Черное.
Сэм просыпается в самом центре Ничто. Слипшиеся ресницы покрыты сажей, содранные ладони – волдырями.
Сила все еще бурлит под кожей. Все черное и обугленное – деревья, машины, качели. Смоляные реки растекаются там, где были дороги. Скелеты домов - как солдаты на поле боя. Мертвые, но не сдающиеся. Дин лежит около него, целый и невредимый, будто спит. Сэм поднимает его и отправляется в путь. Тела среди обломков изувечены до неузнаваемости. Сэм, не глядя,
обходит их.
Белое.
Уже
глубокая зима, когда Сэм набредает на поле. Все, что ему нужно – уединение и время. Где – не важно. Ад повсюду. Каждый день Сэм смотрит на бледные неподвижные черты лица брата, тонкую, прозрачную кожу. Он пробивает себе дорогу плотью и кровью, прокладывая путь каменными
символами, серой и горем, что острее ножа в руке. Дин не мертв. Дин не жив. Сэму все равно. Боли нет, только облегчение. Снег вокруг них
окрашивается розовым.
Красное.
Ад сер, полон извивающихся, изломанных форм, кружится в свете фар Импалы, как снег с дождем. Среди движущихся теней Сэм вспыхивает, как маяк в непроглядной ночи. Никто не может коснуться его, никакая тварь не может встать у него на пути. Кровь рассекает путь словно коса, струясь по лицу и рукам темно-красным потоком. Цена любви – человечество, истекающее кровью, капля за каплей. Сэм слышит диново сердце лучше, чем свое собственное, чувствует биение в груди. Впереди огонь - такой же, как и он сам. Душа, которой хватит на двоих.
|
