащат, Дженсен не представлял, но, с учетом того, что они собирались его конвоировать на какую-то из своих планет, видимо, у них что-то было. Самим же самори такая погода была на руку – их родные миры мало чем отличались от этой планеты.
Единственным выходом из сложившейся ситуации было высаживаться на планету в десантной шлюпке, предварительно выведя корабль на стационарную орбиту.
Место падения они увидели еще издалека – огромное черное пятно на белом покрывале снега. Оставшаяся часть корабля, проплавляя собой лед, медленно, но верно погружалась в озеро.
Чужие, вместе с Джаредом, обнаружились примерно в километре от места падения. Их было трое, не считая генетика – высокие, ящероподобные, с узкими мордами и длинными хвостами. Прямоходящие в обычных условиях, сейчас они перемещались по снегу, используя все четыре конечности. Один из них при этом еще и вез на своей спине Джареда.
Усиленное оптикой изображение давало Дженсену возможность увидеть, что на Падалеки надета тяжелая броня, обычно используемая в планетарных боях, а в данном случае, видимо, призванная обеспечить терморегуляцию и не дать ему умереть от переохлаждения. Со стороны могло показаться, что самори проявил неслыханную беспечность, позволяя своему противнику занять выгодное доминирующее положение. На самом деле это было не так. Человек, даже закованный в силовую броню, не представлял для самори особой угрозы. Они тысячелетиями модернизировали собственные тела, доводя их до одним им ведомого совершенства. Сильные, быстрые, выносливые, приспособленные для обитания в жестких климатических условия, они были одними из самых грозных и опасных противников человечества. И если бы, по странной прихоти природы, они бы не выбирали себе для жизни планеты, подобные этой, война с самори была бы неизбежной.
Они успели снять одного из чужих, прежде чем их заметили, и еще одного, прежде чем по ним открыли ответный огонь. Последний из оставшихся в живых самори – тот, который нес Джареда, вздыбился, скидывая с себя Падалеки и, не прицеливаясь, выстрелил в шлюпку. Луч, лишь слегка задел обшивку, не причинив при этом особого вреда. Второй и последний выстрел чужого был более прицельным.
Обшивка вспыхнула, и луч, словно консервным ножом, разрезал бот на две части. Последнее, что помнил Дженсен – это искаженное гримасой боли лицо второго пилота, а потом, что-то тяжелое придавило правую сторону груди так, что стало невозможно дышать.
Яркая вспышка острой боли, словно его выворачивали наизнанку, и падение в пустоту – симбионт отключил сознание, перенаправляя все усилия на сохранение жизни своего носителя.
Джаред кубарем скатился в снег, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы вскочить обратно на ноги и хоть как-то сориентироваться.
Воспользовавшись тем, что самори отвлекся на десантный бот, Джаред рванул со всех ног к одному из его сородичей, лежавших неподалеку. Споткнувшись и опять упав, он проехал пару метров на животе, врезался в тело чужого и, подхватывая его оружие, быстро перевернулся на спину. Он не успел совсем чуть-чуть – самори выстрелил первым. Джаред видел, что выстрел достиг цели, и бот, кувыркаясь и разваливаясь, начал падать на землю.
Единственное, о чем подумал Джаред перед тем как нажать на спуск и отправить последнего из самори на тот свет, так это о том, что шансы на спасение резко уменьшились. Впрочем, отчаиваться он пока не собирался, надеясь, что ему повезет, и хоть кто-то из шлюпки все-таки сумеет выжить.
*** Лед под обломками шлюпки плавился и нехорошо потрескивал, и Джаред, поспешно оттащив Дженсена на безопасное расстояние, наблюдал, как она с треском проваливается в озеро. Других уцелевших он не обнаружил, впрочем, он особо и не искал. Если и были те, кому посчастливилось выжить как и Дженсену – теперь они вместе с ботом отправились в свое последнее путешествие.
Когда Джаред снова посмотрел на Дженсена, то заметил, что снег вокруг них окрасился в багряный, подтаивая от горячей свежей крови.
Рана была просто ужасающей – как Дженсен вообще остался жив, для Джареда оставалось загадкой.
Почти вся правая сторона груди превратилась в сплошное кровавое месиво, рука при этом держалась почти на честном слове. У Дженсена явно были порваны мышцы, связки, сухожилия, сломаны кости и перебита артерия. Хорошо было только то, что кровь уже практически не шла – видимо, симбионт перекрыл все необходимые сосуды и теперь принялся за восстановление целостности организма.
Джаред быстро оглядел обе руки Эклза и на левой нашел именно то, что искал – коммуникатор связи с кораблем, а заодно и навигационное устройство. Падалеки удовлетворенно хмыкнул, и осторожно приподняв правую кисть Дженсена, приложил его большой палец к сенсорной панели. Выждал несколько секунд, после которых так ничего и не произошло, и приложил еще раз. Коммуникатор не работал.
Лишь через пару секунд Джаред сообразил, в чем, собственно, проблема – вся рука Дженсена была залита кровью, а поверх уже успел налипнуть небольшой слой снега.
Снимать перчатки, закрепленные на локтевых сгибах, чтобы вытереть пальцы, было неудобно, да и вытирать, собственно, было не обо что. Поэтому, Джаред, не долго думая, опустил лицевой щиток и, немного наклонившись, облизал палец Дженсена. Потом выпрямился, сплюнул в снег и попробовал снова. На этот раз все получилось.
Так… Координаты корабля… стационарная орбита… наше расположение… координаты… так, это все же озеро… расстояние до ближайшего берега… возможное место посадки… расчеты… пакет данных…
Джаред быстро вчитывался в информацию, соображая, что ему делать дальше. В целом, выход был всего один - Джаред отправил запрос на корабль и просто стал ждать ответа.
Пришедшая информация обрадовала и озадачила одновременно - данные на автомате отправляла электроника, а это означало, что на корабле никого не было. С одной стороны, это было плохо, потому что сажать в таких условиях корвет лучше все же пилоту, с другой – отсутствие экипажа давало некоторую надежду на собственное спасение. Излишним мазохизмом Джаред явно не страдал и не слишком торопился в лаборатории Изеры. Что-что, а это он всегда мог успеть.
Джаред взглянул на лежащего без сознания Эклза и понял, что в данном случае задача имеет только одно единственное решение – он коснулся панели и отдал приказ на посадку корабля.
***
Снег мокрыми комьями налипал на броню, мешая движению, ноги то и дело проваливались в сугробы, заставляя Джареда спотыкаться и терять равновесие. Утешало одно, броня не пропускала холода и, по крайней мере, он не боялся умереть от переохлаждения.
Он не представлял как пройдет почти десять километров в темноте, по колено в снегу, да еще и с Дженсеном на руках. Хотя, представлять тут было совершенно нечего - никакого другого выхода он все равно не видел. Либо он останется тут и, в итоге, все равно замерзнет насмерть, либо он вытащит обоих. Был, конечно, еще один вариант, но Джаред пока не был готов рассматривать его как возможный. И дело было не в том, что корабль мог ему не подчиниться, и не в том, что он проникся к Дженсену хоть какой-то симпатией, просто он привык все доводить до конца, к тому же, он потратил слишком много времени на поиски Эклза, чтобы теперь так просто дать ему сдохнуть.
Джаред остановился передохнуть и, положив Дженсена на снег, снова осмотрел его грудь. Ткани потихоньку срастались, рана уже почти не кровоточила и выглядела не так ужасно как час назад – симбионт исправно делал свою работу. Единственное, чего боялся Джаред, так это того, что Дженсен может просто-напросто замерзнуть, потому что на терморегуляцию у симбионта могло просто не хватить сил, хотя пока все было вроде более-менее нормально.
Джаред чувствовал, как потихоньку начинает уставать - тащить на себе броню, со снятым энергоблоком мускульных усилителей, да еще и девяностокилограммовую, почти безвольную тушу, было явно не самым легким из всех возможных занятий.
Он и сам не заметил, как начал думать о чем-то совсем другом – однообразный пейзаж и постоянно падающий снег, вкупе с монотонной физической работой, постепенно вводили в некое подобие транса.
Зала была поистине огромной, по крайней мере, Джаред, с детства привыкший к роскоши, чувствовал себя здесь неуютно. Высокие, от пола до потолка окна, закрытые бордовыми гардинами, темная массивная мебель с золотым тиснением, темно-розовые хрустальные люстры, чуть отсвечивающие кровавым светом, золотой потолок и такие же подсвечники, и в довершение всего - пурпурный ковер с длинным ворсом. В этом помещении все просто кричало о власти, господстве и явно было создано, чтобы подавлять посетителей.
Джаред непроизвольно съежился и, памятуя об инструкциях отца, старался держаться к нему поближе.
Не поднимать головы, не смотреть на Президента, не заговаривать первым, вообще ничего не делать без предварительного на то разрешения.
И Джаред, как послушный сын, смотрел только себе под ноги, поэтому и не увидел как в глубине залы открылась неприметная дверь, и из нее вышел высокий мужчина лет пятидесяти. Мальчик даже не слышал, как тот подошел к ним почти вплотную, а увидел его только тогда, когда отец негромко сказал, что он может поднять голову и поздороваться со своим Президентом.
Джаред послушно оторвал взгляд от ковра и со страхом посмотрел на стоящего перед ним человека.
Тот оглядел его с ног до головы и одобрительно кивнул, так, словно оценивал какой-то товар.
- Здравствуй, мальчик, - мужчина чуть наклонил голову и пристально посмотрел Джареду в глаза.
- Приветствую вас, мой Господин! – заученно отозвался он.
Президент усмехнулся и перевел взгляд на отца Джареда.
- Ты хорошо воспитал своего сына, сенатор.
- Благодарю, мой Господин! – Падалеки-старший чуть склонил голову.
- Сколько ему сейчас?
- В этом году будет десять.
- Замечательный возраст! – Президент посмотрел на него еще раз. – Мне нравится твой сын, сенатор, красивый мальчик. Приводи его, когда ему будет двенадцать, я сам позабочусь о его будущем.
- Благодарю, мой Господин!
- Иди, у меня еще много дел, – С этими словами мужчина развернулся и пошел в противоположную сторону залы.
Джаред очнулся в снегу, только сейчас понимая, что задумался настолько, что не заметил очередной рытвины и, по всей вероятности, не удержав равновесия, все-таки упал в сугроб.
Рядом тихо постанывал Дженсен - за все время лишь пару раз приходивший в себя, и почти тут же отключавшийся снова.
Джаред понятия не имел, сколько он прошел, но понимал, что останавливаться просто нельзя и, еще раз сверившись с приборами, упрямо пошел дальше, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в мышцах.
- Джаред, ты же все понимаешь, - отец придержал его за плечо и посмотрел в глаза. – Так нужно, и у нас просто нет другого выхода.
- Конечно, я все знаю… - он дернулся, стараясь освободиться от сжимающей его руки.
- Не глупи и не сердись, так будет лучше всем!
- Я знаю, - Джаред упрямо не смотрел на своего отца. – Я уже взрослый и способен понять, зачем все это надо.
- Вот и отлично! – отец потрепал его по голове. – Ты все помнишь?
- Да, - он кивнул, так и не поднимая глаз от пола.
- Ты не должен нас подвести, понимаешь? Мы все рассчитываем на тебя…
- Пап! – Джаред все же поднял взгляд на отца. – Я, правда, все знаю, и все понимаю, давай не будем больше об этом…
- Хорошо, - отец притянул его к себе и неуклюже обнял. – Ты знаешь, я не хотел, но у нас просто нет выбора.
Джаред ничего не ответил, лишь хмыкнув что-то неразборчивое.
Где-то на полдороги, Дженсен пришел в себя, и, вывернувшись из рук Джареда, упал в сугроб. Застонав от резкой боли, он вывернул голову и жадно приник губами к смерзшемуся снегу.
Джаред ему не мешал, он и сам до изнеможения хотел пить, но не мог себе этого позволить, понимая, что стоит только начать, и этому не будет конца.
Сил у Дженсена хватило только на это, кое-как утолив жажду, он откинулся назад и снова потерял сознание.
Кайра томно потянулась, переворачиваясь на спину и проводя рукой по обнаженной груди.
- Иди сюда, Джаред…
- Погоди, - он оторвался от созерцания красивого тела, распластанного на черном шелке покрывал, и снова уставился в компьютер.
- Ну что ты там ищешь?
- Кое-что важное, - Джаред поморщился. – То, что сделает тебя богатой вдовой…
- Джа, зачем тебе все это?
- Какая тебе разница? – он снова посмотрел на девушку, лежащую в постели его отца. Приемного отца, поправил сам себя Джаред. – Он скоро вернется?
- Через пару часов… - Кайра поднялась с кровати и, подойдя к Джареду, положила руки ему на плечи. – Почему вы не общаетесь?
- Странный вопрос… – он как раз закончил скачивать информацию и теперь поочередно закрывал файлы. – Может потому, что я сплю с его женой?
- Мне почему-то кажется, что дело совсем не в этом, - девушка взъерошила его волосы и, наклонившись, поцеловала в макушку.
- Ты никогда не была глупой, - Джаред наконец-то оторвался от компьютера и повернулся к ней лицом, обнимая и притягивая к себе на колени.
- Это значит, что ты мне все равно не скажешь?
- Это значит, что тебе не нужно знать больше того, что ты знаешь сейчас, - он поцеловал ее в выступающую ключицу, давая понять, что на этом разговор окончен. Но Кайра все-таки решила спросить.
- А если я расскажу твоему отцу, что ты был здесь? И более того…
- Не стоит, - Джаред оборвал ее на полуслове. – Ты мне нравишься, и мне бы совсем не хотелось разочаровываться в тебе.
Девушка лишь усмехнулась, давая понять, что правильно поняла его намек, и потянулась за поцелуем.
Дорога казалась бесконечной. Когда идешь сквозь снежную пелену, которой нет ни конца, ни края, в какой-то момент начинает казаться, что на самом деле ты стоишь на месте, а вокруг тебя движется нескончаемый калейдоскоп бледно-голубых снежинок.
Джаред уже не понимал, куда и зачем он вообще идет, где-то на самой грани сознания билась одна единственная мысль, что у него есть цель, и что осталось совсем немного, и скоро все это закончится. Вот только сколько это немного и что должно закончится Джаред понимал с трудом.
Все, что ему сейчас хотелось, это снять с себя броню и, улегшись прямо на снег, заснуть. Однако он пока еще был в состоянии понять, что такой сон очень быстро превратится в самую настоящую смерть.
- Ты уверен, что справишься сам? – женщина испытующее посмотрела на Джареда.
- Да.
- Я понимаю, это сложно, - она скрестила руки на груди и чуть откинулась в кресле. – Но это нужно сделать.
Нужно?
Джаред лишь усмехнулся.
Сколько раз он слышал подобное в своей жизни: это нужно Федерации, это нужно Президенту, это нужно отцу, это нужно… нужно… нужно… это всегда кому-нибудь нужно. Вся его жизнь состояла из одних сплошных «нужно».
- Джаред?
- Да, - он спокойно посмотрел на женщину. – Я все прекрасно понимаю и все сделаю. У меня свои счеты.
- Смотри, если ты не уверен, это может сделать кто-то другой.
- Не надо, - он отрицательно покачал головой. – Лучше я сам. Так будет проще и намного правильнее.
Женщина удивленно посмотрела на Джареда.
- Правильнее?
- Да, долги надо отдавать, - он немного помолчал и холодно посмотрел на свою собеседницу. – Всегда.
Дженсен очнулся почти у самого берега, когда до земли осталось рукой подать. На этот раз он действительно пришел в себя и уже осмысленно смотрел на Джареда. То, что он не замерз, скорее всего, было маленьким чудом, хотя Джаред был склонен считать, что на самом деле Эклз был просто ужасно удачливой и не менее живучей сволочью, которую даже смерть не особо спешила забирать в свои объятья.
- Джей?
- Чего тебе? – Джаред даже не подозревал, что еще в состоянии говорить, но видимо он все-таки себя недооценивал.
- Какого черта ты меня тащишь? – Эклз на удивление хорошо говорил, словно и не проболтался на границе жизни и смерти все последнее время.
- Бросить?
- Отпустить, - он дернулся, и Джареду пришлось поставить его на землю. – Я и сам в состоянии идти.
Впрочем, самостоятельно он прошел шагов десять, потом Падалеки все же пришлось его подхватить, но это было все равно несоизмеримо легче, чем тащить его на руках.
- Чего ты вообще со мной возишься? - Дженсен неаккуратно наступил на сугроб и провалился почти по колено. – Мать твою…
Джаред ничего не ответил, предпочитая молчать и упрямо идти вперед.
- Ну?
- Отдаю долги…
- Даже врагам? – Джаред не видел лица Эклза, но в голосе отчетливо слышалось удивление.
- Особенно врагам.
- Занятная философия…
- Блять, Дженсен, - Падалеки на секунду остановился и посмотрел на Эклза. – У меня энергоблок на броне снят, и если ты сейчас не заткнешься, я серьезно подумаю над тем, чтобы оставить тебя тут на хрен…
К великому удовольствию Джареда, Дженсен все же заткнулся, и остаток пути они провели в полном молчании.
Он думал, что это будет намного проще, но почему-то все оказалось не так. Злости уже не было, ярости и обиды тоже. Время, как выяснилось, лечит многое, вылечило и это. Вот только что делать с памятью? С неумением прощать? С выжигающим все желанием отомстить?
Он убивал и до этого, и, чаще всего, на то не было никаких оснований – это было просто убийство. Как защита, как нападение, как способ достижения цели, как выполненный приказ или выпавшая игральная кость. Его это вообще никогда не смущало – он вырос в мире, где человеческая жизнь ценилась мало, а убийство было лишь способом решения проблем, возможно, и не самым красивым, зато точно самым действенным.
Но сейчас ему почему-то было трудно, Джаред и сам не понимал, в чем тут дело. Он не испытывал к этому человеку ничего, кроме глубокой неприязни, он вообще давно перестал для него существовать, так давно, что даже воспоминания перестали быть цветными. Восемнадцать лет – это, все-таки, не так уж и мало.
Прощение – добродетель, так ему когда-то говорили. Вот только как можно простить того, кто хладнокровно сделал из тебя барскую подстилку? Он говорил, что не хотел, говорил, что так надо, что другого выхода просто нет. Вот только разве это оправдывает?
Прощение – порок, который нельзя культивировать, потому что за ним стоят и другие – смирение и покаяние, жертвенность и сострадание.
Он разучился верить, перестал надеяться и уже давно не умел любить. Иногда, проще ненавидеть, потому что ненависть - прямой путь к мщению, а месть искупает все грехи, отдавая дать последнему, во что еще можно верить – смерти.
Джаред знал, что убийство не принесет должной радости и не изменит прошлого, но ведь долги надо отдавать всегда. Этому его тоже когда-то учили, а теперь пришло время воплощать это в жизнь.
Перед ним стоял человек, когда-то называвший себя его отцом, стоял и смотрел с каким-то странным пониманием – он не просил и не умолял, ни о чем не спрашивал и уже ни к кому не взывал. Когда-то, тридцать лет назад, он подарил Джареду жизнь, теперь, тридцать лет спустя, Джаред собирался подарить ему смерть.
Признак третий – эндогенно-доминантный.
Позади остался трудный взлет, пожалуй, один из самых трудных в его жизни. От Джареда пользы было мало – Дженсен вколол ему биостимулятор, и теперь тот лежал в соседнем ложементе, потихоньку восстанавливаясь. Да и корабль был не в самом лучшем состоянии – тестирование управляющих систем показало неутешительные результаты: у них барахлил гипердвигатель, полетела навигационная система, к тому же, запас мощности был практически на нуле. На подзарядку и ремонт могло уйти как минимум пару дней, и то, если им повезет, и они смогут самостоятельно все починить.
Дженсен поднялся из пилотажного кресла и приблизился вплотную к экрану.
- Кажется, мы тут застряли…
Джаред, уже почти пришедший в себя, подошел к нему и тоже посмотрел на плывущую под ними планету.
- Придумаем что-нибудь…
Они оба не привыкли верить в чудеса – и, тем не менее, никак по-другому случившееся назвать было нельзя. Даже в насквозь механизированной, роботизированной, генетически измененной галактике, где человечество уже давно не верило ни в бога, ни в черта, порой случалось что-то необъяснимое.
Под ними сходила с ума, терзаясь в своей бесконечной ледяной агонии, мертвая планета, остатки корабля чужих дрейфовали на высокой орбите, безмолвные и абсолютно мертвые, окутанные серебристым маревом далекой звезды.
Мир вокруг них застыл в своей первозданной хрустальной чистоте – так было миллионы лет до них и так будет столько же после.
Они стояли рядом в маленьком пространстве пилотажной рубки корвета, едва касаясь друг друга плечами – два потомка великой человеческой расы, два непримиримых врага, отчаянно спасавшие друг другу жизнь, почти друзья, завязанные друг на друге кровью, долгом и общей тайной.
Два совершенно разных одиноких существа, запаянные в несколько десятков тонн железа и пластика, выкинутые на обочину вселенной, выжившие, несмотря ни на что, и даже не представляющие, что их может ждать в будущем, и будет ли оно у них.
Стимулятор все еще действовал, и Дженсен почти физически ощущал, как по телу Джареда походит волна дрожи - генетически измененные клетки восстанавливались, приходя в состояние покоя, гася недавнюю гормональную бурю, выкидывая в кровь адреналин и эндорфины. Дженсен знал, что Джаред сейчас не отказался бы от пары килограммов хорошо прожаренного и просахаренного мяса, впрочем, его симбионт тоже с радостью согласился бы, правда, он предпочитал сырое, и пару бутылок красного вина в придачу.
В чем-то их метаболизмы были схожи. Что генетикам, что метаморфам необходима была плоть в том или ином виде – неизбежная плата за дополнительные возможности организма.
Кроме того, им банально нужно было снять стресс. За последние несколько дней произошло слишком много такого, что далеко выходило за рамки обыденного и привычного.
Они не сразу поняли, как все это произошло – слишком много эмоций, слишком мало времени, и они оба, выжившие, запертые в крошечном пространстве, отчаянно сопротивляющиеся смерти, безнадежно желающие жить, и еще хотя бы раз почувствовать себя по-настоящему живыми.
Они одновременно потянулись друг к другу, сталкиваясь где-то посередине, хватаясь за плечи, отчаянно всматриваясь в глаза другого, и видя там понимание и отсвет собственных желаний.
Это не было нежно или страстно, это не было деликатно – это было необходимостью, это было болью, это было похотью и ничем не прикрытым желанием. Как столкновение двух миров, как утверждение, как право выжившего, как единственно верный ответ на все невысказанные вопросы. Они делали то, что хотели сейчас, не сожалея, не извиняясь, не раздумывая, не заботясь о будущем, не помня прошлого, едва осознавая настоящее.
Джаред с силой толкнул Дженсена на ближайшую стену, закидывая тому руки за голову и перехватывая своей, второй рукой он лихорадочно шарил по Эклзу, жестко целуя в губы, кусая, раздирая, отчаянно-животно желая почувствовать соленый вкус крови на своих губах. Он нетерпеливо, грубо, беспорядочно целовал Эклза в подбородок, шею, выступающие ключицы, терся об него, сильнее придавливая к стене, срывая с губ приглушенные стоны, больше похожие на рычание – злое, отчаянное, неудовлетворенное.
Им не о чем было говорить, им не в чем было признаваться, им незачем было что-то объяснять – расширенные зрачки, сбитое дыхание, обжигающая лихорадка тел и ничем не прикрытая жажда жить, обладать и разделять.
Дженсен дернулся, освобождая руки, толкнул Джареда, и тот, не удержавшись, упал, увлекая за собой Эклза. Они больно ударились о стальной пол рубки, прокатились пару метров, вцепившись друг в друга, нанося глухие удары, сминая плоть существа под собой. В этом не было желания причинить боль, лишь неуемная жажда жизни, лишь выпущенные на волю инстинкты – миллионы лет эволюции пошли прахом, сейчас все различия между ними были стерты, все недопонимания пройдены. Остались только голые нервы, чистое вожделение и не до конца прошедшие страхи.
Дженсен в конце концов извернулся и подмял Джареда под себя, переворачивая того на живот и грубо сдирая с него одежду, не заботясь о ее сохранности. Джаред сам выгнулся, встал на четвереньки, словно признавая свое временное поражение или наоборот, понимая превосходство и лишь снисходительно позволяя Дженсену вести, впрочем, им обоим было уже все равно. Эклз лихорадочно освобождал себя от одежды, уже почти не контролируя свое тело, отдаваясь на волю инстинктов и неприкрытого желания.
Он вошел быстро, резко, не тратя времени на прелюдию и подготовку, где-то на грани сознания отмечая, как вздрогнул и рванулся Джаред, как сдавленно застонал от неминуемой боли, но сил сдержать себя просто не было, к тому же подспудно Дженсен понимал, что Падалеки ждал от него именно этого. И он двинулся в нем - раз, другой, постепенно наращивая темп, не обращая внимания на стонущего под ним Джареда, удовлетворяя лишь свое собственное желание.
На какую долю секунды Дженсен приостановился, словно опомнился, наклонился к Падалеки, прокусывая тонкими, удлинившимися клыками кожу на плече. Джаред вздрогнул, зашипев, но тут же расслабился – сейчас слюна Дженсена содержала выработанные симбионтом токсины и легкий наркотик, снимающие боль и дарящие наслаждение.
Существо внутри Эклза требовало если не мяса, то хотя бы свежей крови, и Дженсен, с трудом оторвавшись от плеча Джареда, снова начал двигаться в нем. Впрочем, хватило всего нескольких движений, чтобы Падалеки кончил, даже не притронувшись к себе – наркотик уже вовсю циркулировал в его крови. Через пару мгновений к нему присоединился и Дженсен, устало упав на Джареда, и все же не удержавшись и снова прокусывая тому плечо у самого основания шеи.
Сладкая тягучая кровь дурманила сознание, заставляя Эклза практически вгрызаться в плоть своего любовника. Симбионт блокировал его вкусовые рецепторы, Дженсен ощущал не соленый металлический привкус, а почти приторную медовую сладость, от которой так не хотелось отрываться.
Через несколько минут, уже почти придя в себя, Эклз заставил симбионта прекратить, понимая, что еще немного, и он просто-напросто убьет Джареда, высосав из того слишком много крови. Генетически измененный организм Падалеки восстанавливался довольно быстро, и, тем не менее, у всех был свой предел.
Нехотя оторвавшись от своего любовника, Дженсен быстро осмотрел себя и, заметив кровь, неприязненно скривился.
Сейчас, когда все немного поутихло, когда первая волна неконтролируемых эмоций прошла, Дженсен немного жалел, что причинил Джареду боль.
Падалеки тихонько постанывал – от пережитого оргазма, от потери крови, от наркотического опьянения, с которым сейчас активно боролись его перестроенные железы, выбрасывая в кровь все новые и новые ферменты, от возвращающейся неизбежной боли.
Дженсен особо не раздумывал – он не жалел о содеянном, ему просто было немного стыдно, что он практически использовал Джареда как обед для своего симбионта. Он слегка приподнял своего любовника, устроился у него между ног и приник губами к припухшему, почти изнасилованному отверстию. Когда Дженсен принялся вылизывать Джареда, тот зашипел, а потом опять застонал, хотя на этот раз уже больше не от боли.
Симбионт внутри Эклза противился его желаниям – он был сейчас почти сыт, и ему явно особо ничего не хотелось делать.
Ничего, перебьешься, тебя вообще никто не спрашивал, так что придется немного поработать для того, кто стал твоим обедом…
И существо внутри него подчинилось. Слюна Дженсена вновь изменила состав, становясь смесью обезболивающего и обеззараживающего, а нечеловечески длинный и мягкий язык размеренно продолжал свое дело, вылизывая Джареда, забирая с собой кровь и боль, принося покой и удовольствие.
Видимо Дженсен немного заигрался, слишком глубоко и быстро проникая в Джареда, потому что тот резко выгнулся и, громко простонав на выдохе, кончил еще раз.
Немного отдышавшись, Джаред перекатился на спину и, закинув руки за голову, насмешливо посмотрел на Дженсена.
- Черт, Эклз, с тобой интересно трахаться.
- В каком смысле? – он устроился рядом, шаря по карманам своей одежды в поисках сигарет.
- Да в прямом - сам порвал, сам вылечил…
Дженсен посмотрел на Падалеки, но тот, кажется, даже не сердился, только все так же насмешливо продолжал смотреть на него снизу вверх.
- Ну, прости…
- Да ничего, заживет.
- Будешь? – Эклз протянул Джареду найденную пачку.
- Нет, спасибо.
- Ведешь здоровый образ жизни? – он все же не удержался от насмешки.
- Нет, - Падалеки отрицательно помотал головой. – Просто у меня генетическая пост-мутация – организм расщепит и переработает наркотик раньше, чем я успею что-нибудь почувствовать.
- Но мои токсины ты чувствовал?
- Если вводить непосредственно в кровь, то – да, на некоторое время эффект все же будет, - неохотно признал Джаред.
- А у меня первородная реакция на алкоголь.
- Симбионт не блокирует? – Падалеки немного приподнялся, повернулся на бок и подпер голову рукой.
- Нет, - Дженсен пожал плечами. – Только красное вино для симбионта. С остальным – обычная реакция, особенности спецификации.
- Кстати, за тобой должок…
- За что, интересно? – Эклз удивленно изогнул бровь.
- Ты кормил мною своего симбионта, - спокойно ответил Джаред.
- И что? Хочешь ответную услугу?
- Не отказался бы конечно, - Падалеки хитро прищурился. – Но тогда мне придется отрезать от тебя кусок мяса. Симбионт тебя, конечно, восстановит, но на это, как я понимаю, уйдет некоторое время - ты потеряешь свою мобильность, и тебе снова потребуется кровь.
- Нет, - Эклз покачал головой. – Если ты отрежешь от меня кусок, одной кровью не отделаться, или мне потребуется ее столько, что я высосу тебя почти досуха. А это сам понимаешь - не вариант.
- Согласен, - Джаред опять усмехнулся. – Мне придется немного подождать.
***
Ремонт корабля занял чуть больше, чем они предполагали - почти трое полных галактических суток, и все равно ни один из них не был уверен, что корвет сможет выдержать хотя бы пару прыжков. Правда, в их ситуации ни на что другое рассчитывать не приходилось.
Они практически не разговаривали, словно оба понимая, что разговор не предвещает ничего хорошего. В последнее время между ними сложились странные отношения – они почти перестали быть врагами, но и дружбой пока никакой не пахло. Они вынужденно примирились с временным статусом недоврагов, приглядываясь друг к другу, и словно не замечая постоянно возрастающего напряжения. У них были разные приказы, разные цели, разное видение ситуации, и даже произошедшее между ними не сближало, скорее просто крепче связывало и запутывало все еще больше.
- Почему ты не стал меня допрашивать? – Джаред лежал в пилотажном кресле и тестировал системы управления, быстро пробегая по управляющим клавишам. – Ведь ты специализирован как палач, командор?
- Докопался? – Эклз хмыкнул, еще раз проверяя датчики гиперпривода.
- Не люблю халтурить.
- Я понял, - Дженсен усмехнулся. – А разве был смысл? Ты бы сказал?
- Нет, - Джаред пожал плечами. – И все же мне интересно, почему?
- Если я скажу, что оказывал тебе ответную любезность, ты поверишь?
- Нет.
- И правильно сделаешь, - Эклз приподнялся и щелкнул по тумблеру. Мощность в реакторе резко подскочила, корабль охватила легкая дрожь, но через секунду все снова стихло.
- Черт, - Дженсен в сердцах стукнул по приборной панели. – Догадываешься из-за чего весь шум?
- Ты же читал мое досье? – вопросом на вопрос ответил Джаред.
- Если ты о том, что работаешь и на своих и на наших, то да, я знаю… - Эклз помолчал, вглядываясь в цифры на табло. – Прокололся? Или не выполнил приказ?
Может, Джареду это только показалось, а, может, Дженсен и впрямь язвил, но Падалеки предпочел не обращать на это внимания.
- Слишком много знаю, - Джаред усмехнулся. – Хотя, думаю, что все это из-за тебя.
- Неужели?
- Я уже говорил тебе, что мой приемный отец был богатым и влиятельным человеком на Терре…
- Я читал твое досье, - перебил его Дженсен. – К чему ты клонишь?
- Ты нашел материалы по проекту «Возрождение»?
- Да, - Эклз усмехнулся. – Интересная информация, хотя я до сих пор не совсем понимаю, какое отношение ко всему этому имею я, и почему ты так вцепился в это?
- Я заинтересовался этим довольно давно, лет десять тому назад – случайно узнал, - Джаред помолчал. – Хотя сейчас это не столь важно. У меня было достаточно денег и связей отца, да и моих собственных, чтобы начать рыть в этом направлении.
- Зачем?
Джаред лишь усмехнулся.
- Ну, считай меня пацифистом.
- Ну-ну… - Дженсен лишь недоверчиво помотал головой.
- Я знал, что приемный сын, и… в общем мне было интересно, я всего-навсего хотел разузнать хоть что-то о своих родителях.
- И наткнулся на проект «Возрождение»?
- Скажем так, это всплыло побочно, но я им заинтересовался.
- И все же, почему?
- Хотя бы потому, что мог… к тому же тайны притягивают, - Джаред пожал плечами. – Я долго искал и собирал информацию, сопоставлял данные, поверь, это не так просто, когда не знаешь толком, что и где искать. Не спрашивай, как я вышел на тебя – это было нелегко.
- Да уж, думаю… - Дженсен на миг оторвался от гиперпривода. – Ты поэтому стал работать на нас?
- Да, так было проще.
- Совесть не мучила?
- Дженсен, когда я начал понимать что к чему, цена перестала существовать как таковая. Сейчас на карте стоит несоизмеримо больше, чем жизнь отдельно взятых людей.
- Думаешь, цель оправдывает любые средства?
- Тебе ли об этом судить, командор? Кажется, это ты был тем молодым майором на Тасмании? Я надеюсь, тебе не надо напоминать прозвище, которое ты тогда получил?
Тасмания…
Имперская колония на границе сектора, молодая развивающаяся планета, исправно поставляющая пушечное мясо. Но, в конце концов, им это надоело - всем когда-то надоедает быть тупыми шестерками в имперской мясорубке. Их основная беда была в том, что они выбрали не тот путь. Объяви они нейтралитет, Император бы простил их, после неизбежной череды репрессий и смены правительства он бы все равно сменил гнев на милость – непослушных детей надо пороть, но совершенно необязательно убивать. Даже если бы они решили перейти под крыло генетиков – все закончилось бы примерно тем же. Империя еще слишком хорошо помнила Галион, а новый Император не хотел повторять ошибок своего предшественника.
Но они выбрали другой путь, решив перейти под покровительство чужих. Формально Империя, равно как и Федерация, не воевала с Антарами. Много лет назад был заключен пакт о ненападении, налажены торговые связи и экономические союзы. Формально Император не мог запретить правительству Тасмании перейти под патронаж чужих. Он прекрасно понимал, что без малого двести пятьдесят планет невозможно удержать в ежовых рукавицах, и поэтому на каждой действовали свои законы. Но все это было формально – Империя не могла допустить прецедента. И без того раздробленное человечество, находящееся в состоянии постоянной войны - слишком лакомый кусок, слишком легкий путь для чужих.
Атаковать условно дружественные крейсеры Антаров Император не мог – открывать второй фронт было, по меньшей мере, опасно и совершенно нецелесообразно.
У него оставался единственный выход – наказать непокорного отпрыска. И все было бы не так сложно, если бы они не были ограничены во времени – осведомители сработали не слишком быстро, и Император узнал обо всем только когда военные корабли чужих были на подходе к Тасмании.
Дженсен тогда был молодым майором, и их корабли находились в непосредственной близости от мятежной планеты. Пять тяжеловооруженных эсминцев, десять эскадр боевых кораблей – вполне достаточно для космического боя, но у них не было оружия планетарного подавления, и далеко не все были готовы убивать своих.
Орбитальные базы Тасмании держались двадцать три часа – хороший показатель для условно мирной планеты, а потом – крошечные десантные боты и беззащитное население. У них оставалось меньше суток и прямой приказ о полной зачистке. Все понимали, что так надо, и другого пути просто нет, но далеко не все согласились убивать женщин и детей. Даже для видавших виды генералов это было слишком грязно и подло до тошноты.
Дженсен согласился сразу – не из-за боязни трибунала или желания выслужиться – просто он прекрасно понимал, что иного выхода нет. Так действительно было надо, только так и никак иначе.
Впрочем, несогласных никто не наказал – генералы слишком хорошо понимали, чего требуют от своих подчиненных, и не хотели увеличивать количество смертей.
Пока крейсера продолжали утюжить остатки орбитальных баз, а истребители уничтожали стартующие с планеты гражданские катера и грузовые шатлы, им предстояло зачищать поселения.
Их было двадцать пять человек, никакого тяжелого вооружения, и целый небольшой город впереди, в котором остались лишь женщины, старики и дети – все те, кто не мог сражаться и не успел эвакуироваться.
Дженсен был старшим по званию и руководил операцией – он до сих пор не помнил, как это было, но из города они вышли насквозь пропитанные кровью. Они все в какой-то момент перестали пользоваться оружием, используя лишь боевую трансформацию и военные навыки.
В конце концов, они оказались на самой окраине, впереди находилась только средняя школа, и оставался один-единственный вопрос – кому идти? Дженсен сам принял решение.
Его не было ровно полчаса, а когда он все же показался на ступенях здания, даже его солдаты боялись смотреть ему в глаза. Кровь струилась по его рукам, тяжелыми каплями ударяясь в покоренную землю, а в зрачках стояла черная выжженная пустота и смерть.
Как оказалось потом, в школе было тридцать пять детей – от шести до двенадцати, вот только Дженсен этого уже не помнил. Память услужливо убрала это из сознания, иначе он бы просто сошел с ума.
После этой операции ему дали прозвище – Тасманский Дьявол, и именно тогда же им заинтересовался Комитет.
- Дженсен? – голос Джареда вывел его из ступора, и только тогда он понял, что последние пять минут тупо таращится в щиток генератора.
- Мне не надо ничего напоминать, - Эклз развернулся и посмотрел на Падалеки в упор. – Но вот тебе я могу кое-что рассказать, золотой мальчик…
- О чем ты? – сухо спросил Падалеки.
- О том, чьими руками ваш нынешний Президент пришел к власти почти двадцать лет назад. О маленьком мальчике, которого приемный отец подложил под предыдущего правителя, о том, как этот мальчик через год, не без помощи своего отца, устранил этого самого Президента и помог совершить переворот. Кстати, как ты его убил Джаред? Когда он лежал рядом, разомлевший после очередного оргазма? И почему так долго ждал? Выбирал подходящий момент? Собирал информацию? А может, тебе просто надоело подставлять задницу и отсасывать у своего Президента?
Дженсен замолчал, наблюдая за реакцией своего собеседника. На лице Джареда не дрогнул ни один мускул, и Эклз продолжил.
- А потом, в восемнадцать, ты стал вольнонаемным капитаном корвета, в двадцать три – командовал эскадрой. Неплохой карьерный рост, не находишь?
Джаред молчал, но Дженсен, похоже, уже не обращал на это внимания.
- В двадцать шесть ты все-таки пошел во флот, потом очень удачная военная операция – ты тогда устроил маленький переворот и взял под командование военный эсминец. Напомни, куда делся прежний генерал? Хотя, кажется, в официальных сводках это прошло как неподчинение вышестоящему начальству, и ты, как старший офицер, был вынужден взять командование на себя. Впрочем, как известно, победителей не судят, а ты вышел победителем из той заварушки, ведь так? Еще пара удачных дел, специализация лингвиста, а потом и дознавателя первого класса и ты сам предложил свои услуги Комитету, и стал работать и на своих и на наших.
Дженсен замолчал, словно ожидая от Джареда каких-то комментариев, но их так и не последовало.
- Ах, да, прости, я совсем забыл, пару лет назад на Терре был еще один маленький переворот, хотя скорее так, чистка кадров. Но вот незадача, погиб твой приемный отец, а у руля небольшой империи встала его молодая жена. Кайра, кажется?
- Кайра очень умная девушка, - тихо отозвался Джаред.
- Она просто сделала правильную ставку, - отмахнулся Эклз.
- Я смотрю, ты неплохо поработал…
- Не ты один умеешь собирать и сопоставлять информацию, - Дженсен вернулся к ремонту щитка. – А теперь скажи мне – зачем тебе я?
- Я, кажется, уже говорил, - тихо ответил Падалеки.
- Сказочки про мир во всем мире оставь себе, ты далеко не ангел, Джаред, и мы слишком похожи. Ты убийца, впрочем, как и я…
- Дженсен, я правда не хочу гибели человечества, и я действительно считаю, что наше будущее в генетическом единстве.
- Брось, Джей, чего ты хочешь на самом деле? Власти? Признания? Или ты хочешь отомстить? Кому и за что?
- Я не хочу власти, и мне не нужно признание, к тому же, я уже отомстил всем, кому хотел. В этом мы похожи, метаморф.
- Да уж, прощение не является нашей добродетелью, генетик, - Дженсен усмехнулся. – И все же? Почему именно я?
- Я поэтому и стал работать на Комитет, - Джаред помолчал, словно пытался сформулировать мысли. – Когда не нашел ничего у нас, я решил поискать у вас… а работа на имперскую безопасность - самое лучшее прикрытие.
- Это я уже и так понял, - фыркнул Эклз. – Ты работаешь только на себя и свои цели.
- Да, ты прав.
- Я это понимаю, но не могу понять тебя… - задумчиво сказал Дженсен, глядя перед собой.
- Я уже говорил, сейчас переломный момент, равновесие нарушено, чужие готовят альянс и собираются выступать единым фронтом.
- Откуда такие сведения?
- Я просто анализирую обстановку… - уклончиво ответил Джаред.
- Думаешь, кроме тебя этого никто не видит? – Дженсен удивленно поднял бровь. – Если бы в мире была необходимость, его бы давно уже заключили, не находишь?
- Нет, - Падалеки отрицательно покачал головой. – Война выгодна слишком многим, когда-нибудь поймут и они, но тогда будет слишком поздно.
- Допустим, но почему я? И что ты собираешься делать со мной дальше?
- Я переработал кучу информации – ты подходишь идеально…
- Не только, - Эклз повернулся и посмотрел на Джареда. - Ты тоже неплохой кандидат, впрочем, как и тысяча других генетиков и метаморфов.
- Если быть более точным, то тысяча двести пятьдесят генетиков и восемьсот двадцать три метаморфа.
- Ты действительно неплохо подготовился…
- У меня было время, - уклончиво отозвался Джаред.
- И ты всех проверил?
- Почти…
- Ладно, допустим, ты неплохо порылся в моем прошлом, что дальше?
- В любом случае, здесь мы ничего не определим, - вздохнул Джаред. – Нам нужно в лабораторию…
- Тогда почему ты сразу меня туда не отправил? К чему все эти разговоры?
- Дженсен, мне нужен союзник, а не безвольная пешка, которую я буду удерживать силой.
- Со всеми остальными ты тоже проводил такие разъяснительные беседы?
- Не было никаких остальных, - устало протянул Джаред. – Ты первый и единственный.
- Но…
- Все остальные отпали на стадии проверки, по разным причинам… включая меня…
- Интересно, по каким же?
- У меня есть примерный психотип, направление спецификации симбионта, возможные генные мутации. Тот, кого я искал, должен совмещать в себе и то и другое… и так, кое-что еще по мелочам…
- Хорошо, допустим, со мной мы разобрались. Почему преследуют тебя?
- Видимо, Комитету не понравилось, что я слишком активно копался в прошлом некоторых метаморфов, тебе виднее, Дженсен. Разве ты не знаешь?
- Нет, - нехотя признал Эклз. – Информация по тебе засекречена.
- И все-таки, ты кое-что нашел.
- Да, но это до конца не объясняет то, почему тебя отправили на Изеру, и почему чужие перехватили корабль.
- Этого не знаю даже я, - Джаред вздохнул и немного помолчал. – К тому же, всю серьезность ситуации я понял слишком поздно, иначе не дался бы так просто.
- Да уж, - Дженсен хмыкнул. – Даже ты просчитался, генетик.
- Никто не застрахован от ошибок, метаморф.
Эклз лишь усмехнулся. Он так и не решил - говорить Джареду о своих подозрениях или нет. Ведь если он прав, то Комитет заинтересовался Джаредом вовсе не из-за его повышенного интереса к секретным сведениям и отдельным метаморфам. Вернее, не столько и не только – в имперской безопасности всегда хватало твердолобых, упертых сотрудников, готовых до потери пульса сопоставлять и анализировать информацию.
Джаред Падалеки, генетик, добровольно работающий на Комитет, заинтересовался проектом «Возрождение», поэтому нет ничего удивительного, что кто-то при этом заинтересовался им. Видимо те, кто вел Джареда, в итоге сами стали искать материалы по проекту, собирать информацию, складывать воедино факты, и тоже пришли к каким-то выводам.
А потом – один доклад руководству, и тяжелый, неповоротливый маховик власти начал делать своей первый поворот именно в этом направлении. Вот только, видимо, в Комитете пришли несколько к другим выводам, и, насколько понимал Дженсен, там склонялись к тому, что результат давнего эксперимента именно Джаред.
Почему они не проверили самого Эклза, Дженсен не знал. Возможно, это была промашка, возможно, кто-то упустил информацию или сделал не те выводы. Впрочем, он был больше склонен верить Комитету, нежели Падалеки.
Хотя резоны, по которым адмирал Ахар с таким рвением цеплялся за генетика, скорее всего, были намного менее гуманны и благозвучны, нежели у самого Падалеки. В любом случае, Дженсен не верил Джареду, и все равно подозревал, что истинных причин он так и не озвучил.
***
Когда корабль был окончательно готов к дальнейшему полету, вопрос о том, куда лететь, встал с новой остротой. Основная проблема заключалась в том, что они не доверяли друг другу, и Джаред почти кожей чувствовал - Дженсен не верит в его искренность, хотя он был предельно правдив с Эклзом. Ровно настолько насколько это было вообще возможно.
Он действительно не хотел войны и действительно хотел объединить человечество.
Джаред прекрасно понимал, как странно звучат подобные слова от такого человека как он, но ведь Дженсен тоже далек от идеала, и уж он-то как никто другой должен понимать, чем может все закончиться в итоге.
Он вспомнил то, что произошло между ними – не то, чтобы он рассчитывал, что это как-то сблизит их, но наделся, что это окажется дополнительной привязкой. Он не был столь наивен, чтобы верить в любовь, и не думал, что секс заставит Дженсена хоть немного больше доверять ему. Но попробовать все же стоило. В конце концов, некоторого результата он добился – они оба сняли напряжение, и разговор, хоть и был далек от идеала, но получился более-менее конструктивным.
В любом случае, теперь они были завязаны друг на друге дальше некуда, и, тем не менее, никто не хотел уступать.
Поскольку Джареда, по всей вероятности, уже искали и те и другие, то путь на Терру ему был явно заказан, а чтобы добровольно лететь на Изеру, нужно было, по меньшей мере, сойти с ума.
- И что ты предлагаешь? – кажется, уже в третий раз за последние полчаса спрашивал Дженсен.
- Свободные колонии на окраине. Формально они входят в состав Федерации, но на самом деле им нет никакого дела до того, кто ты и откуда. К тому же, у меня там друзья…
- Джаред, ты понимаешь, что я боевой офицер, бриг-командор спецгруппы Комитета и то, что ты мне предлагаешь, фактически…
- Предательство, - перебил его Падалеки. – Но неужели тебе не интересно узнать правду?
- Не играй со мной, капитан… - Дженсен немного помолчал. – Я еще ничего не решил.
- Дженсен ты служишь тем, кого ненавидишь, зачем тебе все это?
- Ты вообще никому не служишь, кроме себя. Почему я должен идти за тобой?
- Не за мной, а со мной…
- Это игра слов, Джаред, - Дженсен недовольно скривился. – И ты понимаешь это не хуже меня.
Эклз замолчал. В одном Джаред был прав – ему было интересно, и где-то на уровне интуиции он понимал, что Джаред прав, по крайней мере, он действительно верил в то, о чем говорил.
Вот только согласиться с ним - означало предать, с другой стороны – победителей не судят. К тому же, чтобы ни делал в своей жизни Дженсен, почти всегда он исходил из интересов человечества, правда он понимал это несколько по-своему, и, тем не менее – доля рационализма в предложении Джареда несомненно была.
- К тому же, - продолжил Джаред, – как я понимаю, чужие тоже пронюхали про проект «Возрождение», иначе не стали бы захватывать меня, впрочем, ничего нового я им не сказал…
- Ну, гордись собой, - зло буркнул Эклз. – Не хватало тебе только еще и на них поработать.
- Не перегибай… - Джаред говорил тихо, но Дженсен отчетливо понял, что тот начинает злиться.
Хотя последние пару часов они и так балансировали на грани – как ни крути, они все же оставались врагами.
- А что? – удивился Дженсен, сознательно давя на больное. – Разве ты не работаешь на тех, на кого тебе выгоднее в данный момент?
- У меня почти ангельское терпение, - глаза Джареда сузились, а по телу прокатилась волна дрожи, явный признак того, что генетик был на грани. – Но даже ему может прийти конец.
- А что такого я сказал? – с деланным безразличием спросил Эклз, только сейчас понимая, что сознательно провоцирует драку. – Разве не так ты поступил со своим отцом?
- Кто бы говорил… не тебя меня судить, Тасманский Дьявол… - Джаред в упор посмотрел на Дженсена. – Скажи, у них была сладкая кровь?
Они оба прекрасно понимали, что это глупые и пустые провокации, и, на самом деле, повод был совсем не в этом, но им нужно было хотя бы какое-то оправдание уже неконтролируемого желания выместить обиды, причинить боль, растоптать, разорвать в клочья, напиться чужой сладкой крови. И чего в этом было больше – ненависти, отчаянья или странного понимания безнадежности ситуации, когда уже все давно решено, вот только окончательно признаться в этом страшно даже самому себе? Этого не знал ни один из них.
Они начали двигаться одновременно – все-таки в скорости реакции они почти не уступали друг другу. Дженсен еще трансформировался, когда нанес первый удар – в прыжке, передними лапами, потому что теперь назвать их руками было довольно-таки сложно. Джаред успел отпрыгнуть, перелететь через Дженсена и приземлиться позади него.
Когда Эклз молниеносно развернулся, перегруппировываясь для новой атаки, он лишь отдаленно напоминал человека. Стоя на четвереньках, покрытый темной густой шерстью, больше всего напоминающей стальную проволоку, с длинным жестким хвостом, состоящим из металлических чешуек, размеренно бьющим по бокам, он походил на огромного тигра. Почти двести килограммов плоти и стальных мышц, идеально модифицированных для рукопашного боя в закрытых помещениях. Увеличившиеся миндалевидные, по-животному раскосые глаза внимательно следили за каждым движением противника. Шерсти не было только на лице, правда, изменилась структура кожи, челюсти слегка раздвинулись, выпуская наружу длинные острые клыки; чуть прижатые к голове уши, казалось, двигались сами по себе, чутко вслушиваясь в окружающие звуки.
На самом деле, и шерсть и хвост были из очень плотной ороговевшей органики, симбионт просто не мог продуцировать железо, но Джаред не почувствовал бы разницы.
- И чего ты добился, Джаред? – голос почти не изменился и резко контрастировал со всей внешностью метаморфа.
- Только не говори мне, что ты этого сам не хотел, - Падалеки быстрым движением откинул тряпки, которые некогда были одеждой Дженсена. Тот так спешил, что даже не позаботился об их сохранности.
Джаред тоже изменился – кожа уплотнилась и теперь походила на керопласт, приобретая странный пепельно-серый оттенок, суставы расширились, становясь гибкими и уберегая тем самым своего хозяина от ненужных переломов. Впрочем, на этом чисто внешние изменения закончились – все остальное происходило внутри. Жизненно важные органы сместились, ребра срослись в две тонкие, но прочные пластины, позвоночник приобрел неестественную гибкость, мышцы уплотнились и по структуре стали сродни тугой резине. Изменился химический состав крови и ферментов, вырабатываемых железами внутренней секреции.
Не имея внутреннего симбионта, все модификации Джареда были обусловлены генетической мутацией и вмешательством врачей в геном в перинатальном периоде.
Долю секунды они просто стояли друг напротив друга, пристально наблюдая и пытаясь уловить малейшее движение противника. Потом Эклз резво взмахнул хвостом, подсекая Джареда под колени, и тот, не успев отреагировать, упал, тут же вскакивая, не обращая внимания на боль в ногах.
В следующее мгновенье Падалеки подпрыгнул и, извернувшись в воздухе, приземлился точно на спину Эклза, а потом, не раздумывая, пришпорил его пятками – как бы ни изменилась внутренняя структура Дженсена, почки все равно должны были остаться где-то в районе спины. Метаморф просто упал, перекатываясь на спину, скидывая с себя Джареда и тут же вскакивая обратно.
Дальнейшая драка заняла примерно пять минут – они катались по каюте корабля, нанося удары, ставя блоки и почти не чувствуя боли в адреналиновом кайфе и той буре гормонов, которая сейчас бушевала в обоих.
В итоге Джаред опрокинул Дженсена на спину и подмял под себя, надежно фиксируя того руками и ногами. И тут, вместо того, чтобы скинуть противника, Дженсен высунул длинный, розовый язык и лизнул Джареда снизу вверх – от подбородка до линии роста волос на лбу. Падалеки, видимо, этого не ожидал и невольно вздрогнул, ослабляя захват.
Дженсен не дернулся, продолжая изучающее смотреть на своего спарринг-партнера. Неожиданно Джаред почувствовал, как шерсть Эклза перестала колоться, приобретая почти шелковую мягкость, и Дженсен еще раз провел языком по Джареду, на этот раз - по пульсирующей жилке на шее.
Джаред совсем некстати вспомнил, что этот язык делал в прошлый раз, и непроизвольно застонал.
«Черт, тоже мне, девка», обругал он сам себя, но, похоже, ему это все же нравилось.
Он и сам не понял, как поменялся с Эклзом местами, как оказался зажат между холодным полом каюты и мягкой теплой шкурой Дженсена. Он сам стащил с себя одежду, потому что вряд ли Дженсен смог бы сделать это без ущерба для нее, перевернулся на живот и тут же почувствовал на себе этот сумасшедший, влажный, дразнящий язык, мягко пробегающийся по спине, оставляя холодящую дорожку.
- Ты не собираешься трансформироваться обратно? – не то, чтобы Джаред боялся, но это было как-то совсем непривычно.
- Расслабься, все будет хорошо, - Дженсен все же втянул клыки и только потом несильно прикусил Падалеки за плечо. Тот непроизвольно дернулся, видимо, еще слишком хорошо помня, чем дело закончилось в прошлый раз.
- Не бойся… я не буду… - словно бы прочитал его мысли Эклз. Ему все же пришлось трансформировать кисти рук, иначе он бы точно порвал Джареда – когти явно не были приспособлены для таких целей.
Джаред вздрогнул от мягких прикосновений губ к шее, лопаткам, выступающим позвонкам и непроизвольно выгнулся навстречу. Инстинкты вопили об опасности, об уязвимости положения, о необходимости защититься, но Джаред вопреки всему заставил себя окончательно расслабиться, возвращая коже чувствительность.
Пальцы Дженсена ласкали кожу, пробегали по упругим мышцам спины, оглаживали бедра, кружили по животу, вызывая судорогу и распаляя желание. Как оказалось, эти пальцы, дарившие смерть во всех ее проявлениях, способные одним движением переломить позвоночник, эти пальцы палача и убийцы могли дарить наслаждение, с абсолютной, ужасающей точностью зная человеческое тело и все его потаенные местечки, от легкого прикосновения к которым хотелось плакать и смеяться.
Дженсен наклонился к Джареду, приникая губами к основанию шеи, вылизывая языком позвонки, несильно перебирая зубами кожу. Одна рука скользила по телу Джареда, теплая шерсть щекотала, словно сотня маленьких кисточек, вторая мягко ласкала возбужденный член, и Джаред понял, что не в силах этого вынести – слишком сладко, настолько, что становилось больно.
Он плавился, растворяясь в Дженсене, понимая, что позволил слишком много, что это не то, что должно было быть, но это самое лучшее, что с ним когда-либо было. Пальцы Дженсена жили своей собственной жизнью, продолжая ласково терзать член Джареда, а сам Эклз опустился чуть ниже, и Джаред уже понимал, что последует за этим, понимал и ждал. Он слишком хотел этого, и когда горячий, влажный, похотливый язык ворвался в его нутро, заставляя стонать и подаваться назад, он раскрылся навстречу - умоляя, прося, требуя.
Неожиданно Джаред почувствовал мягкое прикосновение - словно перышко прошлось по напряженным мускулам и тут же исчезло, а потом появилось снова. Он даже не сразу понял что это, а когда понял, лишь немного удивился – это был хвост Дженсена, только теперь он был покрыт такой же мягкой шерстью. Он словно бы жил сам по себе, нежно гладя Джареда по бокам, почти невесомо дотрагиваясь до шеи, вычерчивая узоры на спине. Джаред дрожал и ждал каждого прикосновения, и это было фантастически, невыносимо, томительно – сладкая пытка, наслаждение на самой границе боли, когда еще чуть-чуть и нервы не выдержат, разрывая тело на сотни маленьких осколков.
Джаред боялся умереть, а Дженсен и не собирался останавливаться, он просто держал Джареда на самой грани, заставляя его выскуливать, выстанывать и кричать от острой боли желания.
- Джен… - он не узнал собственного голоса, слишком хрипло и просительно.
Эклз на миг оторвался от него, подхватил под бедра, устраивая поудобнее, и быстро вошел, заставляя Джареда дернуться от боли, от желания, от невыносимой потребности быть вытраханным прямо здесь и сейчас - он больше не мог ждать, больше не был способен выдержать.
- Блять, Дженсен, твою мать…
Это все, что успел сказать Джаред, прежде чем Эклз начал двигаться – рукой и бедрами – жестко, сильно, ловя такт.
Падалеки заметил какую-то взметнувшуюся тень, отсвет, молниеносно быстрое движение – секунда, и хвост Дженсена плотно обхватил шею Джареда, закручиваясь вокруг нее тугим кольцом.
Он широко распахнул глаза, удивленно смотря перед собой, но Дженсен не мог этого видеть, просто продолжая двигаться и лишь сильнее сжимая шею любовника.
Джаред хрипел, задыхаясь и захлебываясь, и в какой-то момент совершенно четко осознал, что это конец – Дженсен не отпустит, не даст возможности вывернуться, и это почему-то успокаивало.
Странная сюрреалистичность происходящего лишь подстегивала наслаждение, Падалеки чувствовал, как в легких заканчивается воздух, а Дженсен не давал ему вдохнуть, сильнее перетягивая трахею.
Странный маятник боли и удивительного наслаждения раскручивался все быстрее, и Джаред ловил себя на мысли, что не хочет ничего менять.
Это было похоже на схватку или на спарринг, и Падалеки до сих пор не понимал, выиграл он или проиграл – эмоции зашкаливали через край.
Это было слишком сильно, и всего этого было слишком много – Дженсен двигался внутри него, его рука сжимала член Джареда, мягко оглаживая головку, бархатный хвост тугим ошейником сдавливал горло, самый кончик нежно ласкал лицо - и все это было совершенно невозможно, но в то же время это уже никак нельзя было остановить.
Мир плавился перед глазами, рассыпаясь сотнями осколков, и два самых сильных инстинкта смешивались, перетекая друг в друга. Джаред уже сам не знал, чего хотел больше – остановиться и выжить или продолжить и умереть.
Он выгибался, всем телом прижимаясь к Дженсену, к теплой шелковистой шкуре, одним прикосновением дарящей какие-то запредельные ощущения. Наверно, во всем этом было что-то от зоофилии, но у Джареда просто не было времени и желания проанализировать эту мысль, она исчезла так же быстро, как и появилась.
Это снова было быстро, жестко и как-то совершенно безумно – они не успели прийти в себя после драки, как тут же начали трахаться, и во всем этом было столько животных инстинктов, что Джаред удивлялся сам себе – как он позволил зайти этому так далеко.
Джаред слишком часто видел смерть, и часто она приходила к другим от его рук, но никогда так близко, так опьяняюще сладко – легкими касаниями кончиков пальцев по ребрам, по напряженным, сведенным как судорогой мышцам, влажными, горячими прикосновениями языка, обводящего по контуру ушную раковину. Он видел ее страшной, красивой, тошнотворно отвратительной, он дарил ее быстро или мучительно долго, но никогда это не было так вожделенно.
Мысли проносились с какой-то неестественной скоростью, сменяясь, путаясь, не задерживаясь надолго. Голова кружилась, Джаред чувствовал почти наркотическое опьянение и странную, невозможную легкость во всем теле, он почти летел, не отрываясь от пола.
Именно теперь он со всей отчетливостью понял, почему Эклз стал палачом. Не потому, что в этом была необходимость - это было его сутью, жизнью, тем, что он умел всегда и делал в совершенстве. Он не убивал – он одаривал, он был верным псом и самым удачливым проводником смерти, он был ей самой, ее сутью, ее душой, ее бессменным напарником и самым преданным любовником.
Он нес ее всегда, и Джаред уже не удивлялся, что, даже трахая кого-то, Дженсен награждал – щедро, роскошно, полностью отдаваясь своему делу, и даже сейчас он был стремительным и смертоносным.
Перед глазами все плясало, разрываясь тысячами маленьких фейерверков – звездная пыль на зыбком ветру бесконечности.
Краем угасающего сознания Джаред понимал, что может освободиться или, по крайней мере, защитить трахею, но почему-то не хотел – он хотел дойти до конца, заглянуть за самый край и увидеть то, что не видел никто до него – он хотел познать себя и бога. И Дженсен был его проводником, проповедником и мессией. Это было настолько странно и причудливо, так невозможно неправильно и, в то же время, именно то, чего Джаред хотел на самом деле – освобождение, искупление, очищение.
Эйфория туманила сознание, Джаред и сам не слышал, как все это время вскрикивал, всхлипывал, из последних сил выстанывая имя любовника, чувствуя, что больше не выдержит, что возбуждение достигло своего предела, и единственное, чего ему хотелось теперь – это кончить и умереть.
В самый последний момент, когда Джаред уже начал отключаться, Дженсен выгнулся, вытянулся вдоль тела любовника и, плавно повернув тому голову легким движением хвоста, жадно поцеловал, тут же ослабляя захват.
Падалеки вздрогнул, чувствуя опьяняющее чувство свободы, вытягивая воздух прямо из Дженсена, впиваясь в его губы голодным жадным поцелуем, и бурно кончил, выгибаясь под любовником. Предсмертная агония сменилась огненным оргазмом. До этого Джаред и не подозревал, что можно чувствовать так – остро, болезненно ломко, словно все нервы разом оголились, а мышцы вывернулись наружу. Это было наркотическое опьянение от хлынувшего в легкие кислорода, от осознания пребывания на самом краю, от Дженсена, кончающего в него, сжимающего его, щекотно дразнящего влажным теплым бархатом шерсти.
Эклз нехотя отстранился и улегся прямо на полу, благо шкура почти не пропускала холода. Джаред, поеживаясь и находясь в какой-то прострации от пережитого, огляделся в поисках собственной одежды, и тут Дженсен удивил его еще раз. Он ухватил Падалеки за локоть и потянул к себе - Джаред даже не сопротивлялся. Идея прижаться к теплой шкуре показалась ему на удивление удачной. Эклз просто обхватил его руками и ногами, позволяя удобно на нем устроиться, и, откинув голову назад, прикрыл глаза.
- Черт, Джен, что это было? – Джаред поперхнулся и невольно потянулся рукой к горлу.
- Тебе же понравилось, - Эклз протянул руку и, на ощупь найдя горло Джареда, принялся поглаживать его подушечками пальцев, его хвост в этот момент мягко ласкал разгоряченную кожу любовника. – К тому же, ты мог остановить меня, но не захотел…
Джаред ничего не ответил, понимая, что Дженсен абсолютно прав. Он мог, но что-то надломилось в нем в тот момент, что-то, что заставило пойти до конца, что-то, что теперь запутало все еще больше.
- Пожалуй, нам надо немного отдохнуть, - пробормотал Дженсен на грани сна.
Джаред ощущал размеренное сердцебиение Эклза, рука непроизвольно гладила влажную лоснящуюся шерсть, и неожиданно Падалеки услышал странный звук, больше всего напоминающий тихую работу маленького мотора. А потом появилась вибрация – она шла из самой глубины Дженсена, постепенно охватывая и самого Джареда.
Он приподнял голову и удивленно посмотрел на своего любовника.
- Джен? Ты чего?
- Ничего… - Эклз приоткрыл глаза и посмотрел на Джареда. – Просто мне хорошо.
- Ты урчишь? – сам себе не веря, тихо произнес Падалеки.
Дженсен ничего не ответил, чуть поерзал под Джаредом, видимо, устраиваясь поудобнее, и мягкое низкое урчание стало слышно немного сильнее.
«Как кот, как огромный кот», подумал Падалеки. Но, прислушавшись к себе, понял, что ему это скорее нравится – это была еще одна своеобразная сумасшедшая грань, лишь оттеняющая произошедшее.
- И все равно это не решает нашей проблемы, - говорить Джареду не хотелось, ему было тепло и комфортно, и, тем не менее, он не мог не думать о том, что вопрос остается открытым.
Дженсен открыл глаза и посмотрел на Падалеки – в принципе, он уже все решил, еще до секса и до драки, но вот стоило ли говорить об этом сейчас?
Поразмышляв с минуту, Эклз подумал, что пока не стоит. То, что он спит с Джаредом, еще не говорит о том, что они стали друзьями, так что пусть тот еще немного помучается.
Признак четвертый – экзогенно-доминантный.
- До свободных колоний как минимум пять-шесть прыжков, - Джаред еще раз сверился с показаниями приборов. – И это по самому короткому пути.
- Не пойдет, - Дженсен отрицательно покачал головой. – Во-первых, корвет столько просто не выдержит, а во-вторых, нам лучше особо не светиться.
- Согласен, и что предлагаешь?
- Прежде всего, нам нужен другой корабль, потому что на этом я бы не рискнул соваться к чужим, - Дженсен задумчиво разглядывал плывущую под ними планету.
- Чтобы его купить, нам придется засветиться… - Джаред вздохнул.
- Не обязательно, - Эклз отвлекся от созерцания планеты и посмотрел на Падалеки. – Есть место, где никто не будет интересоваться кто мы и откуда, и там нам продадут что угодно. К тому же до нее мы сможем отсюда добраться…
- Авергава?
Дженсен лишь кивнул в ответ.
Формально Авергава не принадлежала никому, фактически отстегивала деньги и Империи и Федерации. Восемь миров, родившихся и живущих под светом яркой голубой звезды, восемь планет, освоенных людьми, восемь приемных непокорных дочерей человеческой цивилизации. Здесь открыто процветала работорговля, здесь можно было купить и продать любые наркотики и оружие, здесь практиковали любой секс и любые развлечения, здесь никто и никогда ничего не спрашивал – все решали деньги и наличие связей. Вместилище порока и мусорная свалка в масштабах галактики. О том, что творилось здесь, знали все, но никто этому не мешал, потому что мусор проще выкидывать в ведро, чем разбрасывать по всему дому.
Изначально миры принадлежали лишь людям, со временем там поселились и чужие. Порок и вседозволенность – слишком привлекательный соблазн, чтобы кто-то мог этому противостоять.
Здесь принимали всех, вот только никто не мог поручиться за жизнь прибывшего сюда человека или чужого. Здесь не действовали никакие законы, а вся власть была сосредоточена в руках одного человека, который контролировал нескончаемый поток денег, текущих здесь полноводной рекой. Сюда прилетали либо от полного отчаяния, либо когда больше некуда было идти, либо в поисках острых ощущений, которые часто заканчивались не совсем так, как изначально планировал их искатель.
- Знаешь, честно говоря, я бы не стал туда соваться, - Джаред хмыкнул и закусил губу.
- У меня там есть кое-кто. Можно попробовать…
- Ты уверен, что этот кто-то нас не сдаст при первом удобном случае? – Падалеки скептически вскинул бровь и посмотрел на Эклза.
- Она не сдаст, - Дженсен уверенно кивнул.
- Она?
- Десять лет назад она вытащила меня, хотя могла этого не делать, - он едва заметно улыбнулся, и Джареду на мгновенье показалось, что на его лице промелькнула тень грусти и какой-то совершенно не свойственной ему нежности.
- И только? – Падалеки удивленно на него посмотрел.
- Мы были на Самаане, а ваши в это время распыляли вирус, - Дженсен посмотрел Джареду в глаза и тот, отчего-то не выдержав этого взгляда, отвернулся в сторону.
- Она выхаживала меня все две недели инкубационного периода, пока я валялся в бреду, хотя могла заразиться сама, - Дженсен на секунду замолчал, но потом все же продолжил. – Но, как видишь, мы оба выжили.
- Прости…
- Ты не виноват, - Дженсен качнул головой. – Знаешь, мы жили в каком-то бункере под землей. Сейчас я и сам не понимаю, как нам это удалось, но мы как-то продержались. Там были запасы еды и вода, вот только не было свежего мяса, впрочем, как и замороженного. Ей было проще - она не заразилась, к тому же там жили крысы, и она кое-как перебивалась. А я умирал, и симбионта надо было как-то поддерживать… Она кормила меня собой, Джей, - Эклз опять замолчал и задумчиво прикусил губу. – Так что, да, я верю ей.
- Что было потом? – Джаред все же пересилил себя и опять посмотрел на Эклза.
- Потом? Ничего… - Дженсен лишь пожал плечами. – Мы проторчали там еще несколько месяцев, пока карантин полностью не сняли. Она учила меня любить, я ее - ненавидеть. А потом мы улетели с планеты и больше никогда не виделись.
- Почему ты тогда так уверен, что она в Авергаве?
- Потому что такие, как она, нигде больше не приживаются.
- И каким образом мы ее найдем? – Джаред все еще был несколько удивлен.
- Если мы не общаемся, это еще не значит, что я не знаю, где ее искать.
***
Женщина ждала их в хрустальной гостиной, и Джаред подумал, что такую роскошь вряд ли смог бы позволить себе даже Президент. Полностью отделанная самранским хрусталем особой обработки, комната неярко мерцала матовым сиянием, не требующим никакого дополнительного освещения. На деньги, потраченные на хрусталь, можно было купить несколько военных крейсеров планетарного подавления, только что сошедших с судостроительной верфи.
Она стояла неподвижно, слегка облокотившись о спинку массивного кресла, и пристально, с легкой полуулыбкой, рассматривала Дженсена.
- Ты изменился, - наконец произнесла она.
- Время не щадит никого, - спокойно отозвался Эклз.
- Тебе ли говорить о времени, брат? - женщина тихо рассмеялась. – Впрочем, тебе всегда не хватало такта.
- Сейчас это непозволительная роскошь, сестра, - Дженсен чуть улыбнулся, и Джаред удивился переменам, произошедшим с ним. Эклз словно бы смутился, чуть напряженно всматриваясь в знакомое, но давно забытое лицо, словно пытаясь что-то вспомнить. Он смотрел на эту сорокалетнюю женщину с легкой грустью и оттенком понимания, как смотрят на бывших любовниц, зная что когда-то с ними было хорошо, но не уже почти не помня об этом.
- Знаешь, я ждала тебя, Дженни, - она наконец-то подошла к Эклзу и обняла его. – Я знала, что когда-нибудь ты все равно придешь…
- Я пришел просить, Мира, - Дженсен чуть отстранился, придерживая ее за талию, и пристально посмотрел ей в глаза.
- Ты так и не научился любить, - Мира грустно усмехнулась и вывернулась из его рук.
- Зато ты, кажется, все-таки научилась ненавидеть.
Она долго молчала, так долго, что Джаред подумал о том, что она больше ничего им не скажет и просто вышвырнет из своего дома.
Но потом, спустя еще несколько минут, Мира рассмеялась низким грудным смехом, и, удовлетворенно кивнув, все же произнесла:
- Я дам тебе все, что нужно, и все, что смогу найти, но сначала мы поговорим.
С этими словами она подошла к столу и, взяв с него хрустальный колокольчик, негромко позвонила. Через пару секунд в дверях появился молодой человек и вежливо поклонился своей госпоже.
- Илан, проводи моих гостей в спальни и проследи, чтобы они ни в чем не нуждались, - затем она снова перевела взгляд на Дженсена. – Я буду ждать тебя через час в оранжевой гостиной, Илан проводит тебя.
***
- Занятная история, Дженс, но ты чего-то не договариваешь, - Мира пригубила янтарно-желтого вина из высокого бокала и посмотрела Эклзу в глаза.
- Это для твоего же блага, я не хочу подставлять тебя.
- Ты прилетел на мою планету, ты просишь меня о помощи и ничего толком не объясняешь, - Мира откинулась в кресле и закинула ногу на ногу. – И при этом утверждаешь, что не хочешь меня подставлять… забавная логика, Дженни…
- Мне больше не к кому обратиться, - Эклз задумчиво смотрел как вино в бокале чуть колышется, оставляя на стенках маслянистые разводы. – Хороший урожай.
- Ты же знаешь, я питаю слабость к дорогим винам и красивым мужикам.
- Мира, с каких пор тебе нужны объяснения?
- С тех пор, как я повзрослела и перестала помогать мальчикам, попавшим в беду, - женщина вздохнула и закурила длинную тонкую сигарету. – Но, как я уже сказала, я все сделаю. У тебя будет самый быстроходный гражданский катер, с броней и маскировкой. Оружие вещать не буду, прости, оно тебе просто не пригодится, да и чужие этого не любят…
- Спасибо, Мира, - Дженсен потянулся и чуть сжал ее руку. – Я не забуду.
- Я ничего не прошу, - женщина так же, как и Эклз, посмотрела на бокал вина. – Скажи лучше, кто тебе Джаред?
- Джей? – Эклз бросил удивленный взгляд на Миру. – Зачем тебе?
- Он тебе нравится…
- Он мне интересен.
- Он тебе небезразличен…
- Он мне непонятен.
Мира низко рассмеялась и хлопнула Дженсена по плечу.
- Если бы я не знала тебя, я бы подумала, что ты влюбился.
Он лишь хмыкнул в ответ:
- Когда к кому-то привязываешься, потом трудно расставаться.
- Брось, Дженс, ты не умеешь ни того, ни другого, - Мира поднялась из кресла и, чуть прищурившись, лукаво посмотрела на Эклза. – Но, надеюсь, этот мальчик научит тебя…
- Мира… - Дженсен поднялся ей навстречу.
- Я все сделаю, но завтра ты уберешься с моей планеты, - женщина вплотную подошла к нему. – Если хоть половина из того, что ты сказал, правда - тебе не стоит тут оставаться.
- Придет время, и я оплачу свой долг, - Дженсен притянул ее к себе и нежно обнял за талию. – Обещаю…
- Не стоит, Дженни, - Мира, едва касаясь, провела кончиками пальцев по его скуле. – Не обещай того, чего не сможешь исполнить…
- Но я буду помнить…
- Это все что нам остается…
Он ничего не ответил, прижимаясь к ее губам и осторожно целуя.
***
- У нас, в общем-то, не такой уж и большой выбор, - Дженсен смотрел на навигационные расчеты и прикидывал, как им быстрее всего добраться до свободных колоний. – Либо сектора чужих, либо окраина человеческого и нейтральные территории.
- К нам я бы не хотел соваться совсем, - Джаред примостился рядом и тоже рассматривал возможные варианты.
- Согласен, тогда только чужие.
- Не самый худший выбор, - Падалеки несколько раз ткнул пальцем в планшет, и на экране засветилась тонкая оранжевая линия, соединяющая между собой точку, где они находились сейчас и их конечный пункт назначения. – Четыре прыжка и мы будем у цели.
- Арагва-Хиори-Велия-Свободные колонии, - Дженсен еще раз задумчиво посмотрел на маршрут. – В общем, ничего. Везде есть большие транспортные развязки, и везде можно затеряться в толпе туристов и торговцев, заправить корабль и отдохнуть. Согласен, вполне неплохой маршрут.
- Если все будет нормально, то через десять дней мы доберемся до места.
- Раз уж мы летим на Арагву, то можно будет навестить одного моего старого знакомого, - Дженсен посмотрел на Джареда. – Надеюсь, ты не против?
- С чего бы? – тот удивленно пожал плечами. – Слушай, Дженс, скажи честно, у тебя везде есть знакомые на каждый случай?
- Нет, - Эклз отрицательно помотал головой. – Не везде, я не общаюсь с самори…
- Почему?
- Не люблю снег.
***
Арагва представляла собой бескрайнюю и бесконечную степь, лишь изредка нарушаемую небольшими водоемами. Но кислорода, как ни странно, вполне хватало для нормального дыхания.
Ее обитатели были как раз под стать своей планете – высокие, желтовато-серые, обманчиво тонкие на взгляд человека. Их даже не с кем было сравнить, разве что с огромными прямоходящими, четырехрукими богомолами. Хотя и на них они были похожи лишь отчасти. Альены всегда были теплокровными существами с таким же четырехкамерным сердцем, как и у человека. Впрочем, какое-то сходство все же было. При всей своей кажущейся хрупкости они были и оставались самой воинственной расой галактики, возведшей войну в ранг искусства. Отчасти это было продиктовано их странной философией - все в жизни делить лишь на черное и белое, отчасти - почти полным отрицанием каких-либо компромиссов. Ни одна раса не могла похвастаться такой сплоченностью и единообразием мышления. И, возможно, именно поэтому они находились в состоянии постоянной войны с самори и фиернасами, хотя ни с теми, ни с другими им, в общем-то, было совершенно нечего делить. В какой-то момент у них просто что-то разладилось в отношениях с обоими расами, а менять свою точку зрения альены просто не привыкли.
Дженсен посадил корабль в небольшом космопорте, расположенном на окраине самого крупного из городов Арагвы. Таможня не задавала лишних вопросов – с людьми альены не воевали, а внутренние разборки генетиков и метаморфов их не интересовали вообще. Поэтому появление на планете двух торговцев, в дальнейшем направляющихся на Хиори, не произвело на служащих никакого впечатления. За сутки на их космодроме садились десятки подобных кораблей – Арагва была удачным перевалочным пунктом между сектором людей и гаварами, с которыми альены также никогда не воевали.
Они не стали брать транспорт, предпочтя пройтись пешком, благо, как сказал Дженсен, им было не так уж и далеко.
Дом, впрочем как и все дома альенов, был высоким и, на взгляд человека, несколько узким. Но что уж поделать – жилища они строили из расчета своих предпочтений, а не для удобства или эстетического удовольствия других рас.
- Ты уверен, что он будет рад тебя видеть? – Джаред посмотрел на дом, перед которым они остановились. Ничего необычного в нем не было – высокое пятиэтажное строение песочного цвета с минимумом окон и одной дверью. Вот только включенное силовое поле не совсем вписывалось в мирный пейзаж.
- Уверен, - Дженсен кивнул головой. – Альены самые верные враги, но, при этом, и самые преданные друзья.
- Черное и белое, - задумчиво протянул Джаред.
Они простояли перед домом еще несколько минут, прежде чем их все же впустили внутрь.
- Приветствую тебя, Тей-ра, ней-ра-мейо, - человеческое горло не было приспособлено для воспроизведения характерного языку альенов певучего звука «ей», и Дженсену оставалось только надеяться, что он произнес его настолько правильно, насколько это было возможно.
В общем-то, стоящий перед ним чужой прекрасно общался на общегалактическом, но то, как Дженсен к нему обратился, плохо переводилось с языка альенов. Точнее всего было бы сказать – близкий мне друг-брат, не близкий мне по крови.
- Здравствуй, Дженсен, я не ждал тебя, но рад видеть тебя, и в моем доме найдется место для тебя и для твоего ней-те-рей-оне.
Дженсен отрицательно покачал головой. Ней-те-рей-оне дословно означало – брат-друг-супруг-младший сексуальный партнер, близкий по крови.
Для альена такое обращение было вполне объяснимо. Их представление о супружестве несколько отличалось от человеческого. Нормальная семья состояла из двух мужских и двух женских особей, причем однополые члены семьи должны были быть кровными родственниками, не далее, чем кузенами. Мужские особи занимали главенствующее положение, но между собой делились на младших и старших партнеров. Учитывая воинственность и некоторую агрессивность альенов даже к представителям своей расы, не было ничего удивительного в том, что определения брат, друг, супруг и сексуальный партнер были примерно схожи в понимании и выливались в единое понятие.
- Не совсем так, - Дженсен хотел было объяснить, но Джаред перебил его.
- Ней-то-рей-яне, - Эклз с некоторой завистью посмотрел на генетика. Специализация лингвиста давала о себе знать – Джаред говорил практически без акцента, распевно произнося гласные и свободно меняя порядок слов для образования наиболее походящего понятия.
Не близкий по крови близкий не друг – партнер…
Дженсен хмыкнул - более точное определение для описания их отношений найти было бы довольно-таки сложно.
Тей-Ра немного удивился, но потом понял и покачал головой.
- Я и забыл, что у вас все по-другому – давно не общался, - он пристально посмотрел на Эклза. – Ты редко приходишь, чтобы навестить своих друзей. Надеюсь, хоть врагов ты не забываешь?
- Я предан своим врагам, как самому себе, - чуть высокопарно, но вполне в духе альенов ответил Дженсен.
- Что ж, я рад, - Тей-ра улыбнулся, точнее изобразил некое движение лица, которое должно было означать улыбку.
- Надеюсь, твои враги преследуют тебя?
- Я тоже на это надеюсь, - Дженсен чуть наклонил голову.
- И надеюсь, они настигнут тебя, - чужой пристально посмотрел на Эклза.
- Я разделяю твое желание, Тей-ра.
- Хорошего тебе боя и легкой смерти.
- Сем-мей, - Дженсен слегка поклонился, скрещивая руки на груди в благодарном знаке.
Только после окончания древнего ритуала приветствия их все же впустили в дом.
***
- Ты был со мной откровенен, я оценил это, - альен чуть переместился, удобнее устраиваясь в глубоком кресле. – Спасибо тебе.
- Мне просто незачем это скрывать, - Дженсен пожал плечами.
- Это ценная информация.
- Скоро она станет известна многим, - ответил Джаред.
- И все же, - не согласился чужой, - с вашей стороны это риск - отдавать такие сведения в мое распоряжение.
- Скажи, Тей-ра, - Дженсен подался немного вперед. – Если начнется война, какую сторону вы выберете?
- Скорее всего, мы поддержим человечество, - чужой чуть задумался. – Или предпочтем нейтралитет. Нам нет дела до ваших внутренних проблем.
- Но если человечество будет едино, это усилит наши позиции и может ослабить ваши, - встрял в разговор Джаред.
- Согласен, - альен перевел взгляд черных, немигающих глаз на Падалеки. – Но нас это не страшит. В мире все предопределено и разграничено. Если это принесет мир – мы это примем, если войну – мы этому обрадуемся. Сильный противник всегда интереснее слабого, потому что дает возможность ощутить собственную силу.
- Ты ответил на свой вопрос, друг, - Дженсен чуть заметно усмехнулся.
- Тей-ра, ты говорил от лица расы или это твои собственные соображения? – Джаред испытующе посмотрел на чужого.
- Я-один всего лишь песчинка, нас-много и мы образуем песок, - чужой ответил изречением одного из древних альенских философов.
- Ты говорил вашу общую точку зрения… - Джаред кивнул, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями. – Спасибо.
- Я откровенен с друзьями в ответ на их откровенность.
- Ней-ра-мейо, - альен пристально посмотрел на Дженсена. – Я вижу, ты терзаешься вопросами и никак не можешь найти ответ?
- Почему ты так решил?
- Потому что ты не зря мне все рассказал, и судьба не зря привела тебя ко мне, - чужой немного помолчал. – Ты на верном пути, и, Дженсен, ответ на твои вопросы на поверхности, ты просто не туда смотришь. Все намного проще.
- Объясни, я не понимаю…
- В нашем понимании мир четок и ясен, и в нем присутствуют только две краски – черное и белое, - Тей-ра на секунду замолчал, словно ждал каких-то комментариев. – Вы мыслите по-другому, вы не приемлете простоты и все сводите до серого цвета, но, даже в этом случае, в основе всегда два начала.
Чужой замолчал, и Дженсен, выждав пару минут, все же произнес:
- Я все равно тебя не понимаю…
- Поймешь, твой путь – это только твой путь, но ты все время кое о чем забываешь, и, к сожалению, именно это и есть самое важное.
Тей-ра замолчал, и Эклзу стало ясно, что альен больше ничего не скажет. Он посмотрел на Джареда, но тот тоже видимо понял не намного больше него самого, и немного растерянное выражение на его лице только подтверждало это.
***
- Джей, может, хватит на сегодня? – Дженсен впервые за две недели практически умолял. – Лучше уж драться одному против четверых, чем еще хоть пару минут провести с твоими эскулапами.
- Совсем замучили? – Джаред участливо посмотрел на Эклза.
- Я все понимаю, у меня внутри симбионт, который все восстановит, - Дженсен устало вздохнул. – Но, честно говоря, если они будут брать еще какие-то анализы, то боюсь, у меня просто не останется крови, слюны или спермы. К тому же, меня уже, кажется, по кусочкам растаскали.
- Ну прости, - Падалеки примирительно улыбнулся. – Но ты же сам понимаешь, что у нас мало времени и с каждым днем становится все меньше, а результатов пока никаких.
- Это-то меня и пугает.
- Ладно, на сегодня все, иди, отдохни, - Джаред на секунду отвлекся и забрал какие-то распечатки у проходящего мимо молодого человека. – Я потом приду, мне надо еще кое-что выяснить.
- Есть идеи?
- Не знаю, но надо все проверить…
Дженсен не стал уточнять, что именно там Падалеки собрался проверять, сейчас ему было глубоко наплевать на это.
На Рэкхэ, одной из пяти планет свободных колоний, у Джареда действительно оказались друзья, а еще маленькая, но очень хорошо оснащенная лаборатория, вышколенный персонал и даже небольшая армия.
Почти все время за последние две недели они только и занимались тем, что постоянно проводили какие-то опыты и эксперименты. Дженсен чувствовал себя просто ужасно, и дело было даже не в физическом состоянии, все-таки его не пытали, не мучили и ни к чему не принуждали. Он вымотался психологически. Ему было противно чувствовать себя подопытным кроликом, постоянно ощущая на себе странные взгляды, замешанные на каком-то нездоровом интересе.
За эти две недели он узнал о себе столько, сколько не знал никогда в жизни – его разве что действительно не разобрали по кусочкам, хотя, дай им на это волю, они бы наверно так и поступили.
Впрочем, пока все было напрасно, то ли Джаред ошибся изначально, то ли они где-то не там искали, но выводы были неутешительны. Да, Дженсен отличался от среднестатистического метаморфа по ряду показателей, но все опыты на его совместимость с генетиками никаких результатов не дали. Вернее дали, но только отрицательные.
Джаред все еще не терял надежды, а Дженсен начинал потихоньку беситься, не столько из-за неудач, сколько из-за того, что не любил проигрывать.
***
Когда Джаред вернулся, Дженсен уже спал, широко раскинувшись на кровати и беспокойно подрагивая – ему опять снились кошмары. Падалеки вздохнул, он уже привык к этому за последние несколько недель, проведенные бок о бок с Дженсеном. Тому часто что-то снилось, порой он даже кричал, и тогда Джаред понимал, ЧТО именно мучает его, иногда Эклз даже начинал трансформироваться – видимо, срабатывала защитная реакция, а симбионт все же не был разумен, чтобы отличить правду от снов.
Несколько раз Джаред пытался поговорить с Дженсеном, но тот лишь отмахивался и быстро уходил от темы, к тому же, основной проблемой было даже не это, а то, что Дженсен наутро ничего не помнил. Падалеки ему верил – просто чувствовал, что тот говорит правду.
Джаред смотрел на мечущегося Дженсена и думал, что ему сейчас делать. В принципе, было лишь два пути – дать Эклзу успокоиться самому или все же разбудить. Джаред предпочел второе, благо и повод для этого у него был.
- Дженс? Дженсен… - Падалеки подошел поближе и присел рядом с кроватью на корточки, легко тряся Эклза за плечо.
Тот не проснулся, только что-то невнятно пробормотал, а потом Джаред увидел, как Эклз выпустил когти.
- Дженс… просыпайся же, - Падалеки чуть сильнее сжал его предплечье и почти тут же отпрянул. Инстинкты сработали даже раньше, чем он успел осознать свое движение, и именно поэтому Дженсен задел его лишь слегка.
Джаред уже привычно стер кровь, посмотрел на рану, благо это оказалась лишь неглубокая царапина, и снова ухватился за Эклза. На этот раз он особо не церемонился – рванул резко и сильно, чтобы наверняка вытащить Дженсена из кошмаров.
- Дженс, да очнись ты… черт тебя подери, - Джаред тряхнул его так, что чуть не приложил головой о спинку кровати, но, по крайней мере, это дало нужный результат. Эклз резко проснулся и посмотрел на Падалеки ничего не понимающими глазами, потом скосил взгляд на его руку и, увидев кровоточащую царапину, удивленно и немного хрипло со сна произнес:
- Откуда это?
Джаред даже не сразу понял, о чем тот говорит, а потом, проследив его взгляд, лишь пожал плечами:
- Поцарапался в лаборатории, бывает…
Дженсен уселся на кровати, все еще немного сонно смотря на Джареда, а тот, усмехнувшись, устроился рядом и участливо спросил:
- Отдохнул хоть немного?
- Да, так… не очень, - Эклз потянулся и посмотрел на Джареда. – Узнал что-то новое?
- Нет, пока все без изменений.
- Жаль.
- Мне тоже.
Джаред неожиданно подумал, что в последние две недели они либо занимались исследованиями, либо банально трахались, как кролики или озабоченные подростки.
У них постоянно ни на что не хватало времени, и все, что бы они ни делали, они делали быстро. Весь ритм их жизни тут был подчинен строгому графику проведений экспериментов и исследований.
Джаред взглянул на часы и, убедившись, что очередных результатов ждать еще четыре часа, справедливо решил, что это время можно потратить с пользой для дела.
Недолго думая, он быстро скинул с себя всю одежду и, скользнув к Дженсену, быстро и жестко его поцеловал. Эклз был горячим и немного разморенным со сна, но в подобного рода игры включался на удивление быстро.
Дженсен тут же извернулся, стремясь как обычно, занять доминирующую позицию, но Джаред, возразил, мягко толкая его обратно.
– Позволь мне…
В неровном свете тусклой лампы Дженсен казался молочно-белым, веснушки темной карамелью выделялись на пепельно-бледной коже.
- Позволь, - повторил Джаред, проводя рукой по выступающим тазовым косточкам.
- Я не могу, Джей, - Дженсен аккуратно отвел заигравшуюся руку Падалеки. – Прости…
- Ты мне не доверяешь?
- Дело не в этом, - Эклз глубоко вздохнул и посмотрел на Джареда. – Это не из-за тебя, просто я не могу… не могу и все…
- Я не причиню тебе вреда.
- Я знаю, прости, но не могу…
- Это все из-за них? – Джаред наклонился и поцеловал Дженсена в ключицу. – Мне кажется, тебе давно пора об этом забыть.
- Я забыл, я давно забыл… - голос звучал ровно, словно бы они говорили о какой-то ерунде, но Джаред почувствовал, как Дженсен напряжен.
- Нет, - тихо произнес Падалеки и дотронулся губами до скулы Дженсена. – Не забыл… - и снова прикосновение, теперь к мочке уха.
- Что тебя не устраивает, Джей? – Эклз приподнялся на локтях, отстраняясь от Джареда.
- Меня все устраивает, - спокойно ответил тот. – Если ты мне не доверяешь, то так и скажи. Прошло уже двадцать лет, и не надо говорить о том, что сейчас для тебя это так же важно, как тогда…
- Не думаю, что это самая лучшая тема для обсуждения, - остановил его Дженсен. – Сейчас не время и не место.
- Да нет, ты не прав… - Падалеки вздохнул и поднялся с кровати.
В тусклом свете он казался ожившей древней статуей – идеальные пропорции тела лишь подчеркивались причудливой игрой теней.
- Сейчас самое время и самое место, - Джаред выразительно посмотрел на своего любовника. – Я знаю, что мы сделаем…
С этими словами он прошелся по комнате, остановился в дальнем углу и, порывшись в тумбочке, что-то оттуда достал. Когда он вернулся к Дженсену, в его руках был шприц-пистолет с закрепленной сверху прозрачной емкостью, внутри которой угадывалась темно-янтарная жидкость.
- Знаешь, что внутри? – Джаред остановился перед кроватью, в паре метров от Дженсена.
- Нет, но думаю, ты мне скажешь…
- Да, скажу… - он посмотрел на Эклза с каким-то странным выражением лица, смесью сочувствия и понимания, а потом, приставив шприц к плечу, быстро ввел его содержимое. – Это яд, Дженсен…
Джаред был спокоен и невозмутим, словно сказал, что вколол себе какие-то витамины.
- Что? – Эклз резко соскочил с кровати. – Что ты сказал?
- Это яд, Джен, более того, этот яд - продукт твоего организма. Помнишь, мы брали пробы? - на лице Джареда не дрогнул ни один мускул. – А теперь самое интересное, - Падалеки чуть помолчал. – Как ты знаешь, мой организм расщепляет почти любые токсины, но даже у него есть свой предел. Так вот, концентрация в шприце вдвое превышает максимально допустимую норму…
- Зачем? – Дженсен стоял напротив и непонимающе смотрел ему в глаза.
- Чтобы ты доверял мне, - бесстрастно ответил Джаред.
- Интересный способ, ничего не скажешь, - Эклз на мгновение замолчал. – Впрочем, раз яд мой, то и противоядие у нас есть.
- Не надо…
- Джар, не глупи… - Дженсен осторожно придвинулся к нему. – Это бессмысленно.
- Пока не надо, - Джаред так же плавно отступил на шаг.
- Господи, это что, все ради того, чтобы трахнуть меня? – Эклз непроизвольно скривился. – Что, так не терпится? Джей, ты рехнулся?
- Дело не во мне, дело в тебе… - Джаред на секунду замолчал. – А впрочем, да, это все из-за этого.
- И ты думаешь, что твой поступок что-то изменит?
- Теперь ты можешь мне доверять… моя жизнь сейчас в твоих руках, - Падалеки пристально смотрел на своего любовника. – Если через час я не получу противоядие, то гарантированно умру. Джен… я не причиню тебе боль… никогда…
- Джей, это глупость, это совершеннейшая глупость, - Дженсен вздохнул и сел обратно на кровать.
- Все будет хорошо, доверься мне…
Джаред целовал его долго и нежно, словно в противовес всему, что было между ними до этого. Он вылизывал ключицы, теребя кожу губами, вырисовывал странные узоры на шее, обводил кончиком языка ушную раковину, потом спускался ниже и целовал грудь, чуть прикусывая соски, выцеловывал дорожку до пупка, забирался туда языком, и начинал все с начала.
Он гладил руками плечи, пробегая по ребрам, тазовым косточкам – нежно, легко, почти невесомо, так, словно Дженсен был сделан из хрупкого стекла. И постепенно Эклз расслабился в его руках, отдался на волю чувствам, поверил Джареду, и уже не сопротивлялся, когда тот начал аккуратно переворачивать его на живот.
Падалеки уселся сверху и, наклонившись, продолжил целовать Дженсена – лопатки, позвонки, чуть подрагивающие мышцы спины, и снова вверх до самого затылка, и опять вниз, еще и еще. Потом он на миг прервался, что-то доставая, а затем Дженсен почувствовал, как ему завязывают глаза. От неожиданности он дернулся, но Джаред его удержал и тут же снова поцеловал.
- Все нормально… все хорошо… - Падалеки шептал в самое ухо, почти касаясь губами. – Не бойся…
Джаред переместился, раздвинул ноги Дженсена и устроился между ними. Эклз вздрагивал и никак не мог расслабиться, просто не мог. Инстинкты были против него, страхи с ужасающей быстротой выбирались наружу, словно не было этих двадцати лет, словно он снова очутился в том приюте.
- Не могу, Джей… прости, не могу… - Дженсен попытался перевернуться, но Джаред его удержал.
- Хорошо, хорошо, как скажешь…
Падалеки переместился снова, Дженсен уже хотел было снять повязку, как на его шею легла горячая сильная рука. Джаред немного сжал пальцы, словно бы показывая серьезность своих намерений, а потом Эклз почувствовал, как в затылок уперлось что-то холодное.
- Может «Шторм» сможет тебя переубедить? – в голосе Джареда не осталось ни капли тепла или нежности. Холодная сталь, насмешка и явное ощущение превосходства.
- Джей?
- Не двигай, сука… у меня реакция не хуже твоей, сам знаешь, - Джаред наклонился и лизнул Дженсена в ухо. – Сладкий, сладкий мальчик…
Голос дребезжал в ушах Эклза, вызывая целую волну воспоминаний.
Да, и мордашка смазливенькая…
- Как же мне хотелось это сделать, Дженни, если бы ты только знал как…
Ты будешь нашей сучкой… тебе понравится…
- Неужели ты думал, что что-то значишь для меня?
Джаред откуда-то достал силовые наручники и сковал Эклзу запястья.
- Не дергайся, я замечу, если ты будешь трансформироваться…
Не трепыхайся, и мы не сделаем тебе больно…
- Что тебе нужно, Джей?
- Мне нужен был ты… И знаешь, что я с тобой сделаю?
Ну же детка, открой свой славный ротик…
- Я отдам тебя Комитету или нашим, - Джаред замолчал, словно действительно задумался над тем, что ему делать с Дженсеном в дальнейшем. – Но перед этим я хорошенько тебя вытрахаю…
Ты просто создан для этого…
- Мы тут изучили тебя вдоль и поперек, теперь полученные результаты вместе с тобой можно отправить в любую лабораторию. Они будут препарировать тебя как подопытную крысу… Бедный, бедный Дженни…
Дженсен почти почувствовал, как улыбается Джаред.
- Что, лежишь и думаешь, как так произошло? Да? – Джаред усмехнулся. – У всех есть слабые места, и даже профессионалы иногда ошибаются. Дженни, Дженни… хотя все это сейчас не так уж и важно.
Джаред опять наклонился к Дженсену и прошептал почти в самое ухо.
- Важно лишь то, что я буду делать с тобой…
Парни, он такой узкий… такой сладкий…
Воспоминание слишком яркое, несмотря на столько прошедших лет, и все еще слишком болезненное. Он никогда не забывал, просто старался не думать, выкинуть из головы, не заострять внимание. Но правда состояла в том, что он помнил, не отпускал, до сих пор болезненно переживая случившееся когда-то давно. Он знал, чему обязан тем, что он стал таким, какой он есть сейчас.
Из-за них и благодаря им. Сначала он жил, лелея надежду отомстить, а потом, когда нашел каждого из них и расплатился по всем счетам, уже не мог остановиться. Это как кровоточащая рана, которой никак не даешь затянуться, постоянно раздирая и, более того, посыпая солью, чтобы наверняка.
Он стал убийцей из-за них и палачом, потому что уже не мог по-другому. Это было как последнее оправдание всему, что творилось с ним. Месть в самом отвратительном ее проявлении, когда мстишь мертвецам, когда мстишь самому себе – за слабость, за глупость, за невозможность вернуть все назад и изменить. Он пережил, но не смог измениться.
Он не забивался в угол, не плакал и не клял судьбу – то, что случилось много лет назад, было всего лишь данностью, фактом из биографии, сухими строчками на страницах памяти. Это было стимулом, основой и сутью существования. Он разучился прощать, разучился плакать и разучился сожалеть. Он привык видеть смерть и нести ее, нести с радостью, с жутким болезненным упоением собственной значимости, с невыносимой легкостью, так, словно не он выбрал ее своим инструментом, а она его - своим проводником.
Дженсен непроизвольно дернулся от воспоминаний и тут же почувствовал, как ствол тяжелого армейского скорострельника отлипает от его затылка. Мгновение свободы, а потом удар и падение в пустоту.
Он очнулся уже без повязки на глазах, на кровати в той же самой позе, только смутное ощущение чего-то лежащего на спине неприятно холодило нервы.
Дженсен попытался пошевелиться и сразу же почувствовал, как сотня маленьких иголок прокалывает кожу вдоль позвоночника.
- Не советую, - Джаред сидел в кресле напротив него, он даже не потрудился одеться. – Это «паучок». Надеюсь, тебе не надо объяснять, что это такое?
- Спасибо, я в курсе, - Дженсен не сдержался и усмехнулся - иголки сильнее впились в кожу.
«Паучком» или «блокатором» называли длинную тонкую цепочку искусственных подвижных «позвонков», прочно соединенных между собой. На вид он был как уменьшенная и упрощенная копия человеческого позвоночника. Каждое сочленение имело десять независимых выдвигающихся игл, по пять с каждой стороны. Устройство было полностью автономно и подчинялось заданной программе. Во внутренней полости располагались специальные контейнеры, в которые, при необходимости, заливались яды, жидкие «псевдометаллы», психотропные препараты – любые необходимые для какого-то конкретного случая жидкости. Устройство реагировало на малейшее движение человека и, следуя заложенной программе, впивалось в кожу и запускало иглы в позвоночный столб. Даже без «заправки» «паучок» мог убить человека за несколько секунд, если тот слишком уж трепыхался. Иглы полностью погружались в позвоночник, а потом «паучок» начинал вибрировать, постепенно наращивая интенсивность, разрушая при этом костную ткань и непосредственно спинной мозг. Наличие симбионта не спасало – полное восстановление позвоночника было не под силу даже ему. Чаще всего эти устройства использовали при пытках и допросах – правильно настроенный «паучок» мог истязать человека несколько часов подряд.
- Я думаю, ты им пользовался, и не раз, поэтому принцип тебе объяснять не нужно, - Джаред говорил абсолютно спокойно, даже чуть насмешливо и вот это-то и настораживало больше всего. Он был уверен в себе, и симбионт внутри Дженсена не чувствовал фальши.
- Не нужно, - эхом отозвался Эклз, стараясь не делать вообще никаких движений. – А как же яд?
- Неужели ты и вправду поверил, что я вколю себе какую-то гадость? – Джаред легко рассмеялся. – Мне нужно было усыпить твою бдительность, да и потом, трюк стоил того – одно твое выражение лица… было на что посмотреть…
- Зачем тебе все это, Джей?
- Это не имеет значения, - Джаред поднялся и подошел к Дженсену. – У нас мало времени…
С этими словами он провел рукой по щеке Эклза, и тот лишь усилием воли подавил жгучее желание отдернуть голову от фальшивой ласки.
- Правильно, если ты будешь хорошим мальчиком, тебе почти не будет больно.
Падалеки наклонился и прикоснулся губами к шее Дженсена, потом сел на кровать позади него и положил руку ему на бедро, мягко поглаживая.
- Какой же ты все-таки сладкий, Дженни… знаешь, я подумал, что сразу трахну тебя, но теперь мне кажется, что будет лучше, если ты сначала мне отсосешь…
Дженсен все же дернулся, когда Джаред подошел к нему и, протянув руку, очертил большим пальцем контур его рта. Иголки тут же с силой вонзились в позвоночник, и Эклз прикусил от боли губу.
- Не дергайся… хуже будет…
Дженсену давно не было так паршиво, и не от того, что Джаред собирался его изнасиловать – от безысходности и невозможности ничего изменить. Он снова чувствовал себя двенадцатилетним мальчиком, которого загнали в угол, а он даже не мог сопротивляться, зная, что тогда его еще и изобьют до полусмерти.
Он не вспоминал об этом очень давно, помнил, но не вспоминал. Он побывал в таком количестве передряг, что иные искатели приключений позавидовали бы ему, но никогда после случившегося не чувствовал себя так беспомощно как сейчас, как тогда.
Возможно, причиной был Джаред, которому Дженсен почти доверял, которому почти верил. Он видел в нем своеобразное отражение себя – они оба были изломаны и выпотрошены, и Дженсену казалось, что впервые в жизни он встретил человека, похожего на него самого. Он даже не знал, как назвать то чувство, которое испытывал к Джареду – скорее всего, это было какое-то странное понимание и ощущение единства. Дженсен никак не мог поверить, что так жестоко ошибся в нем, ведь у него было почти абсолютное чутье на людей, которое практически никогда не давало сбоев.
Все, что Джаред говорил и делал, отзывалось непонятной болью внутри и все новыми и новыми воспоминаниями, словно Падалеки давил на невидимые спусковые крючочки, с абсолютной точностью запуская механизм памяти.
Дженсен не понимал, что происходит – перед глазами все начало плыть, размываясь и теряя очертания, а когда картинка снова приобрела четкость, он уже не видел перед собой Джареда.
Ему снова было двенадцать, и он опять оказался в приюте, выкинутый, забытый и никому не нужный.
- Держите его… да крепче держите, он все еще вырывается…
- Сучка… смотрите, как выгибается…
- Парни, да ему нравится…
- Сучка… течная сучка…
- Иди, теперь твоя очередь… тебе понравится…
- Я его уже подготовил…
- Сладкая, вытраханная дырка…
- Не дергайся…
- И смотри, не вздумай укусить…
- Хуже будет…
- А знаете, он классно сосет…
- Глубокая глотка…
- Где научился, шлюшка?
- Тебя, наверно, регулярно ебали?
- Такую милашку грех не поиметь…
- Эй, иди, трахни его, он ждет…
- Проси, чтобы я тебя выебал, проси…
- Не слышу… ты же хочешь… вижу, что хочешь…
- Глотай, маленькая шлюха… и вылижи за собой…
- Давай, вставь ему так, чтоб потом ходить не мог…
- Парни, меняемся…
- Сладкий…
- Сладкий…
- Сладкий…
Он не помнил этого двадцать лет, лишь смутные отрывки, блеклые картинки прошлого – почти белое пятно сознания. Он просто не помнил, знал, что было и как это было, но не помнил.
Сейчас он вспомнил все разом, все полгода там, каждый день всплывал в памяти яркими картинками, образами, болью, унижением, страхом.
Он не знал, сколько прошло времени, но, когда он окончательно пришел в себя, то понял, что что-то изменилось. Во-первых, на спине больше не было «паучка», а во-вторых, он чувствовал, как по щекам текут слезы. Он так давно отвык плакать, что даже не сразу сообразил, что происходит.
- Тише… тише… теперь все будет хорошо… - Джаред крепко держал его и гладил по волосам. – Все… уже все, так было нужно, понимаешь…
Дженсен дернулся, но Джаред лишь крепче сжал руки, не давая ему вырваться.
- Не надо…
- Черт, Джаред… зачем? – голос был чужим, хриплым, надломленным.
- Тебе пора отпустить все это дерьмо, Джен. Нельзя жить прошлым, оно мертво, и люди, когда-то причинившие тебе боль, мертвы. Ты изменился, все изменилось… двадцать лет слишком большой срок, тебе пора отпустить…
Дженсен молчал, только теперь понимая, какую же цель на самом деле преследовал Джаред.
- Но зачем так?
- Потому что ты кричишь по ночам, ты не помнишь этого утром, но каждую ночь ты кричишь. Если бы этого не было, я бы не решился на такое… - Джаред помолчал. – Дженсен, пойми, прошлое мертво, оно не может причинить тебе боль, оно не может влиять на твою жизнь, ты сам мучаешь себя, ты сам. Только ты постоянно напоминаешь себе об этом и никак не можешь отпустить. Уже пора, Дженсен… ты не живешь, ты лишь позволяешь себе существовать, ты не умеешь любить, не умеешь ненавидеть, в тебе нет ничего кроме страха, старого, затаенного страха.
- Я не хотел чувствовать и отучил себя от этого, - Дженсен уже не плакал, он постепенно приходил в себя от пережитого, стараясь заново осознать случившееся.
- Ты сам стал страхом и болью, ты поэтому стал убивать, потому что каждая новая смерть притупляла, избавляла, давала сил. Ты же не умеешь брать, ты только отдаешь – холодно, расчетливо, бесстрастно. Я не прошу тебя забыть – ты все равно не сможешь, и не прошу простить – мертвых не прощают, отпусти, тебе это больше не нужно…
Джаред на миг замолчал, не переставая гладить Дженсена по голове, но потом все же продолжил.
- Позволь мне дать… прошу, позволь, это не так сложно как ты думаешь…
Дженсен молчал, он не знал что сказать, что ответить, да и не хотел он сейчас ничего говорить. Он не знал, то ли благодарить Джареда, то ли дать ему по морде. Его еще трясло от пережитого катарсиса, от странного, болезненного ощущения, что наконец-то внутри что-то сломалось, прорвалось и выплеснулось наружу. Что-то неуловимо изменилось, он еще не понимал, что именно, но знал - теперь ему придется привыкать к этому новому ощущению.
- Что было в «паучке»?
- Психотропный препарат, галлюциноген…
- Симбионт бы блокировал, - недоверчиво протянул Дженсен.
- Не думаю, симбионт блокирует только тогда, когда этого хочешь непосредственно ты сам или когда что-то представляет угрозу твоей жизни. Ты же сам все понимаешь…
Джаред неожиданно задрожал и Дженсен почувствовал, как у того начало сводить судорогой мышцы.
- Черт, Джей, - Эклз быстро привстал, разворачиваясь к Падалеки. – Ты что, и вправду вколол себе яд?
Джаред лишь кивнул головой, плотно стискивая от боли зубы.
- Придурок, господи, какой же ты придурок…
С этими словами Дженсен схватил Джареда за руку и, помедлив пару секунд, все же поднес запястье к губам и, быстро прокусив, впрыснул противоядие.
- Зачем ты это сделал? – спросил Дженсен, когда Джаред немного пришел в себя. – А если бы я не согласился? Если бы оставил тебя умирать?
- Тогда все было бы напрасно, - спокойно ответил Джаред. – Я рад, что ты понял…
Он не стал говорить, что на такой случай у него было противоядие, он не был дураком и совсем не хотел умирать - но некоторые заблуждения должны навсегда оставаться заблуждениями.
Джаред перестал гладить волосы Дженсена, вместо этого зарываясь носом в короткий ежик на макушке, целуя и вдыхая ставший таким знакомым запах. Потом он немного отстранился, отпустил Эклза, вывернулся из-под него и тут же навис сверху, вглядываясь Дженсену в глаза.
- Прости меня…
Легкий поцелуй в висок, как касание крыльев бабочки.
- Коснись меня…
И еще один, в заострившуюся скулу.
- Пойми меня…
В пульсирующую жилку.
- Увидь меня…
В ключицы, в сведенные от напряжения шейные мышцы.
- Прими меня…
Нежное поглаживание рукой, чуть сильнее под грудью, слева, поверх бешено колотящегося сердца.
- Позволь мне дать…
Быстрое касание подушечками пальцев по ребрам, поцелуи и горячее дыхание на коже.
- Держи меня…
Прикосновения, так нежно, что это должно было быть почти больно. Мягкие губы, сомкнувшиеся на члене, невесомые поцелуи, дразнящие движения языка. И уже никуда не убежать, не отступить, не переиграть.
- Прости себя…
Влажные горячие пальцы внутри – гладят, растягивают, не торопят.
- Прими себя…
И снова рука на члене, и губы Джареда целуют кожу, ласкают, успокаивают.
- Будь со мной…
Переплетенные пальцы, расширенные зрачки - уже не страх, но еще не удовольствие, уже не смерть, но еще не любовь.
- Будь мной…
Джаред осторожно входит, замирая, давая возможность принять, но не давая шанса отступить.
- Отпусти…
И он толкается, осторожно, мягко, крепче переплетая пальцы, нежнее гладя плоть.
Джаред говорил и говорил, тихо, чуть распевно, почти ритмично, с одной единственной целью – достучаться. Его слова предназначались не разуму, не сердцу, не телесной оболочке - чему-то, жившему внутри Дженсена, разъедающему его, пожирающему и с каждым годом все сильнее вживающемуся в него, срастающемуся с ним, становящемуся вторым симбионтом.
И это что-то кричало, корчилось от боли, рвалось и сопротивлялось, не хотело пускать никого в свои владения, выставляло барьеры и сотрясалось от страха.
Слишком больно, слишком давно, слишком удобно и уютно, привычно, правильно, размеренно – за двадцать лет зерно, когда-то упавшее на благодатную почву, успело прорасти, окрепнуть, стать багряным бутоном и распуститься цветком.
Если ты не можешь вынести боль – будь ей, если ты не можешь пересилить страх – стань им, полюби их, сроднись с ними, протяни руку смерти, заключи с ней союз, дай ей напиться твоей крови и стократ отдай ее другим.
Мальчик, когда-то ставший жертвой, жертва, ставшая палачом своим мучителям, палач, ставший рабом своих страхов, раб, упивающийся своей жертвенностью. Круг замкнулся – двадцать, десять, пять лет назад, две недели, сейчас, и снова обратно.
Круг замкнулся.
Вывернутое, изломанное сознание, как кость, сросшаяся не под тем углом – вроде бы и правильно, но все равно болит. И Джаред продавливал заслоны, ломал заново, надеясь не вылечить, так хоть исправить – дать шанс вырваться из замкнутого круга, поверить, отпустить, научиться принимать.
Томительный жар тел и чужая кожа как своя – впервые не остро, не ломко, не изнурительно пожирающе – впервые пронзительно и ошеломляюще сладко.
В первый раз Дженсен позволил себе что-то взять, не боясь того, что потребуют взамен, позволил любить себя и старался научиться понимать.
Он был выпотрошен, наг и открыт, он позволил Джареду увидеть себя и, наконец-то, смог сделать это сам. Он знал, что рана не затянется в одночасье, что и теперь воспоминания никуда не уйдут, и он все равно всегда будет помнить, но страх отступал.
Джаред был с ним, в нем, не отпускал, держал, отдавал, словно по частям собирая его заново, и это было какое-то ненормальное, запредельное единство, словно их сотворили по одной мерке, изломали в одних и тех же местах, и вот эти-то изломы теперь идеально сошлись.
Уже засыпая, Дженсен вдруг подумал, что никогда прежде не чувствовал себя настолько целым, и Джаред, прижимающийся к нему, казался теперь всего лишь продолжением его самого, его частью, странной, болезненной, но уже такой необходимой.
Признак пятый – нулевой.
Дженсен знал, что это всего лишь сон – отголоски пережитого, успешно забытого и тщательно вытащенного недавно из памяти. Это был просто сон, но такой до боли реальный, что ему хотелось плакать. Возможно, он бы так и сделал, если бы очень много лет назад не забыл о том, что такое слезы. Тогда, на черной, забытой богом планете умер маленький мальчик, а мертвые не умеют плакать – им это просто ни к чему.
Выжженная пустыня до горизонта и обманчиво-тонкая фигура алиена, постепенно приближающаяся к нему. Четыре передних лапы скрещены на груди в древнем знаке приветствия и уважения.
- Я узнал тебя, Тей-ра, мы говорили недавно, - Дженсен поклонился ему по всем правилам – даже осознавая, что это сон, Эклз не хотел обижать старого друга.
- Ты так и не понял, Дарующий Смерть?
Дженсен отрицательно покачал головой.
- Почему ты так называешь меня, Тей-ра?
- Потому что ты всегда служил жизни, но нес только смерть. Ты истина в последней инстанции, ее праведное орудие и самый преданный слуга.
- Это не так, - Дженсен все же рискнул посмотреть в глаза чужому.
- Так, и ты знаешь это. Наша философия проста – мы все делим на черное и белое. Единство противоположностей – дуалистичность познания мира, - чужой помолчал, вглядываясь в человека. – У всего есть два начала, равновесие незыблемо… это основа жизни и суть смерти.
- Но я не понимаю, - Дженсен почти кричал. – Скажи мне, прошу тебя, ней-тен-ми… брат-по-разуму…
Алиен лишь усмехнулся.
- Ты поймешь, Дарующий Смерть, ты уже понимаешь…
Дженсен вскочил, резко просыпаясь, еще слишком хорошо помня свой сон, но уже четко осознавая зыбкую грань, отделяющую его от реальности. Он быстро огляделся – Джареда нигде не было.
Ладно, не сейчас…
Что же ты понял, Алиен? Понял сразу, опираясь лишь на первичную информацию? Ведь ты знаешь меньше меня, но это не помешало тебе… Неужели твое двойственное восприятие мира помогло увидеть то, что не видим мы?
Дуализм… два начала… жизнь и смерть…
Черт…
Господи, Дженсен, ты так поверил Джареду, что забыл обо всем остальном – мы оба были правы и оба ошибались…
Дженсен лихорадочно одевался, застегиваясь уже на ходу - сейчас главное найти Джареда.
Идиоты, все лежало на поверхности, а мы даже не заметили этого…
Падалеки оказался в главном командном центре, и, если бы Дженсен не был так возбужден, возможно, он бы и заметил, что атмосфера на военной базе неуловимо изменилась.
- Джей…
- Дженсен, - Джаред не дал ему договорить, перебивая на полуслове. – Все кончено, на этот раз мы, кажется, действительно проиграли.
- Что произошло? – Эклз недоуменно уставился на своего друга.
- Несколько минут назад на орбиту планеты вышли объединенные силы генетиков и метаморфов, - просто сказал Джаред. – Это за нами… мы не сможем уйти.
- Долго соображали, - буркнул Дженсен и вгляделся в строчки отчетов, бегущих по экранам центра. – Не думаю, что все так плохо.
- Джен, мы проиграли, сделали ставку и проиграли, - Джаред устало вздохнул и взъерошил и без того растрепанные волосы. – Нам просто не хватило времени, может, тогда мы смогли бы понять, а теперь… структура твоего генома и анализ симбионта, в итоге, породили еще больше вопросов, но так и не дали никаких ответов. Я надеялся, что будет чуть проще, но мы так и не поняли, совместим ли на самом деле твой генотип с нашим, и как это вообще будет работать. Ты же знаешь сам, ни один эксперимент не дал положительных результатов.
- Джей, мы просто не туда смотрели и не то делали, - Дженсен пристально посмотрел на Джареда, и тот заметил, как в глазах Эклза пляшут чертенята.
- Это не важно, у нас больше нет времени, - Падалеки лишь пожал плечами. – Нам нужно чудо.
- Будет тебе чудо, золотой мальчик, будет… - пробормотал Дженсен, что-то набирая на пульте управления. – Так, запись ведется.
Он посмотрел вокруг – в зале было слишком много народу, и Дженсен невольно скривился.
- Джаред, мне нужен силовой барьер на несколько метров вокруг нас.
- Зачем?
- Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.
- Что ты задумал, Джен? – в голосе Джареда явно чувствовалась тревога.
- Доверься мне, просто доверься…
Джаред оглядел своих подчиненных, бросил еще один взгляд на Эклза, и все-таки решился. Им все равно уже нечего было терять.
- Всем отойти в сторону! Центр – силовой барьер, радиус три метра, объекты – я и Дженсен.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом Дженсен медленно сделал несколько шагов в сторону и наткнулся на невидимое загораживающее поле.
- Чего ты хотел?
- Мы упустили одну маленькую деталь, Джей. Мы никак не могли понять, почему мои клетки, являющиеся результатом генного проекта, все равно не совместимы с вашей структурой, - Дженсен замолчал, наблюдая за реакцией Джареда. – Ответ прост – они не совместимы, потому что не могут быть совмещены.
- Джен? – на лице Падалеки появилось растерянное выражение. – Ты хочешь сказать, что ты не тот, кто нам нужен? Но этого не может быть…
- Нет, я совсем не это хотел сказать, - Эклз приблизился к Джареду вплотную. – Просто мы так зациклились на мне, что отбросили все остальное. Джей, у этого ларчика два ключа, понимаешь – два…
- Ты думаешь…
- Да, - перебил его Дженсен. – В результате эксперимента было получено два образца – генетик и метаморф. Две половинки одного, того, кто и будет являться представителем нового вида, способного иметь потомство и от тех и от других.
Дженсен на секунду замолчал и отодвинулся от Джареда.
- Прости, надеюсь, что я прав, если нет – встретимся в бесконечности…
С этими словами Дженсен одним молниеносным ударом когтистой лапы вспорол Джареду грудь от горла до пупка.
Только бы я был прав…
Мысль пронеслась и исчезла где-то на задворках сознания – думать уже все равно было некогда. Он успел подхватить оседающего на пол Джареда и вторым ударом вспороть собственную грудь.
Кровь хлынула на одежду, на пол, на умирающего под ним Падалеки – сердце колотилось в бешеном ритме, симбионт внутри пытался восстановить целостность организма, но Дженсен не давал ему это сделать.
Ну же… давай… иди… ты же подчиняешься мне… иди… я требую… я прошу…
Мысли на грани угасающего сознания, боль в развороченной груди и ощущение пустоты внутри, когда симбионт, сконцентрировавшись в вязкую полупрозрачную массу, стекал в рану Джареда.
Тот дернулся, выгнулся струной, впуская в себя инородное тело, и, жалобно всхлипнув, затих.
Прими меня, Джаред… прими…
Дженсену показалось, что время остановилось, он уже не чувствовал боли, вообще ничего не чувствовал, неожиданно ясно осознавая, что ошибся, что теперь они совершенно точно проиграли и он только что убил их обоих.
В последнем рывке он подтянулся к Джареду, беря того за руку, и только сейчас понимая, что же он сделал на самом деле. Он только что своими руками убил единственного человека, которого любил, и в первый раз в своей жизни он думал не о себе.
***
Чувства возвращались медленно, сначала слух - и он услышал жалобный нервный скулеж, словно где-то совсем рядом испуганно плакал маленький щенок. Потом зрение - и вместе с ним какие-то смутные очертания и образы, кровавая пелена и золотистые блики. Затем он очнулся окончательно, только сейчас осознавая, что скулил на самом деле он сам – на крик просто не осталось сил.
Дженсен с трудом приподнялся и тут же упал обратно – острая боль пронзила позвоночник, отдалась во всех мышцах, огненным вихрем пронеслась по внутренностям. Ему казалось, что сейчас внутри него разливается кислота, целое море кислоты, выжигающее его, словно напалмом. На коже выступил кровавый пот, рана на груди, чуть затянувшись, снова начала кровоточить, судорога выгибала суставы под неестественными углами. Если бы он мог кричать, то кричал бы, но понял, что уже не способен даже скулить.
Он не видел Джареда, скорее понимал, что тот где-то рядом и, похоже, с ним происходило нечто подобное.
А потом Дженсен почувствовал, как пошла новая волна перестройки организма, и сознание снова отключилось, иначе он бы просто не выдержал боли - невыносимой, раздирающей на куски, прорывающей все заслоны.
Второй раз это было походе на рождение, хотя Дженсен все равно не мог этого помнить. Все тело скрутило судорогой, кости невыносимо ныли, он был весь покрыт какой-то странной прозрачно-розовой слизью – но, по сравнению с пережитым, это было практически приятно.
Дженсен постарался прислушаться к себе и с удивлением понял, что симбионт отзывается. У него сейчас было много работы, но, тем не менее, он был внутри - Дженсен чувствовал слабый отклик.
Он все-таки не ошибся, но так до конца и не понял, что же на самом деле произошло. Вернее не что, а как именно.
Хотя сейчас это было не самое главное – он не ошибся, и Джаред жив, и, как ни странно, это было единственное, что его интересовало в данный момент.
Они не могли видеть, как почти в это же самое время эскадры, прилетевшие за ними, разворачивались и уходили в гиперпространство. А еще за полчаса до этого, как раз в тот момент, когда Дженсен вспарывал Джареда, тройственный альянс чужих объявил империи и федерации войну.
***
- Мы все время думали, что результатом эксперимента должен был быть человек, объединяющий в себе особенности и метафорфа и генетика, - Джаред усмехнулся, рассматривая разложенные на столе пачки распечаток. – А они нашли гораздо более интересный вариант решения проблемы.
- Я пока, если честно, не особенно понял, как это все получилось, - Дженсен развел руками. – Но результат очевиден.
- Так значит, ты не был уверен? – Джаред вопросительно посмотрел на Эклза.
- Скажем, так, не совсем.
- И что я должен на это сказать?
- Ну, теперь уже ничего, все получилось так, как получилось. - Дженсен лишь пожал плечами.
- Такие эксперименты надо проводить в лаборатории, а не так, как это сделал ты – ты мог нас обоих убить, - Джаред укоризненно посмотрел на Дженсена. – И кстати, совершенно не обязательно было вспарывать всю грудную клетку, хватило бы и гораздо меньшего.
- Ну, извини, у нас, если ты помнишь, не было особого выбора, да и времени не было, - Эклз неопределенно повел плечами. – В следующий раз, когда чужие соберутся объявлять человечеству войну, я непременно попрошу, чтобы они в первую очередь посоветовались со мной.
- Джен…
Эклз лишь отмахнулся и, как ни в чем не бывало, продолжил:
– Тебе не кажется, что мы немного отвлеклись? Что тебе удалось узнать?
- Результатом эксперимента должен был стать не новый вид человека, а новый вид симбионта, способного делиться, покидать своего хозяина и вживаться в структуру генетически измененных людей, не теряя при этом своих основных функций. Кроме того, новый вид должен был быть способен мутировать и развиваться.
- То есть? - Дженсен удивленно посмотрел на Джареда. – Ты хочешь сказать, что наши геномы остались неизменны, а все дело лишь в симбионте?
- Не совсем так, но в целом да… - Джаред откинулся в кресле. – Видишь ли, им пришлось кое-что поменять и во мне, иначе твой симбионт все-таки не прижился бы. Но самое главное – это именно он. Ведь основная проблема заключалась не столько в нас, сколько в вас. Они изменили причину, не трогая следствия.
- И что получилось в итоге?
- Твой симбионт полностью перешел в меня, мутировал, разделился и вернулся обратно – это если очень коротко и доступно, - Джаред лишь пожал плечами.
- Погоди, но с какой скоростью? Это же просто невозможно, - Дженсен с сомнением посмотрел на Падалеки.
- Я так понимаю, что это было одной из наиболее сложно разрешимых задач, сразу после способности мутации, - Джаред слегка усмехнулся. – Метаболизм твоего симбионта во много раз быстрее, нежели у любого другого метаморфа.
- А по поводу мутаций?
- В чем состояла основная проблема того, что ты не мог пользоваться нашей техникой и, как следствие, управлять кораблем напрямую? – вопросом на вопрос ответил Джаред.
- Симбионт не способен сращиваться с компьютерами, вернее, из-за него невозможно было провести генные корректировки, чтобы мой организм был совместим с машинами, - Дженсен пожал плечами. – Это все знают.
- Именно, - Джаред кивнул. – В то время, пока он находился во мне, он «считал» мою генную карту, скопировал мои генетически модифицированные цепочки и изменился таким образом, чтобы быть совместимым с моим организмом.
- Погоди, - Эклз задумчиво прикусил губу. – Ты хочешь сказать, что вернувшись мутированным, симбионт как бы перенес твои возможности ко мне?
- Да, - просто ответил Джаред.
- Но меня уже невозможно изменить, разве что загнать обратно в зиготу и провести необходимые вмешательства в структуру генома.
- Тебя нет, - Падалеки усмехнулся. – Но можно твоего симбионта, что в итоге и произошло…
- Я понял, - нетерпеливо перебил его Дженсен. – Но как это отразится на мне?
- Ну, хотя бы так, что ты теперь можешь пилотировать с использованием нашей технологии.
- Интересно, каким образом? Я просто не выдержу такого вмешательства.
- Сам нет, конечно, симбионт не может перестроить твои затылочные доли или спинной мозг, но может обеспечить целостность твоего организма, не мешая, а наоборот, помогая щупам адаптироваться в твоем организме. Он будет своего рода переходником, воспроизводящим структуру моего спинного мозга и транслирующим ее на твои рецепторы.
Дженсен ничего не ответил, лишь удивленно хмыкнув.
- Ну а я получил своего симбионта.
- А воспроизводство? – Дженсен посмотрел на Джареда. – Я, конечно, все понимаю, но мы с тобой вроде как оба мужчины…
Джаред лишь усмехнулся.
- С потомством проблем не будет. Если ты захочешь, то сможешь иметь детей от любой женщины – как генетика, так и метаморфа. Впрочем, как и я – теперь это уже не имеет значения, и, более того, наши гены – доминирующие, и наши дети будут либо как ты, либо как я.
- Это необходимо обнародовать, - Дженсен усмехнулся. – Правда, потом нас будут искать днем с огнем.
- Нас и так ищут, так что терять нам уже нечего, - Падалеки вздохнул. – Кстати, это еще не все, есть кое-что еще…
- Не тяни, говори уже, - Дженсен нетерпеливо поерзал.
- У нас с тобой тридцать два процента общих генов, - Джаред помолчал. – Чтобы переделать мой организм под твоего симбионта, необходимо было, чтобы мы были…
- Родственниками, - Дженсен удивленно смотрел на Джареда. – Более того, братьями…
- Не совсем родными, - тот отрицательно покачал головой. – У нас не могло быть общих родителей, поэтому нас искусственно сроднили.
- Черт… - Дженсен ошарашено смотрел перед собой. – Черт…
- Да, это несколько странно, и, тем не менее, это так.
- К этому придется привыкнуть.
- Тебя это расстроило? – Джаред немного удивленно посмотрел на Дженсена.
- Не знаю, - тот только пожал плечами. – Нет, скорее нет. Просто это действительно странно, получается, что у меня есть брат и он же мой…
- Любовник, - подсказал Джаред. – Хотя, брат скорее сводный, если уж быть более точным. Впрочем, у нас есть и более насущные проблемы.
- Ты имеешь в виду войну? – Эклз потихоньку отходил от услышанного.
Джаред только кивнул.
- Это не проблема, - Дженсен усмехнулся самым краешком губ. - Война не будет долгой.
- Думаешь? – Падалеки скептически поднял бровь.
- Нет, уверен.
- Надеешься на чью-то помощь?
- Да нет, сами справимся, - Дженсен пристально посмотрел на Падалеки. – Чужие умоются своей кровью…
- С чего такая уверенность? – Джаред несколько удивленно посмотрел на метаморфа, явно не разделяя его настроения.
- С того, что Президент подпишет мирное соглашение с Императором, а следом за этим будет открыта зона семьдесят восемь.
- И?
- Ты что, ничего об этом не знаешь? – в свою очередь удивился Дженсен.
- Только слухи, но я не склонен им верить.
- А зря, - Эклз поднялся и прошелся по комнате, в итоге примостившись на краешке стола. – Все, что говорят о ней, правда, и кое-что сверх того, что принято считать таковой.
- Джен…
- Это закрытая зона космоса, созданная по совместному распоряжению Императора и Президента. Там разрабатывается новейшее оружие, броня, технологии, которым нет равных во всей галактике. Поверь, я точно знаю, о чем говорю.
- Даже так?
- Да, - Эклз кивнул. – Чужие, даже объединившись, вряд ли смогут противопоставить хоть что-то крейсерам класса «Миротворец», способным гасить сверхновые, или перехватчикам «Ангел», которые могут вытаскивать корабли из гиперпространства. Но даже не это главное. Если последний проект был завершен, и им все-таки удалось сконструировать новый тип эсминцев класса «Возмездие», то чужие добровольно откажутся от любых притязаний.
- Интересно, почему?
- Да потому, что один такой корабль способен уничтожить целую систему планет, находясь при этом на таком расстоянии от нее, что ни одно современное оружие, используемое чужими, не способно будет причинить ему ни малейшего вреда.
- Все это звучит убедительно, но, если это действительно правда, почему эти разработки не использовались в нашей войне?
- Джей, - Дженсен как-то странно посмотрел на Джареда. – Ну ты-то уж должен был это понять как никто другой. Начисто уничтожив любую из существующих ветвей эволюции, человечество неизбежно бы ослабило себя. Лучше уж постоянная вялотекущая война, чем тотальный геноцид и разборки со всеми чужими расами сразу.
- Допустим, - Джаред задумчиво посмотрел куда-то поверх плеча Эклза. – Все это очень хорошо, но, боюсь, нам от этого ни горячо, ни холодно. Нас все равно не оставят в покое.
- И что ты предлагаешь по этому поводу предпринять?
- Пока не знаю, информацию мы обнародуем – и за нами будут гоняться все, кому не лень.
- У нас есть одно существенное преимущество перед ними, - Дженсен спрыгнул со стола и прошелся по комнате.
- Какое?
- Мы им нужны живыми, а они нам нет.
- С этим не поспоришь, - согласился Джаред. – Как бы там ни было, но нам нужно поскорее убираться с планеты, мы и так тут уже слишком засиделись.
***
Дженсен сам поднимал корвет, отчасти из-за какого-то проснувшегося в нем ребячества, отчасти из-за желания опробовать вновь появившиеся возможности.
Несмотря на то, что ощущения были болезненными и непривычными, все же это было довольно интересно. Физическая боль как таковая прошла примерно через пять-десять минут, когда его симбионт свыкся с тем, что теперь Дженсен был подключен к управляющим цепям корабля. То, что раньше было недоступно, сейчас оказалось своеобразным и интересным опытом. Дженсен не ощущал себя как человека, вернее, не так, сознание раздвоилось, он оставался человеком и понимал, что лежит в ложементе, знал, что справа от него Джаред, знал, что под ними плиты космодрома, а высоко над облаками - мерцающая звездами чернота космоса. И помимо этого, он был кораблем – бетонные плиты под ним были теплыми на ощупь от раскаленного воздуха под дюзами, многократно усиленное оптикой зрение позволяло увидеть самые мельчайшие детали пространства вокруг. Он потянулся в ложементе – сам, и вместе с ним потянулся весь корабль, еще стоящий на опорах, но уже готовый вырваться из объятий планеты. Легкая дрожь по обшивке, как мурашки по коже, томительное пульсирующее биение реактора в такт собственному сердцу, и что-то знакомое, родное – тот, кого он должен защищать и беречь - и как человек, и как корабль.
Минута, секунда, и где-то внутри зарождается ревущее бушующее пламя, опаляет старый бетон, мечется под дюзами, еще чуть-чуть и Дженсен уже тянется вверх всем своим стальным телом. Его мозг, его электронные цепи давно просчитали курс, выводя на экраны взлетную глиссаду и всю необходимую информацию. Впервые в жизни ему не нужно было вычитывать столбцы первичных данных с многочисленных экранов, сопоставлять и принимать решения, основываясь больше на собственной интуиции – он, как корабль, уже все рассчитал, информация появлялась словно бы сама по себе, не по приказу, скорее по просьбе или по желанию.
Дженсен… корабль… плавно поднялся в воздух и потом резко, почти свечой взлетел в небо, разрывая тонкую полоску облаков, стремясь выше, еще выше, туда, где космос сиял кристальной чернотой холода, туда, где действительно можно было лететь. Его больше не сдерживала гравитация планеты, ему больше не были важны перегрузки, только полет, легкость и быстрота, удивительное ощущение радости, покоя и полного взаимопонимания.
Его желания стали желаниями корабля, а сам он подчинялся прихотям машины, хотя разве можно было теперь назвать ее машиной?
Абсолютное единство, эйфория от слияния, сладостная томительная истома, совершенная свобода – для него больше не было границ, не было пределов, только изумительное ощущение полета, скорости и единственного желания – выше, еще выше, еще…
Он вывел корабль на стационарную орбиту и только тогда вышел из систем управления – мокрый, болезненно щурящийся, еще не совсем понимающий, что же произошло на самом деле. Все вокруг было неправильно - слишком узко, слишком тесно, слишком мало свободного пространства.
Дженсен с трудом повернул голову и посмотрел на Джареда, тот лишь усмехался.
- Черт, Джей… это было… это… - Дженсен так и не смог подобрать нужных слов. Ощущение полета нельзя описать, если только ты его никогда не испытывал сам. Но Джареду и не нужны были объяснения.
- Я знаю… - он улыбнулся в ответ краешком губ.
- Даже боль ничто по сравнению с этим, - Дженсен вздохнул, стараясь вновь привыкнуть к окружающей его обстановке.
- Да, думаешь, почему, имея такую технику, мы все же предпочитаем пилотировать напрямую, невзирая на неудобства и неизбежный ущерб для организма, - Джаред немного помолчал. – Это всего лишь плата за звезды.
- Да ты романтик, - Дженсен усмехнулся и задумчиво посмотрел на Джареда. – Слушай, а сколько вообще возможно так пилотировать?
- В среднем, около четырех часов, - Падалеки взглянул на приборные панели. – Потом в организме начинаются необратимые изменения. Хотя, вообще, это индивидуально.
- Ясно, - Дженсен с трудом вылез из ложемента. – Нам надо еще решить, куда мы двинем дальше.
- Как будто у нас такой огромный выбор.
- Ну как сказать, всегда есть выбор, в какую дыру залезть, - Дженсен сам себе усмехнулся.
- Ага, - Джаред кивнул. – Проблема только в том, что теперь мы преступники, и за наши головы, скорее всего, уже объявлена награда.
- Возможно, но так даже веселее…
- Думаешь?
- Уверен. – Эклз с удовольствием потянулся, ощущая, как начинают расслабляться напряженные мышцы спины. - Ладно, пойду, приведу себя в порядок.
Когда он вернулся в рубку, один из пультов помаргивал ровным зеленым светом - кто-то настойчиво посылал сигнал.
- Не собираешься ответить? – он посмотрел на Джареда и кивнул в сторону панели.
- Тебя ждал… - Падалеки лениво потянулся и нажал на кнопку приема.
Через несколько секунд на экранах корабля появилось изображение адмирала Ахара.
- Дженсен, Джаред… - адмирал выдержал паузу, пристально всматриваясь в собеседников. – По личному распоряжению Императора и Президента вам незамедлительно надлежит прибыть на Землю. Вас будут ждать.
Джаред ухмыльнулся, Дженсен старательно пытался не рассмеяться.
- Это официальное предложение? – Эклз все же унял рвущийся наружу смех и посмотрел на адмирала.
- Это распоряжение.
- Мне казалось, что, в свете всех произошедших событий, мы с Джаредом уже не состоим на службе.
- В свете всех произошедших событий вам временно присвоен статус лиц с полной неприкосновенностью. Вам будет обеспечено любое необходимое содействие для скорейшего достижения Земли.
- Даже так? – не сдержался Джаред.
- И что нас ждет по прибытии? – Дженсен заинтересовано посмотрел на адмирала.
- Вам нечего бояться, Император и Президент лично хотят побеседовать с вами. Вы очень важны для нас.
- Так важны, что тридцать два года назад вы готовы были нас уничтожить? – холодно спросил Джаред. – Теперь мы важны вам так же?
- Это была просто ошибка, - Ахар тяжело вздохнул. – Вас никто не собирается заставлять и никто не будет проводить экспериментов без вашего на то согласие. Вы подданные империи и федерации, никто не отменял ваших конституционных и гражданских прав.
- Адмирал, это, по меньшей мере, смешно, - Эклз нехорошо усмехнулся. – Мы преступники, и, по законам военного времени, на нас это не распространяется.
- В настоящее время Президент летит на встречу с Императором для подписания мирного соглашения. Порознь мы не выстоим против Альянса чужих.
- Бросьте, вы знаете не хуже меня, что война не будет долгой…
Ахар помолчал, смерил Дженсена злым взглядом, но все же продолжил:
- Не будет, и, тем не менее, сейчас наиболее выгодные условия для объединения. К тому же, разве вы не этого добивались?
- Хорошо. Допустим. - Эклз чуть подался вперед. –А если мы примем другое решение?
- Дженсен, не вынуждай меня применять силу, - Ахар пристально посмотрел на Эклза. – Пока вас просто приглашают, и не стоит испытывать наше терпение.
- Заманчиво, очень заманчиво, - Дженсен посмотрел на Джареда, и тот чуть заметно кивнул. – Но мы все же воздержимся от такого щедрого предложения.
Адмирал Ахар не успел ничего сказать в ответ – Джаред тут же обрубил связь.
- И что мы будем делать теперь?
- Честно говоря, не знаю, зато знаю точно, что империя заключит временное перемирие с федерацией. Раз ваш президент летит на Землю, значит, пакт будет подписан, - Дженсен задумчиво посмотрел на Джареда.
- Думаешь, мир долго не продлится?
- Уверен. Эта война слишком выгодна. К тому же, разногласия всегда найдутся, - Дженсен помолчал. – Да, мы доказали, что человечество может быть генетически едино, но это не решит всех остальных проблем. Всегда найдутся те, кому не понравится чей-то цвет кожи, религиозные мировоззрения или сексуальная ориентация.
- И что ты предлагаешь? – Джаред скептически посмотрел на друга. – Это было всегда и это не зависит от того, кто у руля.
- Согласен, но у стада в любом случае должен быть только один вожак, два никогда не договорятся…
- Допустим, - Падалеки задумчиво прикусил губу, уже понимая, куда клонит Дженсен. – Что конкретно ты предлагаешь?
- Создать третью силу, устроить революцию или просто уничтожить тех, кто у власти, - Эклз помолчал. – Что тебе больше по душе?
- Ты серьезно? – Джаред с нескрываемым удивлением посмотрел на Дженсена.
- Почему бы и нет? Какая теперь разница, - Эклз вздохнул. – К тому же, мы все равно не умеем по-другому. Мы были и будем сторожевыми псами империи, такие как мы чистят мусорные корзины власти и понимают, что порой для общего блага приходится убить невинных детей. У нас уже нет другого выхода, да и выбора особого тоже нет.
- То есть мирная жизнь где-нибудь на окраине человеческого сектора не для тебя?
- Джей… - Эклз бросил на него недовольный взгляд. – Как будто она для тебя. Нас все равно найдут - рано или поздно, но это непременно произойдет. Думаешь, они от нас отстанут и дадут спокойно жить где-нибудь на богом забытой планетке?
Дженсен сам себе усмехнулся.
- Они нас так просто не отпустят…
- Считаешь, нам не следовало это обнародовать?
- Во-первых, теперь это уже не важно, а во-вторых, все стало бы известно и так. Ты заинтересовался мной, ребята из Комитета тобой, чужие тоже где-то об этом пронюхали. К тому же, информация о проекте не была полностью уничтожена, значит, у нас нет гарантий, что кто-то еще в скором времени не узнает этого, - Дженсен вздохнул. – Это как снежный ком, и теперь его уже не остановить. Да и надо ли?
- Странно, что никто этим особо не занимался раньше, - задумчиво протянул Джаред.
- Видимо, всему свое время и свое место.
- Значит, абсолютно уверен? – Джаред потер подбородок и еще раз посмотрел на Дженсена. Для себя он уже все решил и теперь просто хотел убедиться.
- Из загонщика я превратился в дичь, разве у меня есть хоть какой-то выбор?
- Что ты хочешь этим сказать?
- Только то, что раз уж мы начали всю эту кашу, то нам теперь ее и расхлебывать.
- И как ты себе это представляешь? – Джаред с нескрываемым сарказмом смотрел на Дженсена.
- Мне кажется, не мне тебя учить в вопросе переворотов и смены власти…
Дженсен осекся, увидев, как побелело лицо Падалеки.
- Ладно, прости, глупая шутка…
- Проехали, - Джаред посмотрел на экраны корабля. – Нам нужны будут люди, оружие, броня, нам, в конце концов, нужен план и цель. Двоих сразу мы не сможем убить, разве только…
- Разве только они не будут где-то в одном месте, - закончил Эклз. – Да, ты, пожалуй, прав.
- Вот только поможет ли это? – Джаред опять повернулся к Дженсену. – Убить Президента и Императора не так уж и сложно, проблема в том, кто придет на их место. Хотя, если мы это сделаем, то это будет уже не нашей головной болью.
- Да уж, у нас вообще не будет никаких проблем, - Дженсен невесело усмехнулся. – Да и нас уже тоже не будет.
- Согласен, - Падалеки лениво потянулся в пилотажном кресле, заодно смахивая со лба челку. – Сам понимаешь, заговор, покушение на убийство и убийство высокопоставленных лиц, найдут еще какие-нибудь особо отягчающие - смертная казнь, без права обжалования приговора.
- Нет, нас расстреляют на месте, мы не успеем даже добраться до следственных казематов…
- Да, - Джаред закусил губу. – Ты прав, это наиболее вероятное развитие ситуации.
- Тебя это не смущает?
- Нет, что ты, - Падалеки отрицательно покачал головой. – Меня это забавляет.
- Не боишься смерти? – Эклз заинтересованно посмотрел на друга.
- Зачем бояться того, что неизбежно? – вопросом на вопрос ответил Джаред.
- Но ведь необязательно…
- Джен, я не самоубийца, и надеюсь, что мы придумаем, как нам этого избежать.
- Хорошо, и, тем не менее, как бы там ни было, в одном ты прав, нам нужно оружие, корабли и пушечное мясо - вдвоем планеты не штурмуют, а перехватить их в космосе нереально.
- Зона семьдесят восемь…
- Что? – Дженсен вскинул бровь и в упор посмотрел на Джареда, пытаясь понять, шутит тот или действительно говорит всерьез. Похоже, тот был серьезен как никогда.
- Закрытая зона, новейшее вооружение…
- Джар, даже если мы сколотим многотысячную армию, мы все равно не сможем туда пробраться, - Эклз покачал головой. – Это невозможно. Нас сожгут на подходе, ты даже не представляешь их возможностей. К тому же, сейчас зона будет задействована на полную катушку.
- Именно, как раз сейча сейчас, пока будет идти война с чужими, - Джаред чуть прищурился, и Дженсен заметил в его глазах уже знакомые озорные искорки. – Мы не сможем обойти технику, да и не нужно, техника может быть безупречной - все дело в людях, Джен, в обычных людях.
- Возможно, ты в чем-то прав… - Дженсен прошелся по рубке, обдумывая то, что предлагал Джаред.
Глупость? Бессмысленность? Да, скорее всего… и, тем не менее, это шанс… дело всегда в людях, машины не ошибаются, и это давало определенную надежду.
- В принципе, это вариант, неплохой вариант, но он так и не решает других проблем.
- Людей мы найдем, это не так уж и сложно, - Джаред на секунду замолчал, словно обдумывая что-то свое. – Всегда найдутся те, кто по доброй воле захочет засунуть голову в пасть льву.
- Согласен, идиотов много, - Падалеки усмехнулся словам Дженсена, но промолчал. – Вопрос в том, кто заменит двух правителей?
- У нас еще есть время, чтобы найти на него ответ. Кстати, - Джаред тоже поднялся из ложемента, - а сколько у нас времени?
- Около трех-четырех месяцев, максимум - полгода, потом чужие наверняка запросят мира, - Дженсен остановился и посмотрел на экраны корабля. – Скорее, первое, конечно.
- Ну, значит, четыре месяца, - Джаред вздохнул и подошел к Дженсену вплотную. – Не самый худший расклад, как думаешь?
- Бывало и похуже, - Эклз почувствовал, как горячие ладони друга ложатся ему на плечи. – Хотя, нет, знаешь, Джара, пожалуй, это худшая из авантюр.
Падалеки подошел совсем близко, прижался к Дженсену, и тихо заговорил в самое ухо, обжигая висок горячим дыханием.
- Почему именно мы, Дженс? Мы сделали все что могли, мы не обязаны…
- Потому что это наша работа. Теперь мы те, кто вправе решать, - Дженсен усмехнулся, чуть откидываясь навстречу Джареду. – Мы…
- Смерть человечества, - перебил его тот. – Зря мы все это начали.
- Нет, - мягко поправил его Эклз. – Мы не смерть, теперь уже нет… теперь мы его совесть.
|
