***
У него небольшая итальянская кофейня в Ванкувере. Ничего такого – просто хороший эспрессо и свежая выпечка. Но людям нравится сюда приходить. Может быть, из за кофе и тирамису по миланскому рецепту, может быть, из за атмосферы настоящей Италии или вполне, может быть, из за него – старика с доброй, понимающей улыбкой. Он любит всех своих постоянных клиентов, он помнит, что они обычно заказывают, он наблюдает за жизнью каждого из них и переживает, словно это его жизнь.
Для него эти двое американцев – просто мальчики. Когда тебе 68, все, кому меньше сорока – мальчики. Внучка, в которой Италии осталось столько же, сколько в моццарелле из Макдональдса, говорит, что они актеры и что снимаются в каком-то сериале. Но старику наплевать.
Один из них высокий, очень высокий. Он и сам не маленького роста, но рядом с этим гигантом порой чувствует себя просто карликом. Бедный мальчик и сам немного стесняется, что вымахал под два метра, особенно в крошечной кофейне, где он, кажется, сразу занимает половину помещения. Сначала он всегда пытается говорить тихо-тихо, потом немного расслабляется и хохочет так, что бутылки с вином за спиной старика того и гляди разобьются. Он всегда заказывает капучино и много-много маленьких пирожных.
У второго зеленые глаза, россыпь веснушек на лице и голос, за которым можно пойти на край света. Скорее всего, так думает не только он один. Жаль, что нельзя сбросить несколько десятков лет и вернуть свою бурную молодость. Впрочем, так тоже неплохо. Зеленоглазый всегда заказывает двойной эспрессо и пьет его мелкими глоточками, вертя в руках чашку.
Они редко приходят по отдельности, чаще всего вдвоем. Занимают столик у окна, обсуждают своих знакомых, какие-то игры, даже погоду или просто молчат, глядя друг другу в глаза. Иногда, если в кафе нет никого, кроме них и старика, высокий берет руку своего друга и медленно-медленно целует каждый палец. Сначала зеленоглазый краснел, пытался вырвать руку, теперь же он только смущенно улыбается хозяину кофейни и нежно - гиганту. В такие минуты старик почему-то чувствует, что он не зря прожил на свете столько лет.
Но однажды мальчик с зелеными глазами приходит в кафе один. Занимает привычный столик, заказывает эспрессо и все же старик интуитивно чувствует – что-то случилось. Может быть, потому, что мальчик все время обнимает себя за плечи, пытаясь то ли согреться, то ли защититься или потому что он швыряет на пол разрывающийся от звонков мобильный и долго, с наслаждением, давит его ногой. Высокий врывается в кофейню ровно через полчаса. Старик в первый раз видит, как темнеют от ярости зеленые глаза. Чашка с недопитым эспрессо тоже летит на пол, заливая мраморные плитки и останки телефона густой, коричневой жижей.
- Я же сказал тебе, Джаред, я не хочу с тобой разговаривать.
- Ты думаешь, ты так просто сможешь взять и уйти, Дженсен?
- Это ты всегда все усложняешь, Падалеки.
- Да пошел ты на хуй, Эклз.
- Туда и собираюсь!
Они оба, старик и высокий, очень несчастный мальчик, вздрагивают от звука захлопнувшейся двери. На улице уже второй день идет дождь, а зеленоглазый забыл свой зонтик. Тут высокий хватает забытую вещь и вылетает вслед. В окно старик видит, как он обнимает зеленоглазого, раскрывая над ним зонтик. Сначала тот пытается отбиваться, а потом встает на цыпочки, и, наверное, это было бы смешно в другом исполнении, а так – просто красиво. Встает на цыпочки и целует своего верзилу. Ветер вырывает зонт из их рук и несет вдоль дороги новую игрушку, не обращая внимания на двух мальчиков, словно застывших в объятиях друг друга.
Старик довольно вздыхает, сметает в угол осколки и ставит на стол две чашки с горячим кофе – один эспрессо и один капучино.
|
