***
Разные страхи
Действующие лица: Джо, Глория Ситник
Жанр: драма, джен
Саммари: ПОВ Джо. Женщина о женщине
Предупреждение: дженовикам – намеки на фем, слэшерам – джен
Еще утром тогда мать сказала, что приедут Винчестеры и привезут – им по дороге – с оптовой базы часть продуктов. Если учесть, что на месте бара рядом с пепелищем пока все еще стоял фургончик , это звучало оптимистично. Братья, впрочем, действительно явились, но, как обычно, привезли с собой не только и не столько заказанное. Кроме мешков с соей, картошкой, морковкой и солью – Импалу давно так не оскверняли – ребята приволокли с собой еще и девицу весьма странного вида. Во всяком случае, с такими спокойными глазами и лицом, что казалась обдолбанной до предела. И образа поведения тоже нестандартного.
Слегка расплывшаяся фигура в больничной робе и старой заляпанной куртке поверх, пытающаяся покачивать бедрами на ходу, будучи в больничных же шлепанцах, новоприбывшая прошла мимо всех сразу к пепелищу и, не обращая ни на кого внимания, с первой же головешки начала что-то говорить вслух. Точнее, читать – Джо с удивлением узнала латынь – молитву, очевидно, собираясь заняться очищением и освящением места сразу, не откладывая. На части лиц недоумение уже почти успело превратиться в усмешку, когда примерно там, где лежало недавно тело одного из охотников, – «Хорошо, что не придется брать работу на дом», успела подумать Джо, - дух взвыл истошно и растаял. Успевшие презрительно скривиться смущенно-уважительно отвернулись.
Старый страх перед тем, во что практически бесполезно или нельзя (если не хочешь разнести башку соседу/родственнику/другу) стрелять, встрепенулся было – и угас под мерное звучание непонятной латыни. Впервые со случая с вселившимся в Сэма демоном стало окончательно спокойно. И одновременно в душе поднялся сложный клубок эмоций: зависть, гнев, ожесточение, боль воспоминаний.
Глория Ситник оказалась существом странным. У нее был целлюлит в количестве, фунтов пятнадцать лишнего жира, обесцвеченные блондинистые лохмы, медленно приобретавшие свой природный цвет, белесые длинные ресницы, водянистые какие-то глаза, желе вместо мускулов – Боже, если она, Джо, станет такой раньше пятидесяти пяти, пусть ее кто-нибудь пристрелит! – и неисчерпаемые познания относительно нецензурной лексики. Во всяком случае, бригадира приехавших по звонку кого-то из охотников строителей и попытавшихся было халтурить, Ситник отматерила так виртуозно и таким ровным голосом, что впечатленные мужики проработали ударно и закончили на три дня раньше, чем обещались. Впрочем, язык, похоже, был ее единственным возможным оружием – после проб стрельбы по бутылкам на заднем дворе Эллен только закатила глаза, а вот увидев, как Глория держит некухонный нож, вообще отрезала «Больше не берись». А еще у нее оказались просто каменно твердые пальцы, и когда у матери в очередной раз защемило нерв в спине, где-то рядом с лопаткой, на коже после массажа остались красноватые следы.
Неприязнь, впрочем, не уходила, хотя, как выяснилось, охотничьим рефлексам бежать на крик, а не от него, она совершенно не мешала. Точно так же, как не помешало ехидное удовлетворение от сползшей наконец с лица Глории маски отрешенного спокойствия, прицелиться и выстрелить в приблудного вервольфа, собравшегося уже поужинать ста шестьюдесятью фунтами плохого мяса.
Пожалуй, после этого Джо начало казаться, что они все-таки могут сработаться. Правда, права на ответную защиту, права при страхе Глории взводить курок и стрелять, еще придется добиваться.
Конец.
«Мы не сошлись во мнении по поводу одного из мест у Блаженного Августина…»
Действующие лица: братья Винчестеры, Глория Ситник
Жанр: драма, джен
Саммари: хорошая шлюха – это не только умелые губки и горячая п***а, но и умение отдаваться. До конца
Предупреждение: религиозный фанатизм. Вас предупредили
Окрестности г. Провиденс, Род-Айленд
23:47
Вообще говоря, проще вспомнить, чем им не приходилось заниматься. Но вот устраивать побег из психушки, да еще и чужой – в этом определенно присутствовала некоторая новизна. Ситуация облегчалась тем, что после недавних нашумевших необъяснимых убийств больницу удачно закрыли на давно откладывавшийся капитальный ремонт, и поднадзорных развозили по другим учреждениям. А отсюда уже можно было работать…
Вопрос о применении параспособностей и так вполне нетривиален, думал Сэм, но иногда жизнь подбрасывает совсем уж замороченные варианты. Ответ на вопрос, почему не слишком красивая девица с обесцвеченными перекисью русыми волосами и мутными, вечно в красных прожилках от недосыпа, серо-голубыми глазами пользовалась таким спросом, был прост: она умела отдаваться, и не только телом, а заезжий штамп про «жриц любви» применительно к ней не казался таким уж пошлым. Фактически, после явления ей духа отца Грегори Глория всего лишь сменила клиентуру: с нерегулярной на постоянную.
То, что Ситник не просто в полупьяном кураже замочила того козла-библиотекаря, а уверовала по полной программе, окончательно стало ясно тогда, когда в той самой, закрытой сейчас психушке, активизировался очередной призрак – как и положено тамошним постояльцам, двинутый на всю голову. Дин отлично, как сейчас, помнит, как, спеленав их с Сэмом в смирительные рубашки (определенно, на оставшийся год у него имелись несколько другие планы), потусторонняя сволочь развеялась в прах от размашистого крестного знамения и негромкого «Abi in pace!», произнесенного хриплым прокуренным голосом и с таким жутким акцентом, что его высоколобого братца в другом углу снобистски перекосило. Кстати, кости, раскопанные ими через два часа, как выяснилось, рассыпались в пыль с неменьшим успехом. Таким даром просто грех было разбрасываться, Сэмми толкнул высокоумную чушь на тему «Господь наш заповедовал нам не зарывать талант в землю», и вот теперь… Дин покосился в зеркало заднего вида: на сиденье вот уже второй час увлеченно препирались Глория с братцем. После того, как эта невеста божья с коровьей кротостью попросила сделать музыку потише, от их мозгодробительной трепотни тянуло побиться башкой о руль.
- Эй, голубки, снизьте накал эмоций, уши вянут. |
